Я уже здесь (ради тебя)

«Мне жаль это говорить, но другого выхода нет. Только это обеспечит нам победу». «В таком случае, мы верим тебе, юный Мидория. Сделай это!» — Шигараки! — выпалил Изуку. Алый плащ злодея завихрился от ветра, пока он медленно развернулся, регенерируя пробитый торс. — Как ты думаешь, сколько ты ещё продержишься? — парень оскалился, прерывисто дыша, и покачнулся, едва устояв. «Мои руки… Они перестают слушаться. Да, нужно торопиться». — Слишком глупый вопрос для такого неглупого мальчишки, — сухо ответил Томура. Он сделал размашистый атакующий выпад, но Изуку стремительно подлетел вверх на несколько метров и неловко опустился обратно на землю чуть поодаль. — Почему ты вообще допустил мысль о том, что победишь? Моя цель — заполучить твою причуду и уничтожить общество. И пока я её не достигну, я не сдамся. Он не стал медлить и снова ринулся за Деку, готовясь нанести удар, но его движения были плохо скоординированы. Томура издал раздражённый гортанный вздох, оборачиваясь вслед изумрудной молнии. Он ожидал, что Изуку как обычно перехватит его и ударит в ответ, но тот держал дистанцию. — Ты сказал, что тебе нужна моя причуда? — прохрипел Мидория, бешено хватаясь за свои часто вздымающиеся рёбра. — Я предлагаю найти компромисс… — Не пытайся меня одурачить, — Шигараки встряхнул белёсыми волосами, отказываясь вникать в суть слов Мидории. — Я не собираюсь ничем жертвовать, потому что общество уже лишило меня всего. — Он с силой оттолкнулся от бетонной громады и гораздо быстрее, чем в прошлый раз, стал настигать юношу. — Я передам тебе «Один За Всех»! Взметнулись клубы серой пыли. Схватившись за бетонные конструкции, Томура резко остановился, и по инерции слегка качнулся вперёд. Пыльная завеса рассеялась. Он оказался лицом к лицу с Изуку, и теперь непонимающе пялился на него, точно ребёнок, которому после долгих истерик подарили желанную игрушку. Тишина на поле боя отдавалась звоном в ушах, когда ослабевал вой порывов ветра и ливня. Из-за горизонта доносилось эхо сражений с Тогой и Все За Одного. Все, кто наблюдал за Изуку и Томурой с экранов, в том числе и сам злодей, ошеломленно выдохнули: — Что?.. — Я думаю, эту битву пора заканчивать, — Изуку старался говорить чётко и уверенно, но его голос срывался. — Я помню… я видел в твоем взгляде мольбу о помощи. Если твоя мечта — это разрушение, то я помогу тебе исполнить её. Ведь, в конце концов, — он прервался, чтобы с трудом улыбнуться, и протянул руку к Шигараки, — так поступают герои! Шигараки молчал. Зрители кричали от ужаса, но никто уже не слышал друг друга. Герои наблюдали со слезами на глазах. Сотни сверкающих объективов направили свои цепкие взгляды на две безмолвные фигуры посреди пыльных руин, схватывая каждый момент происходящего перед ними, смакуя секунды неизвестности. Казалось, это конец. Поражение. Неожиданно, Томура небрежным ударом отпихнул протянутую к нему руку Мидории и вцепился в его лицо, с которого мигом сошла улыбка. Между изуродованной багровой ладонью злодея и переносицей героя вспыхнула алая искра, и это мертвенное свечение окутало обоих. Бакуго, издав болезненный стон, попытался подняться с земли. Он не слышал этого, но его родители по ту сторону камер рыдали. — ТОМУРА! ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ! Наше совершенное обличье ещё не готово, тебе следует дождаться меня! ТЫ НЕ СПРАВИШЬСЯ В ЭТОМ ТЕЛЕ! — гремел голос Все За Одного в разуме Шигараки. — Не смей ослушаться меня, иначе… — Иначе что? Я больше не ваша грязная пешка, учитель. Я сам могу принимать решения, и я уже устал потакать вашим приказам. Это не может продолжаться. Власть будет моей… — ТЫ ВЕДЁШЬ СЕБЯ КАК РЕБЁНОК! — алая волна гнева Короля Демонов захлестнула мир на пересечении причуд. Его настоящее тело обмякло и сгорбилось, взгляд стал пустым. Это был их шанс. Все За Одного сотрясал голосом всё пространство разума Томуры, пока не почувствовал, как оно начало вибрировать даже без чудовищного воздействия его криков. Владельцы «Один За Всех» двинулись к злодеям, оставив призрачный силуэт Мидории позади. И чем ближе они становились — тем больше усиливалась тряска, словно кто-то пытался свести магниты одной полярности, и тем быстрее перетекали неизвестные цвета вокруг них, излучая ослепительный белый свет. Изуку очнулся под холодным дождём.

