Ошибка системы

Ксавье таращится на жуткого высоченного парня в строгом костюме с мертвецки белым лицом. Торп и сам ростом не мал, но этот мужчина кажется даже ему великаном. Этому чуду природы только в фильмах ужасов сниматься, можно даже сэкономить на гриме. – Моя мать врач, а это — ее немой пациент, – сообщает Уэнсдей, пока они идут ближе к ожидающему. – Парень после страшной аварии потерял дар речи. Может и хорошо, потому что по слухам он был водителем большой шишки. Они подходят вплотную, Торп все еще озирается по сторонам в неком испуге. – Здравствуй, Ларч, – тот кивает. – Я без багажа в этот раз. Водитель снова кивает и разворачивается на пятках вполоборота как оловянный солдатик. Уэнс проходит вперед на парковку, Ксавье идет следом. – Катафалк?! – парень столбенеет, видя машину. – У отца бюро ритуальных услуг, - вздыхает Уэнсдей. – На таком Нил Янг прикатил в Калифорнию, - вдохновенно выдыхает Ксавье, наклоняясь ближе к корпусу. – Это какой-то твой знакомый? – хмурится Аддамс. – Это … – начинает объяснять Торп, но рядом с ним оказывается Ларч и предупредительно сводит брови, намекая не дотрагиваться до машины. Ксавье моргает и поднимает голову. Водитель выставляет вперед руку и кивает за спину парня. Тот понимает, что нужно отдать свой рюкзак. Они садятся на заднее сиденье с разных сторон, пока Ларч копошится в багажнике. – То есть ты мне поведала, что твой отец поет оперу в душе, а у матери есть теплица плотоядных растений, – задумавшись, изрекает Ксавье. – Но не рассказала о таких важных вещах, как их профессии. – Не думала, что это имеет значение для разовой встречи, – пожимает плечами Уэнсдей. – К тому же, они так много говорят о работе, что мне надоело. Жуткий водитель садится за руль и заводит мотор. Торп провожает взглядом железнодорожную станцию и улыбается. – Слушай а ты прямо воплощение их единения, – ухмыляется парень. – Мама спасает людей, отец их хоронит, а ты как бы посередине. Ларч издает громкое мычание, и Ксавье дергается от испуга. – Не пугай моего соулмейта, прошу тебя, – театрально вздыхает Уэнсдей. – Иначе он откажется провести со мной остаток жизни. Водитель закатывает глаза и нажимает кнопку для поднятия перегородки салона. Торп вздыхает почти с облегчением. Аддамс высматривает черты парня, в профиль он кажется симпатичнее, чем в анфас. Глаза зеленые, ясные, как будто отражают свет весеннего солнца. А подбородок такой заостренный, что Уэнсдей невольно задумывается, как выглядит его череп. Похоже профдеформация случилась с ней раньше, чем ожидалось. – А чем занимаются твои родители? – почему-то хочется знать. – Они преподаватели, – хмурится. – Отец занимается историей древнего мира, мама, – социологией современности. – То есть ты тоже результат единения? – смеется Аддамс. – Никогда об этом не думал, – хмыкает. – Получается, да. Ксавье коротким взглядом оглядывает соседку. Ее мелкие веснушки на носу делают ее похожей на кого-то из мультяшных героев. Может, Минни Маус? Он не так давно рисовал такую в детском кафе. Да, кажется, ей не хватает только ушей из Диснейленда. Глаза такие же огромные, темные, улыбка широкая, искренняя, хоть и не без ехидства. Беседа в дороге тянется редкими фразами. Уэнсдей немного нервничает, Ксавье старается разогнать недосып. Катафалк останавливается на подъездной площадке, и Торп смотрит в окно, удивляясь масштабам поместья и его архитектуре. – Ва-а-у, – тянет, хлопая глазами. – Дэй, а можно мне тут сниппет снять? – Если это не штаны, то снимай все, что хочешь, – машет рукой Уэнс и дергает ручку двери. – Хотя можешь и штаны снять, быстрее отстанут. – Причем тут штаны? – смеется Ксавье, выходя из авто. – Сниппет — это видео для новой песни. Короткий фрагмент. – Валяй, – кивает. – А теперь готовься к объятьям. Едва Уэнсдей успевает договорить, как на Ксавье почти рывком зверя набрасывается тучный мужчина. – Спаситель наш, – вздыхает он в плечо Торпу. – Отец, прошу, давай без драмы, – закатывает глаза Уэнсдей. – Ставлю двадцатку, что бабушка в очередной раз не умрет. – О, моя гадючка, – мужчина отстраняется от Ксавье и тянет руку. – Гомес Аддамс, отец. – Ксавье Торп, – ответно жмет ладонь. – Генетически проверенный спутник жизни. Отчего-то слова даются ему безумно легко, будто он участвует в школьном спектакле. Он видит, как с высокого крыльца спускается женщина, одаренная грацией королевы. Делает вывод, что это мать Уэнсдей, внешне они довольно похожи. – Дорогой, что ты держишь гостей на пороге? – касается плеча Гомеса женщина. – Я Мортиша Аддамс. Пойдемте, молодой человек. – Я Ксавье, – кивает. – Ксавье Торп, мэм. – Приятно познакомиться, Ксавье, – мать немного прищуривается. Уэнсдей, желая закончить это представление как можно скорее, дергает подставного соулмейта за руку и ведет вслед за родителями. У него такие огромные теплые руки, что ее маленькая ледяная ладошка нагревается за мгновение. – Дэй, а они крутые, – шепчет. – Не делай выводов раньше времени, Торпиланджило, – шипит. Компанией они проходят в просторную гостиную и первое, что бросается Торпу в глаза это портрет… жирафа. Абсолютно не ясная, но привлекавшая внимание картина. А потом он поворачивает голову и взору предстает чучело рыбы, держащей в пасти нижнюю часть ноги. И тут до Ксавье начинают доходить слова соседки о том, что не стоит торопиться с оценкой ситуации. Родители уходят заняться приветственным чаем, парень наклоняется над ухом девушки, уточняя: – Дэй, а это что? – он бровями указывает на стену с чучелом, и Аддамс смеется. – Мой дядя Фестер — бальзамировщик в бюро отца, – гордо сообщает. – Он открыл уникальный способ сохранения тела: сначала разряд слабым током, а затем бальзамирование особым составом. А отец любит рыбалку. Так что это чучело как свидетельство их братской связи. – Глубокомысленно, – находясь в легком шоке, произносит Ксавье. – Это еще что, – повышает голос Уэнс. – Ты еще не видел Вещь. Она дергает ручку ящика на огромном комоде, и оттуда выскакивает человеческая рука по локоть. – Приготовься падать в обморок, Торпиланджило, – говорит девушка и поворачивает ручку комода направо. – Что.. – Торп не успевает договорить, как пальцы конечности начинают махать в приветствии. – Твою ж..! – Успокойся, это всего лишь робототехника, – смеется в голос. – Мой брат увлекается. Они с дядей и создали Вещь. – Семья у тебя необычная, – сбрасывая лопатками дрожь, говорит парень. Уэнс веселит реакция парня. На самом деле, он первый со времен начальной школы, кому она показала свой дом и рассказала о дяде Фесторе. И он даже не упал в обморок, что удивительно. Когда-то давно у нее был друг Джоэль Гликер, его даже можно назвать первой детской влюбленностью. Но Уэнсдей, как всегда, напортачила. Разбила аквариум в школьном фойе, выпустив рыб на свободу, и ее исключили. В новой школе они познакомились с Энид Синклер. С тех пор она единственная подруга Аддамс. В гостиную снова входят родители. Гомес несёт огромный поднос с чаем, запах кажется Ксавье странным. – Присаживайтесь, – указывает на диван Мортиша. – Нам бы хотелось поближе познакомиться с соулмейтом дочери. Торп покорно идет к обозначенному месту и припоминает все, что девушка рассказала о себе и каков был их план знакомства. Но мать Уэнсдей идет не по заготовленному сценарию: – Жутко интересно узнать, на сколько процентов вы схожи по палагутию? – улыбается миссис Аддамс. – Что? – Ксавье непонимающе хлопает глазами. – Мама, мой спутник жизни далек от медицины, – вздыхает Уэнсдей. – Как же так? – удивляется мать. – А чем же вы занимаетесь? – Я будущий антрополог, – парень с охотой отвечает на ясный вопрос. – Как интересно, – задумавшись, отвечает Мортиша. – Вы, должно быть, в курсе, что наша дочь пересдавала тест несколько раз? – О, естественно, – театрально кивает. – Просто я не сдал его как положено, вот нас и не могли своевременно познакомить. – Мама, не могла бы ты не смущать Ксавье? – вворачивает Уэнсдей. – Наш процент совместимости переваливает за девяносто, не хотелось бы, чтобы из-за твоих вопросов… – Прошу простить мою жену, – находится Гомес, который до этого лишь облегченно вздыхал. – Мы просто кошмарно рады, что нашей дочери удалось найти своего истинного соулмейта. – Я тоже рад, мистер Аддамс, – вымучено улыбается Торп. Внезапно ситуация стала для него колкой. От, казалось бы, мягкого взгляда Гомеса по спине побежали мурашки. Он припоминает, что соседка говорила об увлечении отца саблями и надеется, что одно из орудий не пройдется по его нагло врущей физиономии. Уэнсдей поражается храбрости соседа в разговоре с родителями и думает, что стоило бы утащить несчастного от этого источника напалма каверзных вопросов. – Бабушка уже спит? – ловко переводит тему подальше от возможного провала затеи. – К несчастью, да, – коротко дергает бровями Мортиша. – Так расскажите же… – Мама, могли бы мы перевести дух после дороги и пойти в свои комнаты? – продолжает настаивать дочь. – У тебя будет еще много времени, чтобы спросить все что угодно. – Разумеется, – пытаясь улыбнуться, соглашается мать. Молодые люди покидают гостиную, отправляясь в свои комнаты. Уэнс провожает Ксавье до двери, но парень предлагает войти. – Мне тут слегка не по себе, – честно признается шепотом. – Посиди немного со мной, если не трудно. Уэнсдей понимает, о чем он. Старый особняк имеет свой собственный нрав. Что-то вроде души или сердца, черт его знает. И далеко не всем здесь комфортно. – Что такое этот ваш палагутий? – пытается поболтать, чтобы избавиться от волнения. – Элемент ДНК, – отвечает Аддамс, присаживаясь на край стола. – Ты не смотрел свои результаты теста? – Нет, зачем они мне? – хмурится. – Я же ничего в этом не смыслю. Мне дали контакты Йоко, и я написал ей. Даже не знаю, какой там у нас процент совместимости. – Минимально может быть восемьдесят, – продолжает Уэнс, кивая на место рядом с собой. Парень присаживается на поверхность стола, внимательно слушая: – Я же говорю, что система не совершенна. Показатели у всех разные, в общей базе находят человека с максимального похожим геном и утверждают, что он твой единственный. Ну, разве не глупость? – Ну… – Ксавье задумывается. – Ведь столько людей нашли свою судьбу. Ты говорила твои родители тоже. – Да, у них и правда сильная связь, – соглашается Уэнс. – Но они скорее исключение, нежели правило. Других таких пар я не знаю. Их совместимость девяносто восемь процентов. А я наоборот ошибка системы, – смеется. – В каком смысле? – хмурится парень. – Мой процент совместимости ни с одними из предполагаемых соулмейтов не добирал и до восьмидесяти, – закатывает глаза. – Пару сотых процента всегда не хватало. – Интересно, как такое возможно? – Торп принимается размышлять. – Не знаю, самой интересно! – недовольно вскрикивает. – Кстати, а твои родители тоже встретились благодаря тесту? – Да, но по ним сложно сказать, подходят ли они друг другу, – ерошит волосы на макушке. – Они почти не встречаются. Отец ездит с лекциями, мать проводит исследования в других штатах. Даже не знаю, когда они в последний раз виделись. – Оу, – теряется Уэнс. – Мои наоборот не расстаются ни на день. Даже не знаю, что хуже. А ты… – думает, стоит ли спрашивать. – Ты со своим соулмейтом… – Жениться? – догадывается Ксавье. – Не вижу смысла спешить с этим. Если она моя судьба, то мы успеем сделать это когда угодно. – Разумно, – поджимает губы и кивает Уэнс. Разговор продолжается до позднего вечера. Темы вытекают одна из другой сами собой. Аддамс удивляется, что сосед смеется от ее ироничных комментариев ситуаций из его жизни, а Торп думает, что может легко поделиться с ней даже самыми нелепыми случаями. Волнение отпускает Ксавье, и он зевает. – Ложись спать, Торпиланжило, – улыбается Уэнс. – Завтра у нас важный день. – О, да, – снова зевает. – Во сколько мне нужно собраться? – Бабуля встает в пять утра, – отстраняется от стола. – Около семи мы должны быть на завтраке, после пойдём к ней знакомиться. – Рано, – грустно поджимает губы парень. – Что мне нужно сказать, чтобы понравиться ей? – Не думаю, что что-то конкретное, – Уэнс задумывается. – Ей сто два года и она нашла свою судьбу до того, как появились тесты. И еще она была влюбчивой, пока могла выходить из дома. В последний раз это был наш почтальон Роуэн. Целая операция развернулась, чтобы его заманить. – О-оу… – Ксавье теряется. – Как же при такой бабушке ты… – Не верю в любовь? – ухмыляется. – Просто не смотрю мыльные оперы с утра до вечера, как она. Старые и безжизненные — главные ее фавориты. Аддамс уходит к себе, думая, что с выбором подставного парня она не ошиблась. Юдора точно оценит и огромный рост, и цвет глаз. И обязательно скажет о том, как жаль, что не сможет взять на руки правнуков. Старики такие сентиментальные. Утро начинается слегка суетливо. Аддамс заходит за Торпом, и они вместе спускаются к завтраку. Ксавье так сладко спал, что с трудом продрал глаза. Но он знает, что должен помочь соседке, хотя и не знает, с чего так решил. – Какая же вы красивая пара, – раскатистым басом вещает отец семейки. – Дорогой, не смущай их, – касается ладони мужа Мортиша. Уэнсдей вздыхает и прикрывает глаза. Договаривается с собой, что нужно потерпеть всего один день, и все закончится. Ксавье широко приветственно улыбается, на щеках расползаются ямочки, и Уэнс цепляется за них взглядом. У нее ведь точно такие же. – Мне кажется, они даже внешне похожи. – шепчет на ухо супруге Гомес, пока молодые люди усаживаются за обеденный стол. Ксавье с охотой принимается за поглощение завтрака, хоть плохо осознает, что ему предложили. Но это неважно, он почти не готовит и питается, в основном, в университетской столовой. А тут домашняя еда — это точно должно быть вкуснее. – Мама, где Создание? – начинает разговор на отстраненную тему. – Я хотела бы его забрать. – Он поселился в комнате бабушки, – взволнованно отвечает Мортиша. – Можно сказать, они подружились. – Если бы не рогатка, – кашляет в смехе Гомес. – Проясните, – нахмуривается Уэнсдей. – Ничего особенного, дорогая, – улыбается мать. – У них что-то вроде игры. Создание летает по комнате, бабушка пытается сбить его из рогатки. – Мама! – вскрикивает дочь. – Дорогая, ты сама сказала, что Энид против Создания, – чуть расширяет глаза женщина. – Он мешает нам с папой работать, поэтому бабушка… – Она научила дядю Фестера стрелять из мушкета! – не унимается Уэнсдей. – О, это было слишком давно, – выдыхает Мортиша. – Сейчас зрение ее подводит. Препараты, которые я ей даю, пагубно на это влияет. Но у нее есть развлечение, разве не здорово? Беседа матери с дочерью продолжается какое-то время, пока Ксавье с удовольствием уплетает что-то похожее на бекон. Ему забавно слушать подобную перепалку, его отношения с предками гораздо проще. Завтрак заканчивается, и Уэнсдей тянет соседа в сторону комнаты бабушки. Нужно покончить с этим скорее и занять себя чем-нибудь вроде встречи с Синклер. Та давно звонит и напрашивается, но Аддамс знает, что подруга всегда тащит с собой своего соулмейта. Наблюдать слюнообмен не прельщает, поэтому Уэнс старательно изворачивается, чтобы ограничиться телефонными разговорами. Но сейчас ситуация сама толкает ее выбрать компанию блондинки и ее парня, вместо того, чтобы слушать родителей. Заодно возьмет с собой Ксавье. Все веселее. – Бабушка, – Уэнсдей приоткрывает дверь в комнату, от ее голоса попугай начинает громко чирикать. – Мы можем войти? – Уэнсди! – крупная женщина с взъерошенными седыми волосами приподнимает голову от подушки. Ксавье за дверью давит смешок, Уэнс смотрит на него неодобрительно. Создание влетает ей на плечо, довольно поглаживаясь маленькой пустой головой о волосы хозяйки. – Я привела своего соулмейта, как ты просила, – девушка проходит и кивком головы указывает парню идти за ней. – Кто же он? – бабушка не спеша принимает сидячее положение на кровати. – Меня зовут Ксавье Торп, мэм, – произносит парень. – Добрый день. – Ксавье, – хватается за сердце женщина. – Какое прекрасное имя! У тебя французские корни? - Не то чтобы … – начинает Торп. – У меня тоже! – перебивает его бабушка. – Моя прапрабабка Слайс была красавицей времен Французской революции. Потом нашу семью волей судьбы занесло в Испанию, но я так люблю все французское! А этот их язык любви… Ты на нем говоришь? – Нет, мэм, – Ксавье давит ухмылку, поглядывая на соседку, та надувает щеки, тоже стараясь не рассмеяться. – Очень жаль, юноша, – вздыхает Юдора и поправляет растрепанные волосы. – Мне бы так хотелось послушать, как ты произносишь клятву вечной любви моей внучке на языке Оскара Уайльда. – Попробую выучить, – идет ва-банк Торп. Аддамс щипает его за плечо, тот ежится, одними губами произнося «Что?». Уэнсдей округляет глаза, намекая на «Не переусердствуй». Разговор с бабушкой продолжается ее рассказами об эпохе Людовика XVI и том, как ей бы хотелось жить в те времена. Торп поддакивает, благодаря отцу, он хорошо знаком с историей. Юдора также делится историей знакомства с дедушкой Аддамсом и подробностями их пылкой страсти. Уэнсдей пыхтит со стыда, Ксавье кусает губы, чтобы не гоготать. Рассказывает, что скоро станет дипломированным антропологом. Юдора говорит, что ничего не смыслит в новомодных профессиях и сообщает, что сама полвека назад училась на юридическом. Создание издает звуки невпопад и Аддамс недовольно косится на питомца. – Теперь я могу спокойно уйти в мир иной, – вздыхает бабка. – Моя Уэнсди в надежных руках. – Ты же снова первая выскочишь танцевать мамушку, как только будет семейный слет, – смеется Уэнсдей. – А он через две недели, так что еще придется немного пожить. – Мы танцевали мамушку для Джека Потрошителя, – охает бабушка. - Как я могу удержаться! Это танец семьи Аддамсов с сотворения мира! – Вот ты и проговорилась! – широко улыбается Уэнсдей. – Ох, святыми кинжалами меня раздери, – вздыхает Юдора. – И как меня еще не лишили лицензии! – Бабушка, мы пойдём, – перебивает внучка. – Зайдем к тебе вечером, договорились? Подождёшь с отправлением в мир иной? – Чувство юмора у нее в дедушку, – гордо сообщает женщина и в очередной раз прищуривается, чтобы получше рассмотреть Ксавье. Торп и Аддамс уходят, оставив бабушку и Создание в приподнятом настроении. Уэнс чувствует облегчение, будто сдала сложнейший экзамен. Наконец прекратятся бабкины сетования насчет спутника жизни. Ксавье весел, ему понравилась эта игра. Почти не пришлось притворяться и что-то выдумывать. – Хочешь посмотреть город? – предлагает Уэнс, когда они идут по коридору в гостиную. – Моя бывшая соседка гостит здесь у отца своего соулмейта. – А, тот который «Та-а-йлер»? – ухмыляется. – Почему нет? Я бы выпил обычного чаю с лимоном, – кивает. – Отвары, которые твоя мама называет чаем, пугают меня, – игриво шепчет. – Там цианид, – ответно заигрывает Уэнс. – Будь осторожнее. Ксавье громко смеется, а Уэнс думает, что очень зря. Мать действительно добавляет в заварку соли в качестве профилактики борьбы с паразитами. Доза малая, организм в силах ее вынести, но лишняя чашка чая может легко стать смертоносной. *** Энид болтает без умолку. Они сидят в просторном кафе с панорамными окнами и пьют кофе. Торп единственный сербает третью чашку чая. – Ксавье, а ты правда тот знаменитый художник? – Синклер заинтересовано округляет глаза. – Энид, мне кажется, мы немного смущаем Ксавье, – извинительно поджимает губы ее соулмейт. – Извини, моя девчонка — болтушка. – О, ничего, – Торп дергает бровями и улыбается. – У кого есть соцсети, те знают о моем хобби. Привык. – Торпиланджило, то есть я затопила известную личность, а ты молчал? – издевательски вскидывает бровь Уэнсдей. – Затопила и до сих пор не оплатила ремонт, Дэй, – кивает Ксавье. – О, дьявол, – фыркает. – Прости, я забыла. – Какие же вы классные! – Энид трясет кулачками. – Боже-Боже, как же я рада, что ты наконец нашла своего соулмейта и будешь с ним счастлива! Ксавье переводит глаза от радостной блондинки на задумавшуюся соседку, ловит ее взгляд и вопросительно смотрит. Уэнс понимает, о чем речь, и еле заметно отрицательно качает головой в стороны. Нет, она не сказала, Синклер, что соулмейт ненастоящий. Иначе бы подруга верещала, как потерпевшая. Ребята беседуют долго. Тайлер обхаживает свою девушку со всех сторон то подавая салфетку, когда Энид давится кофе от смеха, то поправляет ее кардиган. Ксавье видит, что парень правда влюблен, и размышляет, а вел бы он себя так рядом с Йоко. У них точно есть душевная связь, но из-за отсутствия возможности быть рядом, тактильных порывов она, кажется, не вызывает. Ларч забирает их, когда солнце уже клонится к горизонту. Уэнсдей внутренне ставит себе еще одну галочку в списке дел и радуется, что подруга умерит свой пыл на ближайшие пару недель. Она любит Синклер, но ее слишком много. А у Аддамс целая гора важных заданий в университете. Одно только то, что нужно выделить палагутий в ДНК-кодах двух покойных бездомных и сравнить их между собой на предмет совместимости — уже звучит как приговор. Вечер в семье Аддамс проходит за праздничным ужином. Бабка Юдора торжественно сообщает, что умирать передумала. К столу присоединяется дядя Фестер — лысый мужчина с огромными синяками вместо глаз. Уэнсдей украдкой рассказывает Ксавье, что ее дядя занят открытием нового состава раствора для бальзамирования и поэтому потерял сон. Мортиша внимательно смотрит на соулмейта дочери, Ксавье чувствует взгляд и старается вести себя непринужденно. Ест, подает Уэнсдей блюдо с салатом, стараясь в точности повторить взгляд Тайлера, который наблюдал в кафе днем. В завершении Ларч выносит десерт, и Торп снова хочет помочь Аддамс. Но девушка слишком сыта и останавливает его порыв, легко коснувшись ладони лежащей возле вилки. Он переводит взгляд на нее и все понимает, переставая тянуться к креманке с пудингом. После ужина они гуляют вокруг особняка, скрываясь от назойливых вопросов родителей. Ксавье снимает на мобильный мрачное здание в закатном свете с разных сторон. Они болтают про пары, эссе и проекты. Уэнс думает, что никогда не смогла бы писать заключения к данным, которые невозможно проверить на практике. А Ксавье поражается тому, как глубоко соседка погружена в изучение человеческих организмов и что не морщась рассказывает о том, как разматывала кишки подопытному трупу, чтобы добраться до его селезенки. Они еще долго сидят на качелях, рассуждая о всяком. Ксавье улыбается, наблюдая сосредоточенно нахмуренные брови соседки от рассказа про нарушение личных границ. Уэнс гогочет от историй про репетиции его группы и соглашается как-нибудь прийти послушать их выступление. В окне гостиной скрывается силуэт Мортиши, и Ксавье ухмыляется. – Ну, что? Кажется, у нас получилось. – Возможно, это всего лишь ремиссия, – недовольно чмокает Аддамс. – Мать обязательно спросит меня о тебе еще примерно тысячу раз. – Но ты ведь отобьешься? – довольно улыбается Торп и касается плеча девушки. – Не привыкать, – Уэнс заглядывает ему в глаза и пожимает плечами. Уэнсдей не знает, почему не бросила парня на растерзание своей родне, как планировала. Он так старался понравиться бабке, что ей стало немного не по себе. Поэтому она всеми силами избегала возможности оставить соседа в компании матери или отца. Ксавье рад, что смог помочь девушке. Пусть она все еще не оплатила ремонт его ванной, но он точно провел выходные в хорошей компании. В городе у нет особо знакомых, кроме ребят из универа и баристы Аякса. А теперь прямо этажом выше есть человек, с которым можно обсудить что-то интересное. Парень и девушка зависают на пару мгновений, смотря друг другу в глаза и улыбаясь. Завтра можно попрощаться навечно, но кажется им не хочется.