Наше последнее лето

«Хлоп!» Звонкая, увесистая пощёчина оглушила на несколько мгновений, голова рефлекторно дёрнулась в сторону. Кожу на щеке обожгло и Фёдор мысленно прикинул насколько большой в этот раз проявится синяк. Ни один мускул не дрогнул на лице, сохраняя идеальную маску безразличия. Подобные «тёплые» приёмы не волнуют его уже очень давно. Привык. Научился абстрагироваться и воспринимать происходящее, как очень неприятный, но вполне терпимый шум, а боль… Ну, он подросток, что большую часть своей осознанной жизни провёл в драках. Ему не привыкать к боли, как и к презрительному, пылающему гневом взгляду. Раньше подобный взгляд делал очень больно, но точно не сейчас. В груди больше не вспыхивало обжигающее, скручивающее внутренности чувство обиды и непонимания, а в горле не вставал комок, заставляя слёзы литься по щекам. Он уже не ребёнок. Нет. Того маленького плаксу внутри себя он с особой жестокостью удавил уже очень, очень давно. Сейчас внутри Фёдора разливалось нечто более тёмное и глубокое — бездонная пропасть, где обезображенными, искалеченными трупами возлежали все его эмоции. И среди усеянного мертвецами дна царствовала сейчас лишь одна тварь — гнев. Она скалилась, рычала, готовая сорваться в любую секунду. Её яд, подобно густому утреннему туману, медленно растекался по венам юноши, заставляя кости трещать от напряжения, а пальцы слабо подрагивать, в желании сжать их в кулак с такой силой, что на ладонях точно останутся ранки от ногтей. Но Фёдор сдерживался, оставался внешне абсолютно невозмутимым, не позволяя ни единой мышце дёрнуться. Дай слабину перед зверем напротив и костей не соберёшь. Он знал это правило слишком хорошо, чтобы повторно наступать на одни и те же грабли. Губы едва заметно дрогнули и он тяжело сглотнул, заставляя жгучий комок гнева осесть где-то во внутренностях. Он окинул безразличным взглядом виднеющийся вдали лес. Там, среди высоких кустарников и тёмных стволов деревьев едва заметной красной точкой парил красный шарик. Откуда он мог там взяться, Фёдор не знал, ему на эту странную находку сейчас, если честно, абсолютно плевать. Он медленно перевёл взгляд на отца, что в данную секунду нависал над ним горой и кривил в гневе рот, обнажая пожелтевшие, покрытые коричневыми пятнами зубы. Отчётливый запах машинного масла, несвежего дыхания и срывающаяся с губ слюна — не самое приятное, но Фёдор привычно проигнорировал эти факторы, как и льющуюся потоком ругань. Слушая заевшую вот уже как пятнадцать лет пластинку — невозможно воспринимать её никак иначе, как белый шум. Словно надоедливая муха над ухом. Жирная, мерзкая и до того осточертевшая, что от желания прихлопнуть в черепушке зудит. Фёдор смотрел на него, чувствовал, как брызжет в лицо слюна и мысленно представлял, как возводит дуло сжатого в руке ружья и стреляет, разнося голову этого ублюдка на мелкие кусочки и украшая траву во дворе ошмётками мозгов. От представленной картины внутри разлилось приятное тепло. Бездна в груди радостно оскалилась и звонко защёлкала челюстями, выпрашивая всё больше и больше кровавых картин. Сжирать внутри Фёдора уже давным-давно нечего, а вот жестокие фантазии и уходящая сквозь пальцы чужая жизнь доставляли неописуемое удовольствие. Фёдору нравилось кормить её. Любимый питомец, ради которого он не поскупился бы претворить фантазии в жизнь даже сейчас. Но он не делает ничего. Впрочем, как и всегда. Многие не поверили бы, узнай, что у кого-то есть власть над Фёдором. Такого человека как он невозможно приручить, держать в узде, не рискуя при этом лишиться конечностей, а то и жизни. Слишком похоже на малореалистичное дерьмо, подобное тому, что пишут в журналах про НЛО и загадочных тварях в озёрах. Звучит красиво, но в реальности херня полная. В такое верится с трудом. Но в случае с Фёдором, всё же оказывается правдой. Его уже давным-давно выдрессировали, как сраную собачку, затянув на шее вместо поводка, жёсткую удавку. Он не смел перечить, не смел поднимать руку. Его учили этому с самого детства, играя правилом кнута без пряника. И Фёдор задыхался, рвал душащую его верёвку до окровавленных пальцев, до переломанных в крошево шейных позвонков, но никогда не мог от неё избавиться. Всё его естество выкручивало, оно рычало, скалилось, но никогда не смело пойти против хозяина, что, кажется, даже не осознавал какой контроль возымел над собственным сыном. И именно поэтому ружьё продолжало безвольно висеть в руке, а вторая, не менее увесистая пощёчина заставила всё же вернуться в реальность и хоть как-то отреагировать на тираду отца, потому как молчание, его, судя по-всему, взбесило ещё больше. — Не смей игнорировать меня, щенок! Я спрашиваю ещё раз! Что за дерьмо ты здесь устроил?! Фёдор медленно обернулся, окидывая задний двор апатичным взглядом. Высокий, заросший вьюном забор скрывал за собой соседский двор. Внизу, прямо под забором красовалась довольно большая яма, вырытая уже в край заебавшем английским кокер спаниелем. Соседская псина. Фёдор, если честно, уже сбился, которая это по счёту. Казалось, соседей совершенно не смущал тот факт, что каждая их породистая любимица бесследно исчезала каждые пару-тройку месяцев и они с каким-то диким рвением стремились завести новую. Ещё одну гиперактивную тварь, что будет донимать Фёдора своим лаем, подкопами, существованием. Он и так не питал особой любви к животным, если они не валялись перед ним кучей развороченного мяса, а теперь стал ненавидеть ещё больше. Но ненависть эта, что странно, вспыхивала исключительно при виде собак. Желание перерезать каждую мохнатую глотку уже не относилось к кормлению внутреннего зверя. Здесь было что-то другое. Что-то, отчего пальцы сами собой тянулись к припрятанному в кармане джинс ножу, а глаза застилала кровавая пелена. Даже кошки по мнению Фёдора имели куда больше права на жизнь, чем эти визглявые, доверчивые твари. И вот опять, не прошло и недели, как появилась эта мелкая, счастливая морда и сразу же, вторя всем своим предшественникам, сделала подкоп и явилась в чужой двор. На свою удачу, Пинки, а именно так звали щенка, всегда, стоило завидеть Фёдора, убегала обратно. Но видимо со временем привыкла и в последний раз ретироваться обратно не стала. Села и смотрела своими доверчивыми бусинками глаз, виляя хвостом. Её не пугал: ни звук выстрелов, ни преисполненный отвращения взгляд. Эта наивная малютка явилась именно в тот момент, когда Фёдор пребывал в относительном спокойствии и игнорируя бесконечную болтовню Эйса о Ширасэ с Юан, стрелял по банкам. Фёдор заметил её сразу же и попросил Эйса посадить на длинную доску, лежащую на высоких пнях, где до этого стояли в ряд пустые банки из-под пива. Пинки, кажется, только больше обрадовалась, когда пальцы парня обхватили её поперёк живота и посадили на доску. В глазах — безграничное доверие и интерес. Хвост — мельтешащее с безумной скоростью торнадо, от которого Достоевского моментально затошнило. Если бы Михаил не вернулся с работы на обеденный перерыв, валялась бы сейчас эта доверчивая малышка с простреленной башкой. Но фортуна сегодня явно пребывала на её стороне. А вот Фёдора обошла стороной, заставляя в очередной раз прочувствовать жесткую удавку на шее. Пинки удрала ещё в тот момент, когда первые ругательства полились изо рта Достоевского-старшего. Прыжки с такой высоты не подвластны собакам её возраста, малышка сильно ударилась о землю и громко заскулив, убежала обратно на свою территорию. Взгляд Фёдора проскользил по пустующему двору и остановился на Эйсе. Тот сжался, словно загнанный в угол зверёк и смотрел куда-то себе под ноги. Побледнел и выглядел так, словно это ему только что отвесили парочку пощёчин и наорали до звона в ушах. Чёртово ссыкло. Повернувшись обратно к отцу, Фёдор пожал плечами и спокойно проговорил: — Ничего. Я стрелял по банкам. Ты ведь не запрещал этого. — Идиота из себя строишь? — прошипел мужчина и склонился ещё ниже, обдавая лицо парня несвежим дыханием. — Ты знаешь какой крик поднимет эта сука, — он указал рукой в сторону соседского дома, — когда узнает кто причастен к исчезновению её очередной шавки? Думаешь я ничего не знаю? Совсем слепой?! — он резко отстранился, рот скривился в отвращении. — Не будь, как твоя тупая мамаша-шлюха и начни хоть иногда пользоваться головой, — вырвав из рук Фёдора ружьё, мужчина ткнул дулом ему под подбородок, заставляя поднять голову, — Иначе в следующий раз на этой доске будешь сидеть ты сам. Более не проронив и слова Михаил сплюнул на землю и развернувшись, направился в дом. Всё то время пока отец шёл, Фёдор не сводил взгляда с его спины. Тяжёлый выдох сорвался с губ, стоило входной двери захлопнуться. Парень и сам не заметил, как задержал дыхание. Лёгкие неприятно сдавило, а осознание, что он в очередной раз спасовал, прогнулся под этим человеком, заставило заскрипеть зубами. Ногти до боли впились в ладони, желание отправиться следом за отцом и всадить ему нож в спину клокотало в груди, отчего зверь внутри оскалился и зашёлся в громком, бешеном вое. Хотелось… Много чего хотелось на самом деле. Но Фёдор быстро осадил себя, прекрасно понимая, что в самый последний момент лезвие не настигнет этого ублюдка, а последствия не заставят себя ждать. Синяки и ссадины его уже давно не волновали, а вот сломанных костей хотелось по возможности избежать. Вынув из кармана джинс смятую пачку сигарет, Фёдор закурил. Взгляд на мгновение задержался на дрожащем от лёгкого ветра огоньке зажигалки, а после поднялся к затянутому серыми тучами небу. Ночью слышались раскаты грома, но гроза обошла Йокогаму стороной. Синоптики обещали неделю ливней, так что дождя стоило ожидать в любую минуту. Город всё ещё пребывал в своём иссушенном