***

— Мы просто принципиально разные! Ваши радости и торжества не заставляют меня испытывать что-либо! Не смей прислушиваться к твоим правилам… ИСПЫТЫВАТЬ ЖАЛОСТЬ ПО ОТНОШЕНИЮ КО МНЕ! Очако мутило. Грозовое небо сменяло землю, земля сменялась дублями Твайса, потом снова небо, снова буря, голубое пламя, Твайс, раненые, Фроппи, небо, Химико… На губах было что-то тёплое и кисло-солёное, с мерзким маслянистым привкусом, и оно же, видимо, скользило между пальцев, зажимающих левый бок. Воняло гарью и металлом. Тога надрывно выкрикивала слова ненависти, переходила на визг и яростно царапала плечи Урараки, как будто ей было мало ударить её ножом. «Если я буду бороться с ней, то лишь потрачу силы и не доживу до конца битвы. Надо попытаться её успокоить, как только я смогу высвободиться». Девушка пихнула противницу коленом в солнечное сплетение, и та, охнув, отлетела назад. Между ними протянулась дорожка из капель крови, подвешенных в невесомости. — Ты вообще… что творишь?! — прорычала злодейка, задыхаясь, — Ты же в курсе, что не сможешь навредить мне на таком расстоянии? — Потому что я не хочу вредить тебе, Тога. Моя причуда дана мне для спасения людей, без разницы — обычных граждан, героев или злодеев! — Да ты просто смешная. Посмотри, сколько ты потеряла крови! Знаешь, Очако, этой добротой и желанием спасти всех и каждого ты бесишь меня так сильно, что это чувство затмевает мою любовь к Джину. А мне это не нравится. Уравити непонимающе нахмурилась. — Я вижу, ты сама не догадаешься, к чему я клоню… Так вот, раньше я убегала. Я давала тебе шанс выжить, потому что надеялась, что ты поймёшь меня, и мы будем подругами. Тем более, что нам нравится один и тот же мальчик… — Урарака, чего ты ждёшь? С ней не получится договориться! — Джиро из последних сил отбивалась от дублей, дестабилизируя их звуковыми волнами, и те разжижались, словно взбитые яичные желтки. К несчастью, от этого их становилось только больше. — МОЛЧАТЬ, НАУШНИК! ЭТО ТОЛЬКО НАШ РАЗГОВОР! — крик Химико острым лезвием разрезал воздух. — У меня уже нет никакого терпения, — злодейка истерично хихикнула и в полёте схватилась за одного из дублей, — время действия крови Джина на исходе, так что, Очако, я просто избавлюсь от тебя. Ты можешь жалеть меня сколько угодно, но… Честно, мне уже плевать. А теперь на сцене главная звезда нашего «Парада печальных лиц» — девочка в гробу! Твайсы хлынули к девушке и сомкнулись вокруг неё плотной капсулой. Сколько бы Очако ни отпихивала их в образовавшейся западне — на место растаявших приходили новые. Вспоротый живот словно взрывался при любом резком движении, а в спокойном состоянии сводил с ума горящими волнами боли. Дубли склеивались между собой, уменьшая объём свободного пространства внутри, пока не начали давить руками и головами со всех сторон, подобно воде на большой глубине. Стало банально нечем дышать. «Отменю невесомость, поймаю Тогу гарпуном, а Твайсы исчезнут от удара о землю… Главное успеть!» Чёрно-белая масса приподнялась, распалась по частям, а затем стремительно понеслась