İkinci Sultan // Вторая Султанша

Весна прошла достаточно быстро, уступив место знойному лету. Начало мая, а жарко было как в конце июля. Дворец у ипподрома был наполнен лаской и любовью, у Великого визиря и сестры султана подрастал сын султанзаде Мехмед. Ему было уже два месяца. Другая женщина дворца — тайная фаворитка Падишаха ожидала ребенка. Гюнай-хатун была уже на третьем месяце, ее животик значительно подрос. Во дворце Топкапы тем временем готовился большой праздник по случаю обрезания Шехзаде Мустафы. Старший наследник уедет из дворца в свой санджак. В саду расставлялись шатры и столы, на кухне готовились угощения, рабыни дочиста мыли весь дворец. На праздник были приглашены все члены султанской семьи, все визири Совета и все приближенные Султана. — Сестра, нам нужно собираться на праздник обрезания Шехзаде Мустафы! — Джайлан-хатун зашла в покои фаворитки Султана. Девушка лежала на тахте и отдыхала, потому что чувствовала слабость во всем теле. Гюнай очень тяжело переносила свое положение. Хотя первый триместр подходил к концу, ее все ещё мучала тошнота в течение всего дня и головокружения. Случались даже угрозы выкидыша: кровотечения и боли, но пока все обходилось хорошо. Лекарь не раз говорила, что тело девушки слишком миниатюрное и хрупкое, чтобы вынести беременность, поэтому Гюнай и ее приближенные были максимально осторожны. — Гюнай, ты опять чувствуешь себя плохо? Я сообщу Хатидже Султан, — Джайлан выбежала быстрее, чем фаворитка ее остановила. — Не нужно, Джайлан, мне уже лучше, — проговорила она уже вслед своей служанке. Через несколько минут в комнату вернулась Джайлан, а с ней Хатидже Султан и лекарь с каким-то отваром. — Быстрее, осмотри Гюнай, нам уже нужно ехать на праздник, — приказала султанша лекарю. Лекарь осмотрела фаворитку: — Иншаллах, все хорошо. Выпейте этот укрепляющий отвар, он придаст вам сил, и поезжайте на праздник. Вам не стоит сидеть в четырех стенах и нужно развеяться, — доложила лекарь и вышла. — Гюнай, мой брат будет рад тебя видеть. Вы не виделись с тех пор, как ты забеременела, — султанша успокоила фаворитку. — Собирайтесь скорее! — она вышла из покоев, оставим фаворитку со своей рабыней. — Джайлан, выбери для меня платье попроще, ведь для всех я просто служанка Хатидже Султан. Для себя тоже выбери что-то из моего гардероба, я дам тебе несколько украшений, — приказала Гюнай. Через несколько минут девушка держала простое двухцветное платье свободного кроя с летящими рукавами. Фаворитка примерила его — платье подошло идеально, его свободная юбка скрыла увеличившийся животик, а само платье не привлекало внимание к обычной служанке. — Отлично, Джайлан, теперь выбери для меня платок и украшения и сама переодевайся скорее, я выберу платье для тебя, — удовлетворенно проговорила Гюнай. Джайлан выбрала для Гюнай платок в цвет платья и парные серебряные шпильки, чтобы его закрепить. На этом девушки решили, что украшений достаточно. А фаворитка выбрала для подруги наряд сиреневого цвета и шелковый платок с небольшой вышивкой. — Гюнай, мой наряд роскошнее, чем твой, так нельзя, — возразила Джайлан. — Джайлан, эти платья были подарены мне ещё тогда, когда мы служили Валиде вместе. Для всех мы простые рабыни, которые сопровождают Хатидже Султан. Идем скорее, нас уже ждут, — проговорила фаворитка своей подруге. — Гюнай, Гюнай, опять тошнит? — спросила Джайлан, видя как ее подруга держит платок у рта. Хотя путь до дворца Топкапы не длинный, фаворитку укачивало. — Все хорошо, Джайлан, мы почти приехали, — ответила девушка. — Гюнай, я могу приказать ехать медленнее. — Нам нельзя отставать от карет господ, все хорошо, мы почти приехали, — Гюнай ещё не сдалась и не вернулась обратно только ради встречи с Султаном. Через четверть часа кареты прибыли ко дворцу Топкапы. Из них вышли Ибрагим Паша, Хатидже Султан в сопровождении своих служанок, Гюнай и Джайлан, и султанзаде Мехмед в сопровождении кормилицы и