Ошибка системы

Ксавье проходит наждачкой угол стены кофейни, в которой рисует огромную фреску. Изначально они с владелицей договорились на небольшое граффити на центральной стене, но аппетит как обычно приходит во время еды, а женщины так вообще редко способны контролировать свои желания, поэтому день ото дня объем работ только растет – Чувак, будешь кофе? – Аякс щелкает парогенератором на кофе-машине, зевая. – За счет заведения. Торп работает в этой кофейне уже почти три недели и успел подружиться с баристой. Парень учится на финансиста или вроде того, а в свободное время подрабатывает в кофейнях. Он уже с опытом, поэтому Уимс взяла его первым еще до открытия. Если Петрополус не оплошает, то станет менеджером, но вероятность этого не велика. – За счет заведения, – слышится жесткий женский голос. – Будешь наливать, когда откроешь свою кофейню, Аякс. – Мисс Уимс, это шутка, – мешкает бариста. – Я веду строгий учет всего вверенного мне сырья. – Посмотрим на твой учет в конце месяца. – вскидывает подбородок женщина и делает два уверенных шага вперед. – Ксавье, когда ожидается завершение фрески? Торп немного побаивается этой возрастной властной женщины. Ей бы строем командовать, а не открывать кофе-бар. Но он старается обеспечивать себя сам, поэтому берется за любую работу с охотой. Где-то в кругах владельцев общепита его имя на хорошем счету. Молодежи нравятся его граффити, с ними делают селфи, постят в сеть, не забыв отметить тег заведения. Лариса Уимс, видимо, шансов не упускает, поэтому и привлекла молодого художника оформить кофейню. – Если не будет еще пожеланий, то я закончу через неделю, – собрав в кулак всю уверенность, отвечает Ксавье. – Основной слой готов, осталось разрисовать этот угол и пройти финишем. – Похвально, – кивает Лариса. – Надеюсь, никаких сложностей не возникнет. Мне нужно успеть проветрить помещение перед открытием, эти краски пахнут просто ужасно. Торп улыбается, якобы извиняясь за неудобства, но на секундочку, чего она вообще хотела? Чтобы он рисовал мелом, который не пахнет? Или как женщина себе представляет процесс создания граффити? Разумеется, это едкие краски и сильный запах. Правда сам Ксавье к нему уже принюхался и совершенно не чувствует дискомфорта. Хотя, может, это результат проблем со сном. Рано утром он приезжает в кофейню, чтобы работать, после — быстро заезжает домой, чтобы принять душ и перекусить, а затем отправляется в универ. Обучение во вторую смену способствует неплохим заработкам, но на здоровье сказывается весьма губительно. Тянет спать почти постоянно. Кофе и энергетики не бодрят, а лишь провоцируют головную боль, поэтому он их не пьет. Ларисса покидает кофейню, сообщая Аяксу, что едет за мебелью и вернётся только под вечер. Петрополус, почти отдавая честь, подтверждает, что будет занят подсчитыванием сиропов и топпингов, а также настраиванием автомата для мороженого. Ксавье удивляется стойкости этого парня. Он тоже совмещает работу с учебой, но выглядит гораздо бодрее. Может, это всё-таки результат убойной дозы кофе, который он, конечно же, пьет втихаря от владелицы. Одному богу известно, как он зашаманит остатки сырья так, чтобы Уимс не заметила недовеса. Краска сегодня ложится с трудом. Приходится несколько раз перекрашивать — угол старого здания довольно сырой, и все впитывается. Но Торп знает пару секретов, поэтому до обеда заканчивает то, что планировал, попутно беседуя с трещоткой Аяксом, и уезжает домой. По пути вспоминает, что четверг пролетел незаметно, а пятница — день, когда он обещал соседке отправиться к ее родителям и сыграть соулмейта. *** Профессор Анвар будто целью своей жизни поставил занизить балл Аддамс. Она в третий раз показательно препарирует сухожилие на ступне какого-то бездомного, и скальпель все время идет не под тем углом. Хочется ткнуть им в толстые пальцы преподавателя, который ими не вовремя машет, перекрывая обзор. Не мешал бы, она бы уже час назад сдала этот проект. – Мисс Аддамс, по-моему, вы забыли, каким концом держать скальпель, – любезно сообщает профессор. – Четвертый раз будет для вас решающим. Или сделайте так, как нужно, или придете на пересдачу после моего отпуска. Аддамс думает, что если оставшаяся ступня выданного ей бездомного уже пошла разложением, то она точно придет в этот морг снова. Но, скорее всего, среди ночи, чтобы застрелить профессора Анвара, потому что ее терпение почти на нуле. Удача неожиданно поворачивается к Уэнсдей лицом, и конечность оказывается почти замороженной. Холодильники морга точно халтурят, но в обратную сторону. Она победно прищуривается из-под огромных защитных очков, с наслаждением вдыхает и делает аккуратный надрез. Преподаватель, отвлекшийся налить себе кофе, ей не мешает и за короткое время Аддамс делает то, что должна показать практикой в защиту своего теоретического эссе.  – Вот так бы сразу, – смеется профессор, откусывая бутерброд, и наклоняется к трупу. – Отличная работа, мисс Аддамс, ставлю вам высший балл, хоть и с натяжкой. Уэнсдей кривится, наблюдая за преподавателем. Она тоже спокойно относится к трупам и запаху, но есть прямо в морге — пока выше ее понимания. Однако профессор Анвар ни раз говорил, что все приходит с опытом. Кто его знает, может он прав. Быстро переодевшись и приняв душ, Уэнсдей бежит из морга в ближайшую кофейню, чтобы пообедать. Вечером нужно ехать к родителям, а ее подставной соулмейт еще не позвонил. Видимо, он не очень ответственен, жаль, надежда была. Но особенно она по этому поводу не огорчается и решает постучать к нему, когда доберется домой. Едва она заказывает себе пасту и маффин, как раздается звонок с незнакомого номера: – Дэй, доброе утро, – смеется. – Точнее день, но у меня утро. Уэнс злится от этого идиотского сокращения. Никому за всю ее жизнь такое в голову прийти не могло, а тут этот художник со своими шуточками. Что ж, она тоже умеет придумывать прозвища. – Торпиланджило, ты ли это? – весело отвечает. – Я уже и не жду твоего звонка. На той стороне раздается громкий заливистый смех, и звучит он довольно искренне. Аддамс не может не улыбнуться в ответ. Слишком заразительно парень смеется. – Ладно, 1:1, – отвечает, успокоив смех. – Во сколько встречаемся? – Есть поезд в семь вечера, тебе удобно? – Да, как раз закончу в университете и сразу поеду, – отвечает, жуя. – Извини, с утра еще не ел, а уже нужно на пары. Что брать с собой? Альбом со своими детскими фотографиями? Или мне покажут твои? – Оставь свои шуточки для моей матери, – смеется Уэнс. – Она больше оценит. В шесть сорок пять жду тебя на вокзале. Прошу не опаздывать. – Договорились, мамочка, – наигранно-серьезно отвечает Торп. – Ты возьмешь мне в дорогу сникерс? – Скитлс и по рукам, – ухмыляется Уэнс. –Шоколад детям вреден. Торп снова смеется, бубнит, будто обижен, и прощается до вечера. Уэнс с облегчением выдыхает и принимается поедать пасту. Она тоже не ела с утра, потому что опаздывала в универ, а после ждала огромную очередь, чтобы сдать теорию. Черт ее дернул выбрать тему про это проклятое сухожилие передней большеберцовой мышцы. Быстро справляясь с обедом, она раздумывает, как бы представить парня родителям и главное бабке Юдоре. Никто из семьи не пребывает в трауре по случаю вероятного отбытия престарелой миссис Аддамс в мир иной, потому что подобные показательные представления случаются время от времени. Кто знает, может в этот раз все обернется ни как обычно, но тем не менее семья Уэнсдей относится к смерти весьма философски, считая, что истинные мучения происходят при жизни, а по ее окончанию наступает безмятежный покой. *** Вокзал переполнен. Уэнс подпрыгивает, чтобы разглядеть в толпе светлую макушку Торпа, но ее роста катастрофически не хватает. На часах шесть пятьдесят, пассажиры проходят в вагон, а подставного спутника жизни на горизонте так и не видно. Она гневно выдыхает, громко топает, осознавая, что затея провалена. Как в принципе можно было довериться парню, которого ты знаешь всего пару часов? С чего ему бросать свои дела и тратить выходные на этот спектакль? Только она успевает подумать об этом и сделать шаг в сторону входа в вагон, как за спиной слышится крик: – Дэй, подожди! – парень быстро шагает, ударяя плечами других ожидающих. – Я перепутал вокзалы! – Торпиланджило, это как заблудиться в двух соснах. – Уэнс прыскает смехом и поднимает глаза к небу. Взгляд цепляется за часы над станцией, а поезд издает стук, намекающий на скорое отправление. Ксавье округляет глаза и подбегает, подхватывая Аддамс за талию. Быстро волочет ее к ступенькам и подталкивает в вагон. – Мы успели! – радостно плюхается на сиденье. – Уступить тебе место у окна? – Нет, не люблю излишний солнечный свет, – аккуратно присаживается рядом. Ксавье бросает у ног огромный походный рюкзак, и Уэнсдей удивляется, что он мог туда натолкать. Они едут всего на двое суток, в воскресенье вечером уже вернутся, а парень будто на пару недель поклажу собрал. – Что там у тебя? – она хмурится, кивая на сумку. – Понятия не имею, схватил рюкзак для экспедиции, – усмехается. – Теоретически там все необходимое, мне друг собирал. – Друг собирает тебе сумку? – округляет глаза. – Мы раньше жили вместе в общаге, – пожимает плечами. – Потом места сократили, антропологи не особо пользуются популярностью. Пришлось снять квартиру. – И где связь? – она все еще не понимает. – Ну, друзья помогают друг другу, ты слышала об этом что-нибудь? – с издевкой округляет глаза. – Он всегда собирал нам обоим сумки для экспедиций. – А почему ты решил стать антропологом? – правда становится любопытно.  – Интересно из чего складывается наш сегодняшний мир, – улыбается. – Из трупов, которые я препарирую — они основа всего мироустройства, – хищно скалится. – Аддамс, какая же ты… – качает головой. – Какая? – смеется.  – Не знаю, девчонки обычно не такие циничные. – Лучше бы я фанатела от лошадей и бойс-бендов? – А что ты имеешь против бойс-бендов? – хмурится. – Между прочим я играю на барабанах. – Мать моя… – давит смех. – Мать моя будет в восторге, не меньше. Торп устало вздыхает и закатывает глаза. Аддамс думает, что парень не знает, на что подписался. Родственники его растерзают расспросами, но она совершенно не беспокоится, что Торп может им не понравиться. Так даже лучше. Быстрее отстанут. Ей вся эта ерунда с отношениями мало интересна. Она как обычная девочка-подросток в свое время первый раз поцеловалась, играя в бутылочку, но этот обмен жидкостями не вызвал в ней особого трепета. И все эти влюбленности в капитана школьной команды по водному поло тоже кажутся ей своего рода выдумкой. Как будущий медик она хорошо осведомлена, что это следствие работы женской эндокринной системы. Питайся правильно, занимайся спортом или танцами, и не будет яростной тяги запрыгнуть к кому-нибудь на колени. Хотя она сама прыгала, так чисто в качестве эксперимента. Но опять же он был признан не особо удачным и, скорее, вызвал досаду относительно того, что разговоров на тему результата страсти между мужчиной и женщиной гораздо больше, чем стоило бы. – У тебя вообще есть друзья? – Торп решает, что стоит познакомиться еще немного ближе. – К чему ты спрашиваешь? – подозревающе ведет бровью. – Интересно, выдерживает ли кто-то твой характер дольше двух дней, – пожимает плечами. – Есть подруга со школы. – вздыхает. – Раньше мы снимали квартиру вместе. Пока она не съехала к своему соулмейту. – Он ее устроил? – удивляется Торп. – Не надоумила ее пересдать? – Нет, у них случилось все как в брошюрах, – снисходительным тоном. – Связь, ощущение родственной души и всё прочее. Хотя я не понимаю. У него и имя еще такое, знаешь, Та-а-айлер. – А что не так с именем? – хмурится, не понимая. – Как будто мизинцем ударился о ножку стола и кричишь от неожиданной боли, – Аддамс говорит так, будто это совершенно очевидно. Ксавье смеется. Имя и правда так звучит, если представить происшествие с пальцем. Он совсем не волнуется из-за предстоящего знакомства с семьей Уэнсдей. Это кажется ему приключением. Да и помочь девчонке ощущается правильным. Торп не особенно понимает причину, почему вообще согласился. Просто жест доброй воли, вроде того. К тому же, на выходные планов у него не было. Аякс звал потусоваться с девчонками в общаге его братства, но как-то все это уже надоело. Все пьют, играют в «Правда или действие», кто-то обязательно поцелуется, а дальше, как в плохом кино. Ксавье не особенно любит обыденные сюжеты, поэтому чаще всего уходит с вечеринки до того, как она превратится в подобие оргии. Студенчество — это здорово, думает Торп, но большинство его сверстников не видят в нем ничего замечательного кроме того, что им удалось вырваться из-под надзора родителей и кутить напропалую. У самого Ксавье проблем с этим никогда не было, его отношения с отцом и матерью можно назвать вполне доверительными. Они знали, что сын однажды вырастет и захочет попробовать что-то вроде пива из красных стаканчиков. Он пережил все эти прелести пубертата, еще учась в школе, и особой гордости на этот счет не испытывал. Сейчас же ему интереснее обучение и короткие экспедиции, которые собирает профессор Торнхилл. Их специализация не предполагает работы на местности, но Мэрилин любит устраивать занятия в формате открытого воздуха. Двадцать минут пути до Нью-Джерси за беседой проносятся незаметно. Они выходят на станцию. Уэнсдей набрасывает на спину свой небольшой рюкзак, запоздало вспоминая, что забыла переноску для Создания. Пора бы забрать его у родителей, теперь не надо слушать нытье Энид, что чириканье попугая насилует ее острый слух. Попугай старый, подаренный дядей на совершеннолетие. Уэнсдей все детство думала, что он пират, потому что тот смачно ругался и много пил на семейных застольях, а Фестер легенду поддерживал и обещал передарить своего попугая, когда племяннице исполнится восемнадцать. Об этом успели забыть все, кроме самого дяди, и вот уже четыре года «прекрасное Создание», как окрестил его Фестер живет в семье Аддамс. – Дэй, – Торп одергивает Аддамс за локоть, выходя за пределы вокзала. – На нас смотрит какой-то подозрительный парень, давай-ка уйдём обратно на станцию и дождемся такси. – Где? – Уэнсдей ни черта не видит среди толпы снующих. – Вон там слева, – опасливо произносит Ксавье и тянет соседку обратно в здание. – О, Торпиланджило, не паникуй, – смеется. – Это за нами.