вниз. Тога ахнула и тщетно попыталась ухватиться за воздух. Она увидела, как сверху к ней тянется спасительный шнур… И тут же оскалилась, отбив его ножом. — ХИМИКО, НЕТ! — МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ЖАЛОСТЬ! И Я УМРУ ТОЛЬКО С ДЖИНОМ! — раздался крик девушки в последний раз. Её уже невозможно было найти среди тысяч падающих дублей. — Ква! Уравити, берегись! Асуи толкнула подругу, сторонясь падающих сверху грязевых тел. Урарака отлетела в сторону, вращаясь по инерции, и кое-как выровняла медленное падение струями воздуха из ботинок. «Так, не бойся… Кошка ведь всегда приземляется на лапы!» Девушка перевернулась ногами вниз, и, стиснув зубы, зашипела от резкой боли в боку. Она была готова коснуться земли, но почувствовала удар в затылок. А потом — темноту.

***

Одинокий силуэт Деку перемещался по пустыне из пыли и бетона, пока шквалистый ветер пытался содрать с него грязно-зелёные лохмотья, в которые превратился его геройский костюм. Он хотел уйти подальше отсюда, чтобы не видеть то, чего он боялся. Не смотреть назад. Руки совсем онемели, но он всё ещё мог ими двигать. И хотя идти было тяжело, не говоря уже о полёте, его подгоняло колющее чувство в затылке. Причуда четвёртого всегда проявлялась только в одном случае. Опасность. Парень напряжённо искал взглядом площадку, которую Джентл опустил на землю. Бакуго был там, когда Изуку увёл Томуру в другое место, это он помнил точно. Последнее, чего он хотел, это увидеть мёртвым… — Эй, задрот! Он обернулся. «Слава Всемогущему… Каччан!» Топ Джинс придержал Бакуго, который рванулся к другу, но не смог сделать и шага, повиснув на высоком плече своего наставника. Мидория прерывисто выдохнул и помчался навстречу. Он почувствовал, как лицо щекочут не то слёзы, не то капли дождя. Кацуки охнул от резкого столкновения с Изуку и пошатнулся, но сразу обнял его. — Ты в порядке, Каччан! Но… как? Что произошло? Я боялся, что ты… — Изуку, — парень вздрогнул, когда Кацуки назвал его по имени, — мы поговорим об этом позже. У меня нет сил. — Он слегка отстранился, прервав друга взглядом потухших рубиновых глаз. «Признавать слабость совсем не в его духе… Исцеление, как бы оно ни произошло, не прибавило ему бодрости». — Хах! — Бакуго мгновенно изменился, хищно ухмыльнувшись, и довольно слабо пихнул парня в плечо. — Что у тебя стало с лицом, герой? Не парься, меня отведут в медпункт, как и остальных, и подлатают. Теперь… со мной всё будет в порядке. Мы же победили, черт возьми! — Конечно, Каччан, — тихо ответил Мидория, улыбнувшись, а про себя добавил: «Я вижу, как тебе сейчас плохо. Мы пройдем через это вместе, обещаю». Бакуго покорно вернулся к Топ Джинсу, доверив ему придерживать его ослабшее тело. Про-герой обернулся, пристально посмотрев на Изуку, и парень внутренне напрягся, ожидая критики. Но Хакамата одобрительно кивнул ему, видимо, благодаря за героизм. Деку поднял голову к сине-серому, почти чёрному небу. Некоторое время он молча стоял посреди руин. Он не знал, каким образом, но Каччан был жив. Изуку слабо улыбнулся. Он