Что-то, что было бы важным

Вспоминать прошлое месье Буаселье не привык. По крайней мере, вспоминать с кем-то. Несмотря на бурные вечера, в окружении прекрасных дам из высших сословий, он не одной из не раскрывался, так как считал, что это не положено. Не положено вспоминать о семье, что хранится только на пожелтевших листьях забытого фотоальбома, с извилистым и тонким «Буаселье». Их лица, искусные и притягательные, стёрты во мраке. Нарсис давно в него не заглядывал, так как... боится? Он не может сказать, какие чувства преодолевают его, при воспоминании о последнем их совместном ужине, где отец в который раз отчитывал Нарсиса, будучи ещё юным и неумелым пареньком, за его опрометчивость и сентиментальность, а мать, поджав блеклые и тонкие губбы, смотрела виновато то на него, то на Инес – маленькую и робкую младшую сестру. Наверное, именно такой он запомнил её и предпочёл навсегда запечатлеть в своём подсознании. Нарсис не знает, где она, что с ней, есть ли кто рядом. Да он даже толком не уверен, жива ли она? Во всяком случае, узнает он это в следующей жизни, ибо сейчас ему не хватит смелости попросту справиться о ней. **** Лениво шагая по одиноким ночным улочкам, мужчина покуривал сигару, чей пепел, обжигая губы, падал на асфальт. В голове было множество мыслей, но не за одну он хвататься не хотел. Больно сложно и трудно это – решать всё. Оболочка его тела будто вовсе не принадлежит ему, и он даже готов поспорить, что видит себя со стороны, никчемного и слабого. Возможно, отец был прав, и он в действительности «ничего не стоит». Возможно, те серые вечера, в которых он пил кальвадос и горевал, сидя за своими романами, были его основным пороком. С особой тяжестью в лёгких Нарсису все-таки удаётся выдохнуть облако пара, пропитанного табачными зловониями, надеясь вместе с ним выветрить и остатки своей души. Хотелось сказать что-то вслух, но горло пересохло настолько, что собственный хрип, пронзающий горло словно остриём кинжала, вызвал волну отвращения. Ещё чуть-чуть, и он задохнётся в своей же фрустрации, ещё чуть-чуть... Мысль о том, что ему по-прежнему надо жить, пришла с мерцающими огнями фонарей, чьи белёсые ореолы рябили глаза. Затем стали слышны звуки проезжающих машин и приглушённые шаги прохожих. «Видимо, не сегодня. » – пронеслось в голове Буаселье, прежде чем тот бросил последний взгляд на окурок сигареты и затушил его.