Frost

– Хэй. – Ёнджун постучал о дверной косяк комнаты брата, подавленный впервые за долгое время. – Летний мальчик. – Субин отодвинул свой планшет в сторону, сканируя лицо старшего. – Ты опять облажался? У тебя такое лицо, словно ты украл из банки с печеньем и я снова тебе нужен в качестве алиби. Ёнджун вздохнул, его плечи были всё ещё напряжены, но выдавил улыбку, пока нервы сжимались комком в его животе. – Я ничего не сделал. – Не-а. – не убеждённый, Субин выскальзывает из кровати, и Ёнджун начинает жалеть, что решил сделать это один. Куда запропастился его солнечный парень, когда Ёнджун нуждался в нём больше всего? Если бы только Кай был здесь, тучи над головой Субина рассеялись, с ним было бы проще говорить. Но нет, по какой-то причине он убедил себя, что может сделать это в одиночку. Вздыхая, Ёнджун попробовал другой способ. – Ну… мы давно не общались… – Мы буквально три часа вчера собирали один из твоих тупых наборов лего. – Они не тупые! Ты тупой! – Оу, я тупой, я? Не я был тем, кто решил ох, как гениально блять игнорировать любовь всей моей жизни– Он затыкает брату рот рукой, таща его за собой в гостиную, отпуская лишь когда он успокаивается. – Ты когда-нибудь забудешь про это? – Не. – Субин улыбнулся, поправляя волосы, когда плюхнулся на диван и схватил закрытые чипсы с кофейного столика. – Ты сам дал мне неплохой материал для шантажа, который я не забуду до конца твоей жизни. – Да? – Да. – Субин улыбнулся ещё шире, отчего он выглядел злее, чем обычно. – Ты выглядишь как гремлин. – Ёнджун сказал ему, садясь на диване рядом с ним. – Сказал гремлин. – Какого чёрта, Бин-а! Но Субин просто помахал последним пакетиком чипсов перед ним, прежде чем злорадно съесть их. Было так просто начать препираться, забыв, что сегодня у него была реальная причина для визита. Субин, кажется, тоже это понял, неприятно хрустя Doritos, повернулся в сторону Ёнджуна, выглядя серьёзно. – Ну. Так что случилось? И это освободило совсем других бабочек в животе Ёнджуна, потому что он осмотрелся вокруг, увидел фото, развешанные Субином, на всё игрушки, перенесённые на диван и широкие глаза Субина, Ёнджун подумал, что более жестокой вещи он сказать не мог. – Мы с Каем съезжаемся. – сказал он, словно срывая пластырь. Его глаза закрылись на секунду, прежде чем открыть их снова и увидеть реакцию. Её не было. Субин хрустел другой чипсиной, не впечатлённый. – Нет, он не переезжает. – просто ответил он, словно это было вопросом. – Нет, ты не понимаешь, мы купили– – Кай никуда не уйдёт. – Субин. – Ёнджун. Они уставились на друг друга, и наступило мгновение тишины, после которого Ёнджун вздохнул. – Не усложняй, Бин-а. – Я не усложняю. – тот же непримиримый тон, те же невинные глаза и другой хруст оранжевой чипсы. – Кай останется здесь. Разговор закрыт. – Бин-а. – Что? – Ты усложняешь это специально. Парень просто пожал плечами, повернувшись к выключенному телевизору, словно на нём показывали интересное шоу. – Кай останется со мной. Он всегда оставался со мной. Ты уже занял всё его время. – Бин-а. – Ёнджун придвинулся к нему, а Субин отпрянул. – Кай не исчезнет. – Я знаю. Потому что он останется здесь. Вскидывая руки в воздух, Ёнджун потеря всё терпение. – Ты такой– Ах! Субин пожал плечами, рукой потянувшись к пульту. – Я опора этой семьи. – сказал он, и как бы сильно Субин старался не звучать сильным и дерзким, Ёнджун всё ещё мог расслышать крошечную нотку неуверенности в словах. Лёгкое дрожание, лёгкую грусть. Именно эта маленькая трещинка заставила его снова сесть на этот икеевский диван, забирая пульт из трясущихся рук брата и обнимая его. – Я знаю. Ты лучший, Бин-а. Субин боролся с ним секунду или две, прежде чем сдаться и растаять в руках Ёнджуна. – Он не может переехать. – сказал он раздражённо. – Он не может. – Мы всё ещё будем здесь всё время. – успокаивает Ёнджун, похлопывая его по спине. – Ты будешь видеть нас также часто, Бинни. Ты будешь видеть нас так часто, что тебя от этого начнёт тошнить. – Меня уже от тебя тошнит. – проворчал он, но потерпел в этом неудачу, потому что всё прервалось всхлипом. – Ты как мама-птица, Субин. – сказал Ёнджун, всё похлопывая его по плечу. – Ты должен отпустить Кая из своего гнезда, хорошо? И тогда Субин ударил его, не слишком легко. – Заткнись. Я не мама-птица. – Нет, ты большая птица. – согласился Ёнджун и получил ещё один удар. И тогда он смягчил голос. – Он будет в порядке. Мы покажем тебе квартиру. Ты можешь оскорблять меня некоторое время, злиться и пыхтеть немного, и рыдать, когда Хюка наконец съедет– И в этот раз Субин закрывает рот Ёнджуна своей ладонью, повалив его на пол с угрозами избить его, пока смех обоих сотрясал их тела. И когда Хюнин Кай пришёл домой тем вечером, он поймал двух мужчин, распростёртых на диване, делящихся полупустой пачкой доритос и спорящих из-за какой-то дорамы, идущей по телевизору, словно это было дело жизни и смерти. – Я поговорю с тобой позже. – Субин потряс кулаком его любимому (и единственному) соседу, с хмурым выражением на лице, которое не продержалось слишком долго, изменившуюся надутостью. Фыркнув, Ёнджун встал, решив заказать ужин, и поцеловал своего парня в щёку, посмеиваясь, оставил двух соседей улаживать свои разногласия. Он чувствовал, что когда он вернётся, они будут неразлучны, как и всегда, их блестящие глаза смотрели бы на него, а он ощущал бы себя злодеем.