стряхнул дождевую воду с мокрых волос, торопливо вытер лицо рукавом и, шмыгнув носом, стал прислушиваться к своим ощущениям. Покалывание вернулось с новой силой. — Не может же причуда дать сбой, четвёртый? Мне ведь ничего сейчас не угрожает, — пробормотал Изуку, мысленно обращаясь к носителю. Шиномори ничего не ответил. — Тогда буду искать дальше, пока она не утихнет. Деку развернулся и снова перешел на быстрый шаг, а после — побежал, издавая ритмичные лязгающие удары ботинками. Он оглядывал всё, что осталось после боя с Томурой. Пробежал мимо руин летающей платформы. Остановился, чтобы по-свойски пожать руку Леди Горе, которая старалась сохранять бодрое лицо перед репортёрами. Те мигом переключили внимание на парня, завалив его вопросами, но он пропускал все слова мимо ушей, растерянно жмурясь от треска и вспышек фотокамер. Леди Гора вежливо просила журналистов оставить Мидорию в покое, но после его победы над Шигараки люди жаждали ответов, продолжая протягивать микрофоны и выкрикивать всё новые и новые вопросы, а предчувствие настойчиво давило на мозг, не давая прийти в себя. Парень натянул улыбку, торопливо махнул рукой репортёрам и в то же мгновение оказался в нескольких метрах от них, направляясь на запад. Он снова бежал, и молча обменялся скорбящим взглядом с Шото, который собрался со своей семьёй возле тела Тойи Тодороки, укрытого белой тканью. Вместо толпы журналистов рядом сновали медики и полиция, поэтому он решил не привлекать к себе лишнего внимания. Сейчас оно провоцировало причуду четвертого пресекать любые попытки отвлечься от чувства тревоги, пронзая затылок болью. Заметив что-то за яркими жилетами спецслужб, Изуку вздрогнул и слабо сжал кулаки, борясь со страхом. А ещё заметил, что не чувствует пальцев. Откинув эту мысль, он напомнил себе, что Все За Одного побежён Ястребом, Старателем, Всемогущим и другими героями, и в любом случае больше никому не навредит. А мёртв ли он? Об этом парень спросит, когда выяснит причину необъяснимого напряжения, захлёстывающего его тело. Мидория бежал дальше, и встречал всё больше героев, в том числе и своих одноклассников — раненых, уставших, но живых. — Ты спас нас, — словно говорили их взгляды. — Мы заплатили большую цену, но ты сражался с нами бок о бок, вселяя надежду. Воплощал мир, в который мы все верили. Ты был здесь, наш «Герой номер один», Мидория Изуку. Тошинори благоговейно выдохнул, наблюдая за зелёной шевелюрой мальчишки, пока ему перевязывали раны, полученные в битве с Все За Одного. Сердце наставника сжалось при виде него — он бежал вдали, не останавливаясь, точно забыл что-то важное в западной части поля боя. Как бы он ни хотел его сейчас догнать, это было физически невозможно. Но Всемогущий подумал, что, пожалуй, так и должно быть. Новое поколение героев будет жить своей жизнью, оставив взрослых позади. Всё, что про-герои смогут сделать для учеников — поддержать, когда они придут назад, чтобы потом, набравшись сил, выйти за пределы. И наставник будет ждать его возвращения. Тогда они смогут о многом поговорить.