няни. — Гюнай, как ты доехала? Все хорошо? — осведомилась Хатидже Султан, зная о слабом здоровье фаворитки. — Мне уже лучше, я бы хотела пройтись по парку, прежде чем идти на праздник, — ответила Гюнай. — Хорошо, Джайлан, сопроводи Гюнай-хатун, а я пойду скажу Повелителю, что ты здесь, — согласилась султанша, и женщины разошлись в противоположные стороны. Фаворитка неспешно бродила по Дворцовому саду. На клумбах цвели всевозможные цветы, включая тюльпаны самых разных оттенков, которые являлись символом Османской империи. Гюнай нравились эти цветы, потому что у нее на родине они тоже были, и сейчас напоминали о доме. Около клумб и фонтанов бродили павлины, в кронах деревьев щебетали мелкие птицы. Фаворитка действительно почувствовала себя лучше на свежем воздухе. — Джайлан, давай останемся здесь ненадолго, — девушка присела в тени раскидистого дерева около фонтана. Она закрыла глаза и погрузилась в размышления, поглаживая свой животик: — Мама, папа! Я знаю, что вы живы и вы где-то там, на Родине, далеко-далеко на западе, но вы также и здесь, под одним небом со мной, — девушка взглянула на ярко-лазурное безоблачное небо над головой. — Я тоже совсем скоро стану мамой. Сам Повелитель всего мира одарил меня любовью и милостью. Пусть мы не можем всегда быть вместе, я люблю его и знаю, что он любит меня. Мама, папа! Я уверена, скоро мы с вами увидимся, — девушка продолжила размышления. В это время подошёл Султан, Джайлан тихо ему поклонилась и отошла от своей подруги. Падишах приблизился к Гюнай и приобнял ее. От этого девушка открыла глаза. — Повелитель! — испуганно воскликнула Гюнай и хотела подняться и поклониться. — Не вставай, моя Гюнай, — мужчина сел рядом. — Как твои дела? Расскажи что-нибудь, я так давно тебя не видел и так скучал. — Все хорошо, мой повелитель. Хатидже Султан и Ибрагим Паша добры ко мне. Я чувствую себя хорошо, кроме бесконечной тоски по вам, — рассказала Гюнай. — Увы, любовь моя, ты не можешь быть всегда рядом со мной. Я рад каждому твоему письму и каждой встречи с тобой. Если ты родишь Шехзаде, я дам тебе титул и заберу в свой дворец, а пока, ради твой безопасности и безопасности нерождённого ребенка ты поедешь в Манису с Шехзаде Мустафой и Махидевран Султан, — Султан обнял девушку и положил ее голову себе на колени. — Я благодарна вам за заботу! Я буду ещё чаще вам писать! А теперь нам нужно вернуться на праздник, я пойду первая. Джайлан, идём! — девушка встала. — Гюнай моя, я буду тебя навещать, до встречи! — Султан остался на том же месте, подождав немного, чтобы его не заподозрили в связи со служанкой его сестры. — Гюнай, наконец-то ты вернулась! Все хорошо? Иди сюда и стой подле! — приказала Хатидже. — Спасибо за заботу, госпожа. Я останусь подле вас прислуживать на празднике, — Гюнай приблизилась. — Мы встретились с Султаном, он сказал, что я поеду в Манису с Шехзаде и Махидевран Султан, — продолжила она вполголоса. — Отлично, так и было запланировано, — также шепотом ответила султанша и переглянулась с Валиде и Махидевран. Те кивнули в ответ. — Госпожа, как ваши дела? Как султанзаде Мехмед? — вопрос от Хюррем поставил Хатидже в неловкое положение. — Все хорошо, Хюррем. Мой сын в полном порядке. А как твои дети поживают? — ответила султанша из вежливости. — Мой Мехмед будет сопровождать Мустафу, это и его праздник тоже, Михримах осталась с Селимом. Слава Аллаху, дети здоровы, — рыжеволосая госпожа светилась гордостью. — Госпожа, это ваши служанки? — Хюррем обратила внимание на Гюнай и Джайлан. — Да, это мои самые опытные рабыни, хочу отдать их в услужение Махидевран в Манису. Скоро вернулся Султан, все встали и поприветствовали его. Падишах занял свое место, и начался праздник. Этот день и ещё два месяца празднованиц были знаковыми для обоих старших Шехзаде и для всей Османской империи. После завершения торжеств Шехзаде Мустафа, Махидевран Султан и Гюнай-хатун уехали в Манису, как и было договорено.