солнцем состоянии, трава выгорела и казалась ломче соломы. Интересно, если он сейчас уронит зажигалку, успеет ли дом вместе с отцом сгореть до того, как небеса разверзнутся и потушат пламя? Хотелось бы верить, что да. Щёлкнув крышкой зажигалки, Фёдор вернул её обратно в карман и повернулся к Эйсу, выдыхая облако сизого дыма. Тот уже не выглядел так, словно с минуты на минуту обмочится в штаны. На лице снова играло это самодовольное выражение, которое порой хотелось стереть, плеснув раствором серной кислоты. Скрестив руки на груди, он смотрел на Фёдора с усмешкой в чуть прищуренных глазах. — Понравилось представление? — спросил Фёдор, губы растянулись в едкой, острой усмешке. Эйс на холодный тон друга никак не отреагировал. Пожал плечами и вскинув светлую бровь, проговорил таким тоном, что у Достоевского невольно дёрнулся уголок губ. — Не понимаю, почему ты до сих пор пресмыкаешься перед этим ублюдком, как течная сука, — закатив глаза, он опёрся одной ладонью о доску позади себя, а второй махнул перед собой, словно какая-нибудь девка с замашками светской льцы. Ох, точно. Одна такая имелась и именно с неё эту привычку Эйс и перенял. Со своей матерью он проводил достаточно много времени, смакуя её сиську, как редчайший деликатес. — Давно пора поставить его на место. Я вот со своими родаками… — Эйс. Парень вздрогнул, не заметив как Фёдор подошёл к нему. Их лица разделяли жалкие сантиметры и Эйс невольно скривился, когда ему выдохнули в лицо плотный, едкий дым. Губы Достоевского изогнулись в лёгкой улыбке, но вот в глазах застыла чёрная, вязкая тьма. — Тебе никогда не говорили, что молчание — самый большой талант? Не хочешь начать практиковаться прямо сейчас? Приторно-слащавый тон никак не вязался с разверзнувшейся в глазах бездной и Эйс невольно сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Что? — Оставь своё драгоценное мнение при себе. А если захочешь ещё раз поделиться им, — он сделал небольшую паузу, улыбка пропала с лица. Фёдор приблизился к уху застывшего статуей парня и едва слышно прошептал: — Я вырежу твой поганый язык под самый корень. Ты ведь знаешь, что я не шучу. О, да. Эйс прекрасно знал. Он едва сдержался, чтобы не взвыть и дёрнувшись, прикусил губу до крови, когда сигарету потушили о его руку. Возмущённый, полный злости взгляд метнулся на Фёдора, но стоило ему пересечься с вязкой, пугающей до дрожи тьмой, как он тут же отвёл его. Быть в банде Демона выгодно во многих аспектах, но ровно до того момента, пока гнев главаря не направлен в твою сторону. У Эйса с этим всегда были небольшие проблемы. Он самоуверен, эгоистичен и крайне избалован. Если ему что-то не нравится, он привык говорить об этом сразу же в лицо. Любая ситуация должна оказаться по-итогу повёрнутой в его пользу. Эйс не знает слова «нет», он не привык ограничивать себя в чём-то. И именно поэтому частенько забывается в компании Достоевского, позволяя себе лишнего, о чём впоследствии жалеет. Фёдор — больной, просто отшибленный на голову ублюдок, плюющий в рожи всем, кто ему не нравится. Он не боится испачкать руки, не теряет лица, даже когда ребята постарше пытаются спровоцировать его. Он умён, хладнокровен и дерётся так, что дух захватывает. Одним словом — Демон. Грёбаное исчадие ада оказавшееся случайно на земле. У него особое отношение к членам банды и крайне огромный запас терпения. Но это не значит, что если кто-нибудь из них перешагнёт черту, то он всё стерпит. Абонемент на неприкосновенность в такие моменты обычно имел свойство заканчиваться. Вот и у Эйса закончился. Ожог болел, внутри разливалась злость и на Фёдора, и на себя одновременно. Блять. Ну нахрена он вообще открыл рот? Нравилось, видимо, наступать на одни и те же грабли из раза в раз. Треснувшее ребро в начале марта его совершенно ничему не научило, раз решил сегодня дать языку разгуляться. Тупоголовый идиот, не учащийся на прошлых ошибках. Бросив окурок куда-то в траву, Достоевский похлопал парня по плечу и не сумел сдержать улыбки, когда почувствовал, как тело под ладонью вздрогнуло. Ощущение превосходства над другим человеком опьяняло, грело безразмерное, заляпанное в крови эго. Страх и покорность нравились Фёдору. Приручать и прогибать под себя людей, подобных Эйсу, всегда приятно. Эти самолюбивые, тупоголовые кучи дерьма даже не осознавали собственного слома, думая, что самостоятельно пришли к каким-либо выводам в отношении Фёдора. Им было просто не под силу разглядеть невидимые ниточки тянущиеся от них к пальцам своего хозяина. Взгляд невольно скользнул по потирающему пострадавшую руку Эйсу и Достоевский мысленно закатил глаза. Неженка. Уголки губ дрогнули в улыбке. На лицо привычно легла маска друга, скучающего от нехватки развлечений и острых ощущений. Фёдор решил, что пора прервать эту затянувшуюся между ними звенящую тишину. — Знаешь, — внезапно выпалил он, отчего Эйс в очередной раз вздрогнул, но уже не так сильно. Фиолетовые глаза блеснули плохо скрытой злобой и Фёдор не удержался от смешка. — Ты вообще-то прав, — злоба моментально сменилась удивлением и непониманием. — О чём ты? — Не хочешь развеяться? — Фёдор кивнул в сторону машины, припаркованной у въезда к дому. Удивление в глазах Эйса присутствовало недолго, сменяясь привычным высокомерием. По лёгкой усмешке и чуть вздёрнутому подбородку, Фёдор понял, что парень воспринял брошенные им слова как надо, принимая их за скрытое извинение. Смешно, что Эйс действительно в это поверил. Достоевский никогда и ни за что не извиняется. — Куда поедем? — Куда хочешь. Мне всё равно, — Фёдор пожал плечами и более не желая торчать во дворе, направился к машине. Эйс сразу же направился следом, доставая на ходу ключи из кармана клетчатой рубашки. — Есть одна идея. Запрыгнув на водительское сиднее, Эйс уже открыл было рот, чтобы сказать, что надо заехать за остальными придурками, но сразу же отмахнулся от этой идеи. Заезжать было не за кем. Иван уже несколько дней не подавал никаких признаков жизни. А звонить ему или приезжать, чтобы удостовериться всё ли в порядке — увольте, таким дерьмом они не занимались. Зная о крайне слабом иммунитете друга, ребята решили, что тот скорее всего слёг с очередной простудой. Если не сдохнет, сам по-итогу выйдет с ними на связь, а если нет… Ну, никто особо и не расстроится. Всё же у них не настолько близкие отношения, чтобы бегать друг за другом хвостиком. Ширасэ тоже можно смело вычеркнуть из списка. Слабым иммунитетом, как Иван, он не обладал, а вот бьющими, что в голову, что в штаны гормонами мог похвастаться — сорвался с места в ту же секунду, как наманикюренный пальчик Юан поманил его к себе. Они и в учебное время друг от друга практически не отлипали, что уж говорить о каникулах, когда можно целыми днями миловаться, жамкаться, да светские беседы о пестиках тычинках разводить. Эйса подобное поведение раздражало. Он не питал к Юан ни дружеской, ни ещё какой-либо симпатии. Девчонка имела на редкость сучной характер и не раз показывала его в разговоре с остальными членами банды. И если Фёдору было плевать — в его сторону Юан раскрыла рот лишь раз и поймав на себе ледяной взгляд, более не осмелилась как-то выделываться — то Эйс знатно бесился, постоянно вступая в ссоры с этой особой, привыкшей держать всё живое и не живое у себя под каблуком. Для Эйса идеальные девушки — те, кто беспрекословно раздвигает перед ним ноги, желательно по-старше и… пожалуй, на этом всё. Ему были не интересны отношения и прочая романтичная хрень, от которой у ребят в их возрасте мозги превращаются в бесполезную массу. Так что Ширасэ он не понимал и понимать не хотел. Тупоголовый идиот, что бросает банду ради какой-то девки. — Так что за идея? — спросил Фёдор. Не то что бы его это на самом деле интересовало. Он уже сказал, что ему всё равно куда ехать и чем заниматься, но если Эйс в очередной раз поедет к заброшенному заводу, чтобы скоротать время со своим дружком нарколыгой, Фёдор пошлёт его куда подальше. В прошлый раз этот гавнюк подсунул им какую-то паль и Достоевского выворачивало не меньше суток. Он, без приукрас, едва не сдох. Ехать туда будет заведомо дерьмовой идеей, так как Фёдор при встрече точно свернёт одному ублюдку его тупую головёшку. Голос Фёдора вывел Эйса из раздумий. Он повёл плечом, бросая мимолётный взгляд на друга. Тот развалился на пассажирском сидении, закинув ноги на бардачок и свесив правую руку в открытое окно. Провернув ключ, Эйс завёл двигатель и переключив скорость, рванул вперёд, поднимая позади машины столп пыли. — Друг отца владеет сетью фудкортов и развлекательных центров, — начал объяснять он издалека. Заприметив идущего по краю дороги мужчину, он нажал на клаксон и пронёсся мимо, едва не задевая того боковым зеркалом. Брошенные вслед громкие ругательства и проклятия вызвали довольную усмешку. В зеркало заднего вида было отчётливо видно, как мужчина размахивает руками. Жаль лица уже не разглядеть — оно явно перекосилось от злости и покраснело похлеще помидора. Вернув взгляд обратно на дорогу и оставив одну руку на руле, Эйс расслабленно откинулся на спинку сидения, продолжая говорить: — Недавно ещё один открыл в соседнем городке. Фёдор изогнул брось, бросая на Эйса насмешливый взгляд. — Предлагаешь попить кофе и попрыгать на батуте? Может ещё сходим в фотобудку и купим парные украшения? Эйс тут же скривился, представляя столь абсурдную картину. — Нет. Чёрт, фу. Это отвратительно. — А я о чём. Проникающий сквозь открытое окно ветер приятно трепал волосы. Фёдор лениво водил рукой по воздуху, ловя встречное сопротивление. Его дом находился практически на окраине Йокогамы, а потому частные дома очень скоро закончились, резко сменяясь лесополосой. Окружающая с обеих