***

Изуку сбавил темп. Место, куда он прибежал, следуя за предчувствием, было покрыто толстым слоем белого пепла, заглушающим звуки шагов. Двухметровые горы вокруг состояли из расплавленной консистенции, похожей на водянистую грязь с песком, и были смешаны с прочим мусором от руин, создавая тошнотворный визуальный хаос. Лёгкое покалывание в затылке превратилось в острую головную боль, по всему телу словно било электричество — так он был встревожен. Что-то произошло здесь. Парень постарался вспомнить всех встретившихся ему по пути — Асуи, Джиро, Древесный Камуи, Тигр… Даже если он кого-то не заметил, то им наверняка уже помогли другие герои, верно? Он внимательно огляделся, щурясь от заходящего солнца. Оно выглянуло в просвете между горизонтом и небом, укрытым пеленой туч, и заливало видимую местность неосязаемым огнём, в котором сверкали последние редкие капли дождя. Мидория повернулся вправо, и понял, что тревога усилилась. Как компас, она мысленно указывала ему точное направление, и её источник был за большим холмом серой грязи. Изуку с разбега поднялся на вершину и замер, внимательно глядя вниз. — Нет… Ужас обрушился на него, расползаясь льдом между рёбрами. Сначала парень просто не мог пошевелиться. Затем ослаб и покачнулся, и после этого он уже не помнил, как перед его глазами всё поплыло, пока он в полуобмороке съезжал в большую низину. Паника и отрицание происходящего столкнулись, как волны об скалу, и обмывали его тело холодными брызгами, стекающими по спине. Это не могла быть она. Но чем ближе Деку подбегал — тем яснее он видел тёмный силуэт, лежавший на земле, подобный сбитому животному у дороги. Он осёкся и мысленно дал себе пощёчину за такое грубое сравнение. Его ботинок звякнул обо что-то, и, потеряв равновесие, Мидория упал на колени перед ней. Замутнённый от шока взгляд метался по всему её телу, покрытому грязью и багровыми разводами. Он хотел верить, что это чужая кровь… Но стиснул зубы и отвернулся, заметив запёкшуюся рану в её левом боку. «Нет, нет, нет… Я не могу её потерять!» — Урарака… Т-ты слышишь меня? — раздался его дрожащий голос будто со стороны. Нет, это не могло быть правдой, только не с ней! — П-пожалуйста, ответь мне! Изуку приложил ухо к её едва тёплой груди. Сейчас было глупо думать о том, что она излишне близко, когда ему нужно было услышать её. Его дыхание замерло, пропустив десяток собственных быстрых ударов сердца, словно он боялся потревожить её сон. Рядом с ним не было ни души, но он надеялся, что всё ещё не один, что ещё одна душа до сих пор здесь. Надежда была разрушена, когда он сквозь панику выхватил мысль о том, что не слышит её пульса. Он медленно поднял голову. — Господи, Очако… — парень всхлипнул и неловко протянул к ней руки, не зная, как ему действовать. Его сковывал страх навредить ей ещё больше. — Я уже здесь! Я здесь, слышишь? Я здесь… Я так виноват… Глаза защипало от накативших слёз. Он зажал рот рукой, пытаясь сдержать плач, и мотал головой, отказываясь верить в свою беспомощность. По телу раскатами грома била дрожь, и бешеная смесь мыслей с воспоминаниями совершенно парализовала его разум. Весь мир для него сузился до её лица, отвернувшегося в сторону. Она с серьёзной задумчивостью смотрела на закат, и казалась такой естественной, точно сейчас она, как и всегда, заметит его взгляд на себе, улыбнётся, и её круглые щёки тронутся румянцем, а в глазах сверкнут задорные искорки цвета корицы. Склонившись над ней, он слабым движением пальцев смахнул прядь окровавленных волос с её едва заметной скулы. Но она ничего из этого не заметила. — Кто нибудь, помогите… ПОМОГИТЕ ЕЙ! Его хриплый вой в пустоту вернулся эхом. Изуку яростно царапал лицо грубой тканью перчаток, с шипением и всхлипами вытирая жгучие слезы. Заходящее солнце слепило, становясь из рыжего кровавым, и прямо сейчас он ненавидел его. Под этим же солнцем Очако была жива, и казалось, что с уходом его лучей за горизонт, она тоже покинет его окончательно. Он вспомнил уроки, во время которых ученикам Юэй объясняли, как определять вид травмы, оказывать первую помощь и успокаивать раненых, но спасение было её сильной стороной, не его. И она, его верная подруга, всегда была готова поймать его, когда он падал. Теперь же она нуждалась в нём, а он ничего не мог сделать. Впервые не смог её защитить. — Они здесь, сюда! Деку зажал край рукава зубами, и его громкие рыдания стали прерывистыми вздохами. Он не повернулся, но стал вслушиваться в шаги за спиной, не в силах отвести взгляда от девушки. — Мидория! Спасатели помогут Уравити, мы проводим тебя в медпункт… — Тенья спустился со склона с Шото на спине и, увидев тело Очако, охнул и отвернулся. — Мне… Мне жаль… Шото доковылял к Изуку, превозмогая боль от перевязанных ожогов, и осторожно попытался поднять его с колен. С неба приближался скрежет и вой. — Пожалуйста, идём с нами. Тебе не стоит находиться здесь, а с Ураракой всё будет хорошо, — пытаясь прикрыть собственный страх, заботливо произнёс Тодороки. — Я не могу… Я должен быть рядом с ней, — срывающимся шёпотом прохрипел Изуку, и вяло отпихнул друга, намереваясь сесть обратно. На них упала тень, и парень прищурился от поднявшейся пыли. С белоснежного вертолета спрыгивали люди в спецодежде, и по ушам ритмично бил воздух, разрубаемый гигантским винтом. — Мидория… — Ингениум тяжело вздохнул и, взяв Деку под руку, начал утаскивать его подальше от тяжелой картины. — Н-нет! Стой… Ты не понимаешь! Он рванулся вперёд, намереваясь одним движением выскользнуть из рук Ингениума. В ответ на сопротивление Изуку, тот хладнокровно ускорил шаг, взвалив его на плечо. — Отпусти! М-мне нужно… Не делай этого, слышишь? Шото, не будь с ним заодно! В ответ лишь молчание обоих. — Я НЕ МОГУ ПОТЕРЯТЬ ЕЁ, ТЕНЬЯ! — в отчаянии выкрикнул парень. Он рычал и вырывался, отталкиваясь от брони Ииды. Последние силы уходили на бессмысленную борьбу. Ему нужно было в последний раз увидеть её. Он цеплялся взглядом за Очако, вытягивая шею, но она исчезала за неоновыми жилетами. Её забирали и он ничего не мог сделать. Вертолёт ревел, ожидая, когда в его нутро погрузят её тело, и алая кровь растекалась по горизонту, смешиваясь с холодной сумеречной синевой. Громыхнув покатым железным боком, чудовище взвыло громче, и поднялось в воздух, взметнув белёсый пепел, которым была укрыта земля. Деку ничего не оставалось, как закрыть лицо рукавом, чувствуя, как ветер от лопастей яростно колошматит его волосы. Удаляющийся шум многотонной машины. Перед глазами стояла тьма… Хотя нет, а вот и воспоминание. Его первый день в Юэй, и его первая встреча с Очако. А потом стали всплывать всё новые и новые воспоминания, смазываясь друг с другом, отчего у него закружилась голова. «Или это усталость?.. Нет, я не имею права сдаться!» — Иида… Ты можешь отпустить меня к ней? Я догоню… Я… — Нет. «Да кого я обманываю».

***

Сгустилась ночь. Иида нёс Мидорию на своём плече. Он слышал, как хрустит и поскрипывает лёд под ботинками Шото, когда друг скользил рядом, и вдали раздавались голоса раненых героев, которых распределяли перед отправкой в госпитали. Изуку только тогда понял, что тревога исчезла.