сторон зелень словно пыталась заключить их в объятия, нависая густыми кронами над дорогой, из-за чего создавалось ощущение, словно они едут в тоннеле. В солнечные дни здесь невероятно красиво, изумрудная листва словно становилась ярче, а просачивающиеся сквозь кроны золотые лучи создавали мягкую, несколько волшебную атмосферу. Сейчас назвать это место волшебным мог разве что любитель мрачных сказок. Вкупе с пасмурным небом, природный тоннель выглядел по-истине зловеще. Деревья словно потускнели, а вся яркость и насыщенность сошли на нет, укрывая дорогу и путников зловещей тенью. Яркая, извилистая молния вспыхнула на несколько мгновений, следом за ней сразу же последовал раскат грома. Мелкие, частые капли затарабанили по лобовому стеклу. Рука, всё ещё высунутая в окно быстро намокла, но возвращать её обратно Фёдор не спешил, наслаждаясь лёгким покалыванием на коже. — Но я не об этом, — Эйс поднял свободную руку в сторону Фёдора, изображая пальцами пистолет и дёрнул запястьем, словно стреляет. Достоевский на это никак не отреагировал. — Помимо обычных аттракционов там есть уголок для любителей пострелять. Фёдор вопросительно изогнул бровь. — Я так похож на пятилетку, что будет стрелять по мишеням ради плюшевого уродца? Эйс со столь скептического настроя только усмехнулся и покачал головой. — Призы разные, начиная от, как ты сказал — плюшевого уродца и купонов на бесплатный поход в кафешку, до всякой техники и билетов на курорты. Короче, призового дерьма там достаточно. Ты можешь забить на них, если хочешь. Но от одного точно не откажешься. Уголок губ дрогнул в усмешке. Прозвучало достаточно самоуверенно. Интересно, что же такого там могли предложить, что точно заинтересует Фёдора? — Удиви меня. — Пицца. — Пф. Ты серьёзно думаешь… — Двадцать пять видов начинки и всё это бесплатно. Если выиграешь в тире пятнадцать раз подряд, конечно. Удар ниже пояса. Достоевский как открыл рот, так и закрыл. Он хранил молчание ещё долгую минуту, рассматривая пролетающий мимо пейзаж за окном и делая вид, словно размышляет, стоит ли это дело его внимания, да вот только зря. Эйс прекрасно знал, что попал в яблочко. Давайте отринем на секунду знание о том, что Фёдор весь такой из себя страшный демон, бесчувственная машина для убийств и бла-бла-бла. Для начала стоит вспомнить, что Фёдор — самый обычный человек и… подросток. Пятнадцатилетний хулиган, у которого помимо всяких не самых приятных увлечений, так же есть и более адекватные, присущие всем детям желания и пришедшиеся по душе вещи. Пицца — одна из таких вещей. Удивительно, неожиданно, но так оно и есть. Фёдор и сам не знал, почему ему так понравился обычный кусок теста с кучей начинки, с таким же успехом можно и на бургеры и на пироги подсесть, да только всё это дерьмо не особо приходилось по душе. А вот пицца… В общем, пришлась по душе. Да. Собственно, поэтому Фёдор, стоило Эйсу сказать о ней, мысленно сразу же согласился. Хотя, способ получения награды показался слишком детским. Он так и представил, как будет стоять среди десятка сопляков и стрелять из игрушечного пистолета по банкам, ну или что там обычно ставят. Отвратительно, но при этом не так уж и плохо. Во всяком случае, можно будет потешить своё эго чередой выигрышей и «случайно» прилетевшей резиновой пулей в какого-нибудь соплежуя. Выпустить пар после разговора с отцом это точно не поможет, но хотя бы на какое-то время отвлечёт, а там, по возвращению, можно будет и чем по-интересней заняться. Фёдор коротко мыкнул, выражая нечто сродни согласия, не желая лишний раз трепать языком. Покопавшись в бардачке, он выудил потёртую, едва не заслушанную до дыр кассету и вставил в открывшую пасть магнитолу. Салон в ту же секунду сотрясли басы и громкий, разрывающий перепонки мужской бас. На душе сразу стало чуточку лучше. Стрелка на спидометре скакнула до ста двадцати. Ловя лицом врывающийся в окно ветер и мелкую морось, Фёдор прикрыл глаза. Что ж, начало дня не задалось, но может дальше будет лучше? В это, во всяком случае, хотелось верить.

***

— А Хироцу-сан случайно не сыграл в ящик? Рюноске от подобного вопроса споткнулся на ровном месте и едва не полетел носом вперёд — спасибо идущему рядом Чуе, что вовремя придержал. На мгновение лицо Акутагавы вытянулось в недоумении, тонкие брови взлетели, а рот чуть приоткрылся, немо шевеля губами, словно выброшенная на берег рыба. Но долго это не продлилось, Рюноске очень быстро вернул себе привычное выражение, стреляя глазами молнии в идущего рядом Дазая. — Ты идиот? С какого хрена дедушке играть в ящик? Будь Рюноске коброй, несомненно раскрыл бы капюшон, но имея в наличии лишь несовершенное человеческое тело, ограничился только злобным шипением. Осаму кинул быстрый взгляд на идущих впереди Гин с Элис — девочки о чём-то увлечённо болтали, изредка посмеиваясь — и пожал плечами. Он снова склонил голову к Рюноске и зашептал тому на ухо, заставляя мальчика поёжиться. — Ну если Хироцу-сан ещё жив, тогда не понимаю, почему Гин выглядит так, словно у неё великое горе и ей из-за этого почему-то хочется вырвать позвоночник каждому из нас. Не просветишь? Осаму, уткнувшегося едва ли не носом в висок и нарушающего драгоценное личное пространство, очень хотелось, как минимум отодвинуть, ну или чем-нибудь двинуть, особенно за идиотские предположения, но Акутагава сдержался. На удивление, даже чуть повернул к нему голову и так же тихо проговорил: — Она… не в настроении, — в совокупности с запинкой, прозвучало не очень убедительно. Осаму прищурился и окинул его подозрительным взглядом. — Ты что-то недоговариваешь. Тонкие брови тут же поползли к переносице. Скрестив руки на груди, Акутагава забарабанил пальцами по плечу. — С чего бы мне недоговаривать о чём-то? Пф. Что за идиотизм? Кожа покрылась мурашками и Рюноске по инерции втянул голову в плечи, когда перед его лицом резко возник Чуя и блеснув линзами очков, смерил крайне серьёзным взглядом. Акутагава даже шаг замедлил, не понимая, что происходит и какого чёрта Чуя так пристально пялится на него. Но на этом странности не закончились, Чуя провёл рукой по воздуху снизу-вверх несколько раз, словно стоял сейчас не в паре сантиметров от Рюноске, а над чашкой ароматного супа, на мгновение прикрыл глаза и тут же широко раскрыв их, что-то негромко промычал и кивнул. — Сеньор, вы тоже чувствуете это? — крайне серьёзным тоном обратился к Осаму. Рюноске перевёл взгляд на Дазая и тот с тем же серьёзным видом, словно чёртов доктор медицинских наук, утвердительно покивал, приложив пальцы к подбородку. — Несомненно, — выдал он, сканируя Рюноске слегка прищуренным взглядом. — Сомнений быть не может. Я узнаю этот запах из тысячи… Нет! — воскликнул он, подняв палец вверх. — Из миллиона! — Ч… Что? Да о чём вы вообще?! — Рюноске уже начинал терять терпение. О каком запахе вообще речь? От него пахнет? Да быть этого не может, он перед выходом принял душ и позавтракал стандартным джемом с чаем. Да и после этого… После этого он вообще-то зубы почистил! А паста между прочим с ароматом малины была! Ребята словно дожидались, пока Рюноске окончательно себя накрутит, хранили минуту молчания и только после этого, приблизившись и расплывшись в хитрых ухмылках, синхронно выдали: — Пахнет секретиками! — Ах, секретики и от нас! — притворно удивившись, Чуя схватился за сердце и покачал головой. — От любимых и самых лучших друзей! — воскликнул Дазай и тоже схватился за сердце, утирая второй рукой невидимые слёзы. Если бы Рюноске мог, он бы разразился ругательствами на весь торговый центр. Но здесь слишком много людей, а привлекать к себе излишнее внимание мальчик не любил, потому закатив глаза и страдальчески простонав, отпихнул в стороны смеющихся идиотов-шутников и быстро зашагал вперёд. Вселенная пребывала сегодня явно не на его стороне, точнее, вчера она тоже не шибко благосклонностью в его сторону бросалась, да и позавчера, и поза-позавчера… Окей. Эту тему лучше опустить. Но, боже! Рюноске просто хотел следовать просьбе друга и игнорируя нависшую над ними всеми плаху из красных шариков, провести хотя бы этот день без ощущения скоропостижной смерти. Он просто желал спокойствия. Хотя бы иллюзорного. Хотя бы на один день. Ацуши хоть и наивный до чёртиков, но рациональное зерно в его словах присутствовало. А Рюноске слишком слаб перед просьбами, обещающими обыденность и отсутствие всяких монстров. Но как бы он этого не желал, всё уже вчера вечером, стоило переступить порог дома, покатилось по пи… — Ай-яй-яй! Сеньор Рюноске, не думали же вы, что сможете сбежать от нас? — Колись давай. В жизни не поверю, что ты не знаешь чего-то о Гин. Вот по чему вчера всё покатилось, продолжалось по сию минуту. Особенно это ощутилось, стоило цепким пальчикам друзей сжаться на плечах, а чрезмерно любознательным носам едва не ткнуться в щёки. Честно говоря, Акутагава сейчас ощущал себя так, словно оказался в ловушке: зажатый крайне опасными хищниками со всех сторон и без единого шанса на спасение. Да что ж такое! Акутагава возжелал завыть в небеса и просто вывалить друзьям всё, как на духу, лишь бы отстали уже. Но грозный, едва не крошащийся льдом голос сестры в голове заставил поёжиться и мгновенно прикусить язык. Передёрнув плечами, Рюноске нахмурился и помахал рукой, явно давая понять, что ему нужно пространство. Особенно его лёгким. Дышать, пусть и в огромном, но забитом людьми помещении и так задача не из простых. Ребята отступили от него на шаг, но лишь на несколько мгновений, ведь стоило Рюноске заговорить — снова прилипли и… Ай, к чёрту. — Нет у меня никаких секретиков. Просто… — он посмотрел на укрытую лёгкой, синей ветровкой спину сестры и вздохнул. Помахал рукой, но в этот раз не для того, чтобы отогнать друзей-липучек, а словно пытался подобрать слова. — Не приставайте к ней. Может снова кошмар приснился. — Но ты же говорил, что ей перестали сниться кошмары, — в этот раз Накахара снизил голос до шёпота, так как идущий неподалёку Ацуши мог их услышать. Расстраивать друга они не хотели, ведь пообещали не затрагивать тему с клоуном, хотя бы сегодня. Накаджима выглядел… Ну, учитывая его ранения, не совсем свежим и сияющим. Но, тем не менее, Ацуши старался быть бодрячком и максимально абстрагироваться от того дерьма, в котором они все увязли по самую макушку. Он шёл вместе с Тачи и то и дело указывал рукой на разные магазинчики, что-то увлечённо рассказывая. — Не знаю, — Рюноске потёр пальцем царапину на щеке. — Она такая с самого утра. Мне ничего не рассказывала. Может с твоей сестрой поделилась. — Элис не выглядит недовольной. — При чём тут настроение этой занозы? — спросил Чуя, не совсем понимая к чему клонит Дазай. — Да это же просто! — подняв палец вверх, Осаму улыбнулся. — Девчонки — они, как пчёлы. Обидишь одну, на тебя нападут все. Они даже ходят все вместе. Типа один большой улей. Поэтому странно, что из них двоих, — он указал пальцем в сторону девочек, — пышёт огнём только Гин. Да и не думаю, что в этот раз к её настроению причастны кошмары. Гин ещё даже из автобуса не вышла, а я уже видел, как она мысленно нам хребты попереломала. Вся тёмная материя этого дьявола в юбке направлена исключительно на нас, то есть, мы чем-то её разозлили. А раз вчера она тусовалась с Элис, значит успела ей обо всём рассказать. И теперь возникает логический вопрос: почему Гин излучает ауру смерти, а Элис, имеющая жало вместо языка, ни разу им не воспользовалась и не попыталась уничтожить нас во имя своей лучшей подруги? Это же вообще не по правилам! — Ты назвал Гин дьяволом в юбке? — неверяще прошептал Рюноске, после чего нахмурился и снова зашипел змеёй, тыкая пальцем в грудь друга. — Осаму, чёрт тебя дери! А если она услышит? Хочешь ещё более мучительной смерти? Осаму тут же поднял руки перед собой и замахав ими, засмеялся. — Серьёзно? Тебя только это из всего сказанного волнует? Рюноске открыл уже было рот, но его перебил Чуя. — А что? Звучит круто. Дья-вол в юб-ке, — задумчиво произнёс он по слогам, словно пытался распробовать каждую букву на вкус, после чего сразу улыбнулся. — Хорошее имя для главной антагонистки. Получше всякой Гепарды будет. Да и костюмчик у неё так себе. — Во-от. Дело говоришь, слизень, — Осаму быстро закивал. — Напомни мне потом нарисовать с тобой всё это мракобесие. Думаю, Гин понравится, — он выставил перед собой руки, согнув все пальцы, кроме указательных и больших, соединяя их в небольшой прямоугольник и прищурив один глаз, посмотрел сквозь своеобразную рамку на девочек. — Можно ещё Элис в образе Чудо-женщины добавить. — М-м-м, — Чуя согласно покачал головой. — Можно в этот раз сделать её образ более мрачным. Осаму щелкнул пальцами в сторону Чуи, полностью поворачиваясь к нему и автоматически перекидывая руку через шею Рюноске, буквально повисая на нём. — Типа вселенной, где Диана злодейка, а Дьявол в юбке её верная соратница. — Ага, — Накахара довольно улыбнулся, поняв, что друг уловил ход его мыслей. Он, вторя Осаму, сжал Рюноске в недообъятиях, повисая на нём и придвигаясь ближе. — Можно добавить каких-нибудь шипов, рокерских сапог с кучей заклёпок и… И татуировки! Обязательно татуировки! — У Элис будет лассо с шипами в каплях крови, а у Гин гитара с алыми разводами! Типа, она будет сносить ей бошки героям! — О-о-о! А во время сражения, пока Гин рубит бошки и играет на гитаре, Элис будет петь! Они на мгновение замерли, таращась друг на друга, совершенно не замечая, как у Акутагавы выступила вена на виске и одновременно, громко запели. — Just call my name, 'cause I'll hear you scream! Master! Master! Учитывая их детские, немного писклявые голоса, уходящие просто в дикую, скрежещущую фальшь, не обернулся на них разве что глухой. Ребят вот вообще ничего не смущало, их всеобщее внимание ни капельки не волновало, а вот стоящий между ними Рюноске явно прокатился по всем кругам ада, сначала побледнев, а после, заметив, как стоящая неподалёку группа подростков тычет в них пальцем и смеётся — покраснел настолько стремительно и ярко, что неоновый цвет показался лишь тусклой пародией, по сравнению с ним. Воспользовавшись тем, что горе-певцы висят на нём, как на чёртовой вешалке, Акутагава мгновенно закрыл им рты, прижимая пустые головёшки к висящему на груди полароиду и зашипел, жалея лишь о том, что у него нет третьей руки — ингалятор сейчас пришёлся бы очень кстати. Но это так, второстепенное. Желание свернуть шеи дорогим сердцу друзьям перечёркивало любые, даже жизненно необходимые потребности. — Издадите ещё хоть один звук и собственноручно отправлю вас в ад. От подобного тона и взгляда даже старшеклассники обходили Рюноске стороной, не желая с ним связываться. Мало ли этот мелкий чёрт и правда умеет проклятия насылать. Ну очень уж жутко становилось. Рюноске часто козырял этой своей фишкой, порой даже не раскрывая рта. Одного взгляда хватало. Только вот, походу, то ли где-то сноровку подрастерял, то ли друзья совсем уж непробиваемыми стали, но что один, что второй, даже на мгновение не устрашились. Да что устрашились! Хотя бы пристыдились что ли! Но нет! Улыбались, лисы такие, да глазами сверкали, довольные выходкой. Боже, у Рюноске сейчас действительно глаз задёргается. Дазай хихикнул, убирая руку ото рта. — Угрюмый вампирёныш застесня-ялся. Прелесть-то какая. — Кому расскажи — не поверят, — не остался в стороне Чуя. И… Чёрт, лучше бы они оба продолжали хранить молчание, потому как Рюноске мгновенно взорвался. Без преувеличений. В какой-то момент показалось, что у него пар из ушей повалит. Но нет, это просто вторая волна смущения прокатилась по нему скоростным поездом. Уткнувшись ладонями в лица друзей, Рюноске отпихнул их в стороны и тяжёлыми, едва не крошащим плитку под ногами шагами направился в сторону Ацуши и Тачихары — его новая обитель тишины и спокойствия. Там, среди этих бесов ему не место. Там его предали и заставили страдать. Там у него не осталось друзей, только два исчадия ада за спиной. Акутагава мастерски проигнорировал смех и возмущённое «Изверг! Ты запачкал мне очки!», лишь вздёрнул руку вверх, показывая средний палец. Какая-то проходящая мимо женщина громко ахнула, наблюдая неприличный жест, но Акутагава более не обращал ни на кого внимания. Втиснувшись между Мичи и Ацуши, схватил тех под руками и используя силу гнева и ненависти ко всему человечеству, потащил их к магазину с мороженым на втором этаже. Ему срочно требовалось заесть стресс. А что в таких ситуация помогает лучше всего? Верно — инжирное мороженое с кучей шоколадного сиропа и горой разномастной, цветной посыпки. К сожалению или к счастью, Акутагава так и не смог понять, но стоило ему забрать свою сахарную бомбу, как остальная банда подтянулась в ту же секунду, окружая его со всех сторон и едва не оглушая. Кто-то из ребят начал спорить какое лучше, кто-то попытался уговорить продавщицу добавить алкоголя. Ну он же числится в списке сиропов, как это детям не продадите? Где вы вообще детей видите? Здесь все взрослые, вообще-то! Что за несправедливость, дамочка? Подайте книгу жалоб! — Не удивлюсь, если нас занесут в чёрный список и больше не пустят сюда, — спокойно проговорил Рюноске, подцепляя ложечкой немного мороженого и отправляя в рот. Свой заказ он получил раньше всех, а потому стоял сейчас в стороне и с непробиваемым выражением наблюдал за разворачивающимся у кассы представлением. Смертельный вулкан смущения и ненависти ко всему живому затих, а потому мальчик пребывал сейчас в относительном спокойствии, да мысленно сочувствовал несчастной женщине, что округлив глаза, не знала, что ей делать: сбежать и от души поплакать или продолжить работу. — Хах. Да. Они сегодня довольно шумные. Рюноске перевёл взгляд с требующей попробовать все виды мороженого Элис, на Мичизу. Тот стоял рядом с ним, скрестив руки на груди и ковыряя носком кеда плитку на полу. Его взгляд прикован к друзьям, но складывалось ощущение, что смотрел он не на них, а куда-то сквозь. Губа то и дело оказывалась закушенной, а пальцы левой руки без остановки теребили край рукава футболки. Окинув друга внимательным взглядом, Акутагава чуть склонил голову к плечу. — Всё нормально? — М? — Мичи тут же повернулся к нему, переставая измываться над рукавом и улыбнулся. — Ты о чём? — Ты какой-то нервный. Всё в порядке? — О, — Тачихара заулыбался пуще прежнего, взлохматил ладонью волосы на затылке и коротко рассмеялся. — Да, всё отлично. Круто. Никаких проблем, — он переминулся с ноги на ногу и снова посмотрел в сторону ребят. Рюноске на поток нервной речи только бровь изогнул, его взгляд буквально кричал, что он не поверил в заверения друга ни на йоту. Ацуши и то правдоподобнее врёт. Да что уж там, сам Рюноске, никогда не умеющий врать, сегодня и то лучше с этим справился, чем Мичизу сейчас. Мальчик проследил за взглядом янтарных глаз и на его лице отразилось лёгкое недоумение. Он уже открыл было рот, но Мичизу громко воскликнул: «А вот и моя прелесть!» и унёсся в сторону кассы, оставляя Рюноске с ворохом невысказанных вопросов. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем все наконец-то забрали своё мороженое, а продавщица свободно выдохнула, зарекаясь более не связываться ни с рыжими, ни с бинтованными, ни с ангельскими на вид детьми. Для себя она решила запомнить черноволосую девочку и в будущем по возможности уходить на перерыв, завидев её на горизонте. Потому что мурашки шли по коже от одного только взгляда, а когда она хлопнула ладонью по стойке, оставляя несколько купюр и потребовала залить шесть шоколадных шариков бутылкой коньяка, женщина на мгновение выпала в осадок. Максимум, что она смогла сделать в этой непростой ситуации — предложить девочке самый большой стакан молочного коктейля. Два по цене одного, если хотите, только забирайте побыстрее и не распугивайте других клиентов. Девочка сверлила её тяжёлым взглядом долгую минуту, после чего — слава всем богам — согласно кивнула. Найти подходящий свободный столик на семерых человек оказалось не так-то просто, но выполнимо. Фудкорт занимал большую часть этажа, а потому практически всё свободное пространство занимали небольшие столики, стулья и прилегающие к стеклянному ограждению диванчики. Ребята смогли отыскать самое козырное на их взгляд место. Между пиццерией и бургерной как раз стоял П-образный диван со столиком и раскинувшимся сверху декоративным деревом, отдалённо похожим на сакуру. Его ствол уходил глубоко в стену, а длинные, пышные ветви нависали сверху, укрывая лёгкой тенью. Небольшие розовые цветы редкой россыпью мелькали на ветвях, а перья парочки искусственных птичек красиво переливались в сете ламп. Подобные украшения мелькали по всему этажу, где-то даже стояли живые цветы в горшках, уже начинающие подсыхать на кончиках листьев, но в основном преобладали искусственные. Точно такое же дерево, как у них над головой, ребята заприметили рядом с McDonald's, но там оно смотрелось не настолько органично. Так что место считалось по праву самым козырным. — Итак, — закинув ногу на ногу, Элис откинулась на спинку дивана и помахала в воздухе маленькой ложечкой для мороженого. — К моему великому сожалению, мы с вами сейчас не ради репетиции собрались, а просто потусить. И так как я не знаю, как обычно ведут себя задроты в дикой природе, то попрошу ввести в курс дела. Стоило Ацуши открыть рот, как Элис снова заговорила и взмахнула ложечкой с таким видом, словно собиралась отдать приказ об отсечении головы. — И. Хочу предупредить, что ни в какие аркады и другие стрёмные, задротские места мы не пойдём. Я тут только ради Гин, — она на мгновение задумалась и тут же, улыбнувшись, указала ложечкой на Чую. — Ну и чтоб тебя позлить, лузер. Наслаждайся моим обществом. Чуя словно получил ножевое прямо в печень. Настолько много боли отразилось на его лице. — Много чести для какой-то малявки, — вздёрнув подбородок, он, не оставаясь в долгу, указал своей ложечкой на Элис. — Мы пойдём туда, куда захотим, а ты можешь идти в магазинчик Барби и выискивать нового Кена. Ах, нет, подожди! — его губы растянулись в злобной усмешке. — Тебе их и дома хватает. Огай же подарил тебе неделю назад новенького. Как раз вечеринку устроишь с пятнадцатью остальными. Извращенка. Ребята тут же прыснули со смеху, даже Гин, отвернув голову в сторону тихо усмехнулась, сразу же делая вид, что закашлялась. Щёки Элис мгновенно побагровели. Ох. Пиздец неловко. Особенно когда даже лучшая подруга не знала об этом её увлечении с пятнадцатью Кенами. Ну нравятся ей любовные многоугольники и битва насмерть за сердце любимой! Отстаньте от неё, ей вообще-то одиннадцать! Она имеет полное право играть в куклы и создавать собственные гаремы! Чёртов Чуя! Начал с козырей. А ведь ничего не предвещало беды. Ну ничего, Элис тоже подготовилась к сегодняшнему походу. Ей, что не удивительно, тоже есть что рассказать. Не смотря на жгучее смущение, Элис усмехнулась зеркально брату и снова ткнула в его сторону ложечкой. — И кто из нас ещё извращенец. Не я сижу часами в комнате, зачитываясь письмами от поклонниц и улыбаясь, как идиот! На этом моменте ребята едва не поперхнулись мороженым, тут же переводя заинтересованные взгляды на Чую. Нет, ну а что? Не каждый день узнаешь, что вот этой миловидной, рыжей машине для убийств кто-то в чувствах признаётся. Это же… Это так забавно и необычно! У Чуи щёки ярко-пунцовые стали и едва глаз не задёргался, когда Элис продолжила. — Небось всякую непотребщину пишут, — она приложила руку к сердцу и заговорила тоненьким, писклявым голоском, при этом быстро хлопая ресницами. — Ох, Задрот-сан, а вам нравятся больше яблочки или дыньки, у меня пока что виноградинки, но молю, не топчите сердце, я ведь ещё расту, скоро… — Ты где этого набралась?! — едва не переходя на позорный писк, воскликнул Чуя, чувствуя, как горит уже не только лицо. Да он такими темпами скоро в факел превратится и прахом по торговому центру разлетится. — Не было такого! И что за сравнения такие?! Я все твои книги и комиксы выброшу! Особенно ту, что ты прячешь под зайцем! — Только попробуй, засранец! — подавшись вперёд, Элис с ещё большей угрозой в голосе ткнула в Чую ложечкой. Будь на её месте меч, она уже давно снесла бы голову нерадивому братцу. — Я знаю, какие «комиксы» ты хранишь под матрасом. Поверь, месть не заставит себя ждать. — Ну давай, рискни, — Чуя тоже подался вперёд, тыкая в сторону девочки ложечкой, как смертельным оружием. — Извращенка. Секундная пауза, меж их взглядов заискрилась молния. — Задрот! — Обжора! — Кретин! — Дура! С каждым словом они наклонялись друг к другу всё ближе и ближе, пока между их лицами не осталось пары сантиметров. Оба тяжело дышали, как после длительного забега и раскраснелись. У Элис вся причёска растрепалась, а один локон так вообще на глаза упал. У Чуе же очки запотели, а рыжие кудри мало чем отличались по состоянию от сестринских. Они зависли в таком положении на несколько мгновений, едва не стукаясь лбами. Неожиданные, громкие хлопки заставили их вздрогнуть и резко отпрянуть друг от друга, буквально падая на место и скрестив руки на груди, отвернуть головы, надув губы. — Боже, какая прелесть, — Осаму утёр невидимые слёзы. — Элис, тебе обязательно нужно взять Чую в драм кружок. Какие эмоции, какая страсть! Вдвоём вы покорите сцену! Такая сильная и прекрасная любовь может зародиться только между братом и сестрой. А какие подробности из жизни! Сколько компромата! — Боже, да заткнись ты! — прошипел Чуя, закидывая в рот побольше мороженого и желая если не стать невидимым, то провалиться сквозь землю сию секунду. Осаму, казалось, все его слова пропустил мимо ушей, так как с неменьшим восторгом и любопытством, присущим только человеку с наглухо отбитым инстинктом самосохранения, продолжил терроризировать Чую. — У Чуи появились поклонницы? И часто тебе пишут? Ох, в следующий раз ты просто обязан почитать мне все эти любовные мемуа… Договорить он не смог бы, даже если бы очень сильно захотел. Чуя в одно мгновение схватил его за шкирку и повалив себе на колени запихнул полную ложку мороженого в рот, удерживая на месте. Осаму что-то пропищал, пару раз попытался вырваться, но после угрозы, ощутить эту самую ложку глубоко в глотке, затих, и в итоге, воспользовавшись редким случаем, развалился на коленях друга, клятвенно сохраняя молчание, как того от него и добивались. Ребята ещё добрые двадцать минут обсуждали кому и сколько вручали писем с признаниями. Оказалось, что у Ацуши их больше всех среди мальчишек: ну, оно и не удивительно, учитывая насколько он был милым и вежливым с окружающими людьми. Среди девчонок, естественно, первенство держала Элис. У неё на день всех влюблённых едва рюкзак не лопался, а почтовый ящик, подобно больному плевритом, выхаркивал вместо сгустков крови, комки писем. Тачихару, что удивительно, девчонки вниманием так же не обделили. Горой писем, он, конечно, не мог похвастаться, но несколько раз в год, что-нибудь амурное в почтовике, да находил. Дазаю посчастливилось наткнуться на такого рода письма лишь пару раз, после чего те отправлялись прямиком в мусорку, о чём он, конечно же, не упомянул. А вот Акутагавы похвастаться обилием хотя бы одного письма не могли. Скорее всего их тайные воздыхатели просто напросто боялись им что-то писать, переживая за собственную шкуру и ожидая после признания, проклятий на семь поколений вперёд. В какой-то момент Чуя с Элис случайно столкнулись ногами под столом и… Здесь явно вмешались высшие силы, раз эта парочка смогла вовремя угомониться и не переломать друг другу ноги. — Ну раз все конфликты улажены, — Ацуши хлопнул в ладоши, окидывая взглядом наконец-то притихших ребят, — я бы хотел предложить парочку вариантов. И нет, — поймав на себе недобрый взгляд Элис, он мягко улыбнулся, — никаких аркад. Вариант первый: кино. Из новинок там сейчас ничего интересного нет, но есть парочка фильмов, которые ещё не убрали из проката. — М? И что за фильмы? Если это ваши очередные ужасы с кучей кровищи и нереалистичными монстрами, то я пас. — Один из них ужастик. Но! — он быстро выставил палец, не давая Элис вставить ещё с десяток слов. — Там очень классный сюжет, офигенный грим и вроде как не должно быть много крови. — А второй? — оперевшись локтём о стол и подперев щёку ладонью, Элис бросила мимолётный взгляд на Ацуши и отправила порцию уже изрядно подтаявшего мороженного в рот. — Мультфильм Хаяо Миядзаки. Назы… — О! — Элис резко выставила ложечку вперёд, отчего на стол приземлилось несколько зелёных капель. — Можешь не продолжать. Идём на него. — Ты не можешь так просто выбрать мультфильм, даже не зная о чём он, — возразил Рюноске. — Пф. Мне не нужно знать о чём он. Все мультфильмы Хаяо Миядзаки прекрасны. — Их всего три, — проговорил Осаму, не поднимая головы с колен Чуи и вытянув руку вверх, показал три пальца, после чего согнул все кроме большого и показал им вниз. — Не факт, что четвёртый не окажется фигнёй. — Он уже почти три месяца в прокате, — снова подал голос Ацуши. — Довольно большой срок для неудачного мультфильма. — Вот-вот, — Элис согласно кивнула. — Так что никаких возражений от задротов, незнающих толк в искусстве, не принимаю. Ребята только и смогли, что обречённо вздохнуть и согласиться. Возможно мультфильм и правда окажется хорошим, а может самым скучнейшим дерьмом, как последняя часть Скуби-Ду. Но кто они такие, чтобы спорить с неожиданно объединившимися Ацуши и Элис. Да и Гин вроде тоже понравилась эта идея. Так что… Ну, без вариантов. — А какой второй вариант? — спросил Мичи, переводя взгляд от размазанного по стенкам чашечки шоколадного мороженого на Ацуши. Он сегодня был крайне молчаливым и дёрганным, чего не могли не заметить остальные, но приставать к нему с расспросами, помимо Рюноске, пока никто не спешил. Все примерно догадывались в чём причина такого поведения. У причины этой были рыжие волосы, ореховые глаза и едва заметная, неловкая улыбка. Ребята всё прекрасно понимали, но в присутствии Ацуши и тем более Гин с Элис не рисковали произносить имя мертвеца. Девочки заслуживали, точнее, ради собственной безопасности, они должны знать правду, но не сейчас. Портить спокойную, привычную их обычным прогулкам атмосферу хотелось меньше всего. Если уж и делать вид, что всё хорошо, то до конца. Ацуши как-то подозрительно загадочно улыбнулся. — О. Я уверен, что все будут в восторге. Но давайте прибережём десерт напоследок. А пока что предлагаю пойти в кино, — он достал из кармана шорт семь билетиков и сверкая брекетами в широкой улыбке, помахал ими перед лицом. Ребята, раскрыв рты, удивлённо захлопали глазами. Гвалт из голосов мгновенно заполнил их небольшое козырное местечко. — Ты когда успел?! — Как узнал на что пойдём? — Твою мать, да он видит будущее! — Никаких суперспособностей. Всё расскажу по дороге, — наконец сказал он, когда шесть пар глаз уставились на него в ожидании ответов. — А сейчас, — он бегло посмотрел на часы на руке Рюноске и хлопнул в ладоши, — нам пора выдвигаться. До начала осталось десять минут. Ребята, словно болванчики, одновременно закивали, подскакивая со своих мест. Никто даже не пытался скрывать разыгравшегося интереса. Стоило им отойти от столика, как все тут же снова окружили Ацуши. — Ну так что? Откуда билеты взял? — Ограбил многодетную мамочку? — Мы же вместе приехали и не расходились после. Ты у магазинчиков околачивался всё время. Кого-то из знакомых встретил? Ацуши посмотрел на Осаму и согласно кивнул, чем вызвал в головах друзей ещё большее количество вопросов. Знакомых у Ацуши, помимо клуба неудачников было… Ну, не то что бы много. — Помните Люси? Я про неё как-то рассказывал. — А. Это та грубиянка из детдома? — спросил Чуя, на что Ацуши неловко посмеялся и тут же вздрогнул, словно та самая Люси могла их услышать. — Не такая уж она и грубиянка… Просто очень прямолинейна. Мы с ней переписываемся иногда, недавно она рассказала, что нашла новую работу. Мы немного поболтали и оказалось, что она работает здесь, в кинотеатре, контролёром на входе в зал. Ну и я ей утром позвонил, попросил купить билеты заранее. А пока внизу ходили, встретил и забрал, — он снова улыбнулся и пожал плечами. — Вот и всё. Никаких суперспособностей. — Да ты мозг! — А Ацуши-кун, тот ещё чертёнок, — приобняв мальчика за плечи, Осаму игриво подёргал бровями. — Весь такой из себя скромняшка, а на деле тот ещё сердцеед. — Боже, Осаму, не говори такого! — Ацуши встряхнул головой, чувствуя как горят щёки. — Во-первых, ей девятнадцать. А во-вторых, она мне, как сестра. — Ох, Ацуши-кун, ты просто ничего не понимаешь, — Элис покачала головой, в её глазах поселились самые настоящие чертята. — Запретные отношения отношения между братом и сестрой, это же так романтично! Молниеносная реакция со стороны Рюноске и Чуи была ожидаема. Те скривились, вывалив языки, словно их сейчас стошнит. Элис тут же бросила на них злобный, полный отвращения взгляд, уперев руки в бока. — А вы, придурки, даже не думайте о подобном! — она встретилась взглядом с зеркально похожими на её глазами и мгновенно скривилась. — Бо-оже, твоя рожа вызывает у меня несварение, — они смотрели друг на друга неотрывно несколько секунд, после чего Элис сначала побледнела, потом густо покраснела и с ужасом в глазах закрыла лицо руками, быстро тряся головой. — Нет-нет! Боже, какой ужас! Оно в моей голове! Я вижу это как наяву! — Нахрена ты вообще представляешь это?! — воскликнул Чуя. У него всегда была слишком хорошая фантазия и работала она порой против его воли: молниеносно и слишком красочно. В голове тут же возник образ того, как он и Элис тянутся друг к другу губами, запечатлевая громкий чмок. У Накахары от этого кожа мурашками покрылась и стремительно побледнела. Он быстро затряс головой, искренне жалея о том, что теперь не сможет развидеть этого ужаса. — Кто-нибудь, убейте меня! Это пытка! Оно выжигает мои глаза! Осаму громко засмеялся, наблюдая за страданиями Элис и Чуи. У Гин с Рюноске в отличие от них такой бурной реакции не последовало, они просто переглянулись и высунув языки, выдали громкое «Фу!». Не смотря на всеобщее желание не продолжать эту треклятую и теперь запретную в их компании тему, Осаму только больше раззадорился. — Но почему мы говорим только о братьях и сёстрах? Отношения между братьями, между прочим, тоже достаточно популярны. Что в средневековье, что сейчас. Ответом ему были тяжёлые, вымученные стоны. Теперь уже Тачихара стремительно бледнел и смотрел на него с затаённым ужасом. — Пожалуйста, не говори об этом. — Да где вы этого дерьма вообще набрались, извращенцы?! — воскликнул Чуя. Элис с Дазаем неожиданно оказались на одной волне со своими тараканами и Накахара уже и не знал, плакать ему или смеяться. — Книги, — одновременно выдали они, на что молчавший до этого Рюноске прикрыл рукой глаза и застонал. — Нужно попросить Танаку-сан гнать вас палками из библиотеки. — Как жестоко! — Осаму приоткрыл в возмущении рот. — Даже не думай об этом! Моя святая обитель неприкосновенна! Элис на это ничего не сказала, лишь громко фыркнула, прекрасно зная, что никто в этом городе не сможет остановить её от посещения отдела с романами для взрослых. Даже этот зануда Куникида, который из раза в раз отнимает книги и велит идти юной леди в те отделы, которые ей положены по возрасту. У Элис есть свои лазейки и несколько взрослых знакомых в школе. Так что угрозы Рюноске — пустой звук. — О! Я тут кое что вспомнил! — воскликнул Ацуши, хлопнув в ладоши. — А вы знали, что семья Уит… — Нет! — тут же хором отозвались ребята, на что Накаджима удивлённо захлопал глазами. Зная Ацуши, возникший в его голове рандомный факт или история будут не из самых приятных. А если ещё и учитывать развернувшуюся сейчас тему… Нет, пожалуйста. Они правда не хотят больше участвовать в этом. — Какие вы скучные, — протянул Осаму, закатывая глаза. За всеми этими разговорами ребята даже не заметили, что уже пришли. У входа в зал их, что удивительно, встретила не Люси, а другая девушка контролёр. На логичный вопрос от ребят «А где?», девушка ответила: «Обеденный перерыв». Грустно, конечно, ведь увидеть Люси хотелось всем, но видимо звёзды не сошлись. В любом случае, расстраиваться они не спешили. Не в последний раз ведь посещают это место. В следующий раз обязательно выловят и познакомятся с ней поближе. Когда билетики оказались пробиты, а ведёрки с попкорном и бутылки с газировкой разошлись по рукам, ребята с каким-то затаённым трепетом зашли внутрь. Последний их поход в кинотеатр был больше года назад, ещё до того как проводка Кинемолэнда замкнула и единственный кинотеатр в Йокогаме сгорел. Благо всё произошло ночью, когда не было сеансов и обошлось без жертв. С того момента ночь кино стала ещё более актуальной в их компании, чем прежде. На большом экране новинки теперь не посмотришь, что в некоторой степени грустно. Никакой телевизор не сравнится с атмосферой кинотеатра. Но ребята не жаловались, устраивали ночёвки друг у друга и просто наслаждались новинками кино все вместе. Зато теперь, с открытием нового кинотеатра, хоть путь до него и не близок, в животе бабочки порхали от предвкушения. Да, мультфильм на который они шли не будет полниться кровавыми сценами, захватывающей дух динамикой и леденящей душу атмосферой, но это и не важно. Та атмосфера, что всегда присутствовала в кинозале по своему восхитительна. Длинные ряды сидений, пихание и совершенно не тихие переговоры друг с другом, шипение вскрытых бутылок газировки, хруст попкорна, медленно гаснущий свет и вспыхнувший во тьме большой экран… Как же этого не хватало. Стоило светло-голубому фону появиться на экране, а первым нотам волынки влиться в уши, как все разговоры мгновенно затихли. Загребая пальцами горсть попкорна, ребята бросали его в рот и неотрывно смотрели на маленькое белое существо, что гордо вышагивало с мешочком на спине под звуковое сопровождение оркестра и роняло за собой зёрнышки, из которых быстро прорастали листики, тут же превращающиеся в ещё более несуразных, маленьких существ и начинающих открывать рот, имитируя пение. Они тянулись то вверх, то вниз, словно веточки дерева и вскоре, подпрыгнув, превратились в название мультфильма. К весёлым нотам вскоре добавилось звонкое, радостное пение женщины. Идём гулять! Идём гулять! Мне так хорошо! Такая добрая, милая атмосфера с первых секунд расположила к себе даже скептика Рюноске. А может ему просто стало легче, когда сидящая рядом Гин положила голову ему на плечо и заметно расслабилась. Рюноске даже улыбнулся едва заметно и переведя взгляд на экран, чуть подвинул в сторону сестры попкорн. Бежим к лесу на перегонки. Наверное стоило позже поблагодарить Ацуши за выбор мультфильма. Тот комфорт и атмосфера, что он пытался создать сегодня для ребят, значил для Гин намного больше, чем кто-либо мог подумать. У меня столько друзей. Я так счастлива! И Рюноске был ему за это очень благодарен.

***

— Почему в нашем лесу не водится таких хранителей? Где справедливость? — раздосадованно проныл Осаму, всплеснув руками. Мальчишки согласно закивали, прекрасно понимая о чём говорит Дазай. Им-то вместо добродушного пушистика и его мини-версий вселенная подкинула злобного клоуна-людоеда. Навряд ли тот стал бы помогать потерявшимся детям, скорее сожрал бы их и косточек не оставил. Сеанс закончился минут десять назад и теперь ребята неспешно вышагивали по торговому центру, обсуждая мультфильм. Стоило сказать — под впечатлением остались все. Ничего сверхъестественного или супер крутого в мультфильме не произошло, но невероятно спокойная и добрая атмосфера вкупе с милейшими персонажами, затронула струны в сердечках каждого из ребят. — Я бы хотел прокатиться на котобусе, — вздохнув, мечтательно протянул Ацуши. — Вы только представьте как там мягко и уютно. Ещё и на город сверху можно посмотреть. — А мне кажется, автор немного попутал жанры, — сказал Рюноске. — Это же стандартная база для любого ужастика, — начал объяснять он, заметив вопросительные взгляды. — Семья переезжает в глушь, дом старый, населён всякой нечистью, ещё и слухи среди жителей о духах в лесу ходят. Главные герои дети, что уже о многом говорит. Да и отец за ними не слишком следит, уходя с головой в работу. Вы только вспомните сцену, где девочки стояли в ливень на остановке вместе с Тоторо. Добавить немного мрачности и вуаля! Не добродушный хранитель леса, а злобный пожиратель людей, что теряются в его лесах. Котобус между прочим тоже жуткий. Вы же к нему внутрь садитесь. Буквально. Он мог бы выделять кислоту и переваривать… — А ну-ка стоп! — воскликнула Элис, тыкая в Рюноске указательным пальцем. В голубых глазах вспыхнул праведный гнев. — Не смей превращать шедевр в дешевый ужастик! Тоторо — самая добрая в мире душа! И он не ест людей! — Про котобус ты хорошо подметил, — сказал Чуя, игнорируя испепеляющий взгляд сестры. — Мне тоже показался жутким момент, когда девочки сели к нему внутрь, — подала голос Гин и ребята согласно закивали. — Ты должна была бороться со злом, а не примкнуть к нему! — воскликнула Элис и разочарованно застонала, чувствуя, как единственная, верная и дорогая ей подруга только что предала её, перейдя на тёмную сторону. Чёртовы задроты! — А вообще, знаете, — проговорил Дазай и подняв палец вверх, улыбнулся. — Тоторо необязательно убивать всех подряд. Он мог бы, скажем, питаться только детьми. Вот эти его маленькие прихвостни могли бы с лёгкостью дурманить детишкам головы своим милым видом и заманивать в гущу леса к своему хозяину. А вот котобус специализировался бы именно на потеряшках. Представьте, что вы потерялись в лесу или посреди дороги и тут к вам прилетает этот котяра и предлагает подбросить до дома. Ну какой ребёнок откажет котику? Ребята на мгновение представили всё это, только вот воображение при фразе «ест детей», подкинуло не пушистого хранителя и кота переростка, а размалёванное, жутко улыбающееся лицо, скалящее окровавленные клыки и грызущее детскую оторванную руку. Мальчишек моментально передёрнуло. — А вообще, мне даже больше нравится оригинал, — быстро проговорил Чуя, желая как можно скорее выкинуть из головы проклятущий образ клоуна. — Угу, — согласно закивали Ацуши и Рюноске. — Милые хранители леса мне как-то больше по душе, — нервно посмеиваясь, проговорил Тачи. На удивление и облегчение Элис, все резко решили, что нынешний жанр у мультфильма самый подходящий и больше никто превращать его в дешёвый ужастик не стал. Так, прыгая с темы на тему, ребята неспешно прогуливались по второму этажу, после чего поднялись на третий, то снова возвращаясь к обсуждению мультфильма, то забегая в попадающиеся на пути магазинчики и разве что не устраивая там погром, рассматривая и трогая буквально всё, что могло привлечь их внимание. Последним местом, куда они успели забежать, прежде чем отправиться во второе в списке Ацуши место после кино, оказался огромный магазин одежды. И это стало фатальной ошибкой. Для охранника на входе, что пропустил их внутрь. Потому что стоило оказаться внутри, как у ребят глаза загорелись от обилия цветов, дизайнов и облепленных чудаковатыми модными тряпками манекенов. Не прошло и десяти минут, как каждый успел понабрать горы тряпья и с горящими глазами направиться к примерочным. Бедные работницы, раскладывающие после примерки одежду обратно на места. Они им потом точно не спасибо скажут. Но ребятам сейчас вообще не до этого. У них целые горы странного, невероятно чудного тряпья. Грех не воспользоваться шансом. Особенно для Рюноске, что уже приготовил полароид, готовый запечатлевать новоявленные ошибки моды в любую секунду. Фотографии, по-итогу, без приукрас, получились отменные. Хоть на стену вешай. Там тебе и Ацуши в строгом костюме, с кошачьими ушками на голове, и Мичизу в костюме феи Динь-Динь, и Дазай с Рюноске, облачившиеся в одеяние черлидерш с ярко-красными помпонами в руках. Чуя, кажется, единственный, кто смотрелся по-итогу адекватнее всех. В тёмной федоре и огромном, махровом халате с принтом котят он неплохо так походил на уменьшенную версию сурового мафиози. Только сигары в руке не хватало. Даже Элис с Гин под конец сия хаоса решили поддаться атмосфере. Гин раздобыла в одном из отделов костюм, крайне похожий на пиратский, даже шляпу с пером нарыла. Вместе с Тачихарой они смотрелись довольно колоритно, словно сошли из одной сказки. А вот Элис решила облачиться в такой же костюм, как у Ацуши, даже ушки точно такие же надела и полностью завершая картину, притащила два огромных водяных пистолета. Вверять свою драгоценность в чужие руки Рюноске ни за что бы не решился, но проходящая мимо бабуля показалась ему достаточно надёжной, а потому, всучив в трясущиеся руки полароид, Рюноске со спокойной душой встал рядом с ребятами и принял нужную позу. Бабушка оказалась и правда милейшим существом. В конце, уже вернув хозяину полароид, не переставала расхваливать их костюмы, улыбалась и даже пожелала хорошего дня, прежде чем уйти. А ребята всё не могли насмотреться на финальную общую фотографию. Получилось и правда классно. Посредине, на небольшом пуфике восседал с важным видом Чуя, немного позади, по бокам от него с водяными пистолетами в руках стояли Ацуши и Элис. Чуть поближе, согнув руки с помпонами и образуя одно большое сердце, стояли Рю и Дазай, а внизу, обнявшись, сидели Гин и Мичизу. Отведённое на блуждания и забавы время уже заканчивалось, а потому, быстро переодевшись, ребята уже собирались на выход, как их внимание привлёк знакомый голос, доносящий из других примерочных, находящихся на противоположной стороне магазина. — Ты совсем глухая?! Я сказала ХS, а не M! Подойдя чуть ближе и выглядывая из-за стойки с брюками, ребята смогли рассмотреть и окончательно узнать того, кому принадлежал невероятно писклявый, высокомерный голос. Шторка резко распахнулась и ребятам предстала невысокая, рыжеволосая девочка с поджатыми от раздражения губами. Белый, на тонких бретельках сарафан висел на ней, как мешок, подметая подолом пол. Смотрелось действительно крайне нелепо и смешно. — Я по-твоему должна утопиться в нём? — с раздражением спросила Ая и закатив глаза, резко задёрнула шторку. — Принеси другой размер. Поймав брошенный сарафан, женщина, вторя Ае, закатила глаза. Она явно хотела ответить зазнавшейся малявке парочкой грубостей, но всё же сдержалась и тяжело вздохнув, направилась в сторону детского отдела. Боже, этот день просто решил её добить. Сначала какая-то компашка детей перевернула пол магазина и устроила показ мод, а теперь ещё и порция хамства от какой-то малявки. Эта работа точно не стоила потраченных нервов и столь отвратительного отношения. — Это же Ая, — тихо проговорил Ацуши. — Необычно видеть её без своей свиты. — Пф. Небось кинули эту дуру. Кто захочет дружить с такой как она, — сказал Рюноске, хмурясь и сверля раздражённым взглядом шторку примерочной. — Ребят, — позвала их Гин. Ребята сразу же посмотрели на неё, отмечая кардинальные изменения. От былого веселья в серых глазах не осталось и следа. Гин словно осунулась и потускнела, стоило ей услышать голос Аи. — Давайте уйдём. Не хочу, чтобы она видела нас. Они уже собирались согласиться с подругой, так как прекрасно знали насколько ей неприятна компания Коды, но резко передумали. Гин не тот человек, что позволит шпынять себя и забрасывать издёвками, но Ае со своей компашкой как-то удалось это сделать. Постоянные насмешки и издевательства дали свои плоды. И теперь волевая, дерзкая девчонка неожиданно преобразилась в запуганную, забитую мышь. Ребятам не нравились подобные изменения. Гин — хороший, невероятно добрый и весёлый человек. А то, что у неё после нападения собаки в детстве остался шрам на лице — не делает её хуже других. Никто не смеет издеваться над ней. Ребятам, честно говоря, уже осточертело видеть, какой понурой и разбитой их встречает Гин после уроков. Они и раньше подумывали что-то сделать с этим, но сейчас, когда в серых глазах плещется грусть, а виновница этого стоит в паре метров за шторкой примерочной… Что ж, Ая, ты сама виновата, что решила выбраться из дома именно в этот день. Клуб неудачников эту судьбоносную встречу так просто не оставит. Переглянувшись, ребята тут же скучковались и принялись что-то тихо обсуждать под удивлённый взгляд Гин. Не прошло и минуты, как они быстро закивали и посмотрев на Акутагаву, улыбнулись. В глазах у друзей горел нехороший огонёк, а прежде милые улыбки не оставили от себя и следа, отражая на детских лицах нечто зловещее. — Хочешь повеселиться? — спросила Элис, подкинув в руке один из водяных пистолетов. Смотря на ребят и чувствуя, как в груди разгорается что-то тёплое, Гин только и смогла, что быстро кивнуть. Она не знала, что за злодейский план они только что состряпали на коленке, но отчего-то ей очень сильно захотелось в нём поучаствовать. — Тогда слушай…

***

— Тц. Ну наконец-то! Я тут уже вечность жду! — раздражённо воскликнула Ая, когда из-за шторки показалась рука с беленьким сарафаном. Она тут же схватила его, не обращая внимания на то, что рука выглядела намного меньше, чем у той женщины консультанта и почему-то была облачена в перчатку. Быстренько надев сарафан, девочка повернулась к зеркалу и начала крутиться из стороны в сторону. Внезапно кожа начала неприятно зудеть, Ая почесала руку, потом шею, живот. Но сколько бы она не расчёсывала кожу, зуд становился всё сильнее. — Да что за хрень, — прошипела девочка, когда зуд распространился на спину. Она вертелась словно юла, не находя себе места. От одного взгляда на своё отражение Кода пришла в ужас. Её кожа. Её прекрасная, идеально чистая кожа покраснела и покрылась мелкими пупырышками, словно при аллергии. — Какого… Всхлипнув от невыносимого зуда, девочка уже потянулась к подолу сарафана, чтобы снять его и тут же замерла, натыкаясь взглядом на нечто чёрное на полу примерочной. Оно быстро перебирало лапками и шевелило длинными усами. О, боже… Огосподиёбтвоюмать! Таракан! Таракан, бежал прямо на неё! Бирюзовые глаза распахнулись в шоке, слёзы потекли по щекам, а стоило маленькому созданию ада заползти на ногу, как громкий, едва не переходящий в ультразвук крик сотряс стены магазина. — Тараканы! Ая тут же выбежала из примерочной, прыгая, извиваясь и не переставая кричать. Пребывая в дикой панике она не услышала щелчка фотоаппарата. — Сейчас! Вскрик раздался где-то совсем рядом и на Аю тут же со всех сторон обрушились струи разноцветной краски, заставляя испуганно завопить и закрыть лицо ладонями. Нападение продолжалось не долго, стоило из других кабинок примерочных раздаться крикам, а охраннику магазина придти на шум, как обстрел краской закончился. Упав на колени, облитая с ног до головы краской и с диким зудом по всему телу, Ая разревелась во весь голос. — Валим! Побросав водяные пистолеты, ребята тут же кинулись прочь, виляя меж рядов и мастерски ускользая от глаз охраны. Они пулей вылетели из магазина, громко смеясь и переглядываясь друг с другом, и лишь оказавшись на первом этаже, остановились, чтобы перевести дыхание. Смех ещё долгое время не стихал, небольшая порция адреналина при побеге заставляла сердца биться с бешеной скоростью. Расположившись рядом с фонтаном, ребята наконец смогли перевести дух и придти в себя. Раскрасневшиеся, взъерошенные, но такие довольные, словно не от охранника убежали, а выиграли месячный абонемент в аркады. — Боже-е. Вы слышали её крик? — сквозь слёзы проговорил Осаму, едва дыша после очередного наплыва смеха. — Прости Чиби, но кажется звание Банши больше не принадлежит тебе. — Моей печали нет предела, — с сарказмом ответил Чуя, мысленно ликуя. Наконец-то все забудут тот его позорный крик. Во всяком случае, он на это надеялся. — Хах. Теперь придётся кидаться не пауками, а тараканами. Мичизу щёлкнул пальцами и улыбнувшись, посмотрел на Гин. — Слу-ушай. Ты же теперь можешь оторваться на ней по полной. Тут недалеко есть один магазинчик со всякими приколюхами, я именно там заводного таракана купил. Дождись пока она пойдёт в туалет и запусти милаху в кабинку. Вот крику-то будет. — Какой ты злой, — проговорил Ацуши, усмехнувшись. В его голосе не было осуждения, наоборот, мальчик явно оценил затею друга. — Только вот в случае с Аей я бы купил сразу десять. Если уж собрался пугать, то делай это от души. — Боже, ну и кто ещё злой? И это наш мальчик паинька? — притворно удивился Дазай, посмеиваясь. — Куда ты его дел? Отвечай, незнакомец. Накаджима усмехнулся и пожал плечами. — Я не люблю травлю и прочие её проявления. Но Ая заслужила. К тому же, мы самые гуманные хулиганы, даже краску смывающуюся использовали. Но это только сейчас. — Согласна, — закивала Элис. — Пусть попробует ещё хоть раз пристать к Гин. Будет месяц по туалетам прятаться. — Знаете, — тихо проговорила Акутагава. Из-за маски нельзя точно разглядеть, но ребята уверены, что щёки Гин сейчас украшал очаровательный румянец. Она посмотрела на друзей, вся грусть и блёклость исчезли из серых глаз, сменяясь живым блеском. — Вам не стоило так заморачиваться из-за меня. Но, — она нервно скомкала в руках край ветровки и тихо, смущенно проговорила: — Спасибо вам. Это и вправду было весело. В следующий раз я не стану терпеть и обязательно надеру ей задницу. — О боже! Это моя девочка! — воскликнул Осаму со слезами на глазах. — Она не твоя девочка, идиот! — Рюноске тут же отвесил ему подзатыльник, но полностью в роль карателя не ушёл, чувствуя себя слишком радостным после слов сестры. — Естественно не его! Эта воинственная красотка полностью моя! — показав язык, Элис тут же сгребла Гин в объятия, отчего та тихо рассмеялась, утыкаясь носом в плечо подруги. Атмосфера лёгкости и веселья разлилась приятным, тёплым чувством в груди ребят. Впервые за день их мысли были настолько далеки от ждущих в Йокогаме проблем, что позже, уже придя к нужному месту и завидев кучу разноцветных — в том числе и красных — шариков, никто и не подумал о чём-то плохом. Место, которое стояло у Ацуши последним пунктом на сегодняшний день — довольно большая кондитерская-пиццерия поделённая на две части. В одной половине всё было оформлено в тёмных, красно-оранжевых оттенках. С чугунными, украшенными вензелями светильниками, со столами выполненными из тёмного дерева и большим меню с невероятно огромным выбором пиццы. По другую же сторону цветовая гамма была чуть светлее, начиная от тёмно-синего и плавно переходя в нежный голубой. Обе половинки словно олицетворяли огонь и воду. И если в первой готовили исключительно пиццу, то во второй подавали десерты. Большая, буквально забитая разнообразными сладостями витрина едва не ослепляла. Там тебе и мороженое, и бисквитные и муссовые торты. Даже десерты в стаканчиках и фигурный шоколад имелись. У Элис, кажется, чуть сердце не остановилось, стоило взгляду упасть на витрину. А вот Чуя едва слюни не пустил, стоило ему заприметить большую пиццу на столе какой-то компании. — Мне это место папа посоветовал, — проговорил Ацуши, не без улыбки наблюдая за горящими глазами друзей. — Недавно к нему привезли собаку с сильным отравлением. Ну и так как он супер-крутой ветеринар, то спас бедняге жизнь. Оказалось, что собака принадлежала хозяину этого места. В благодарность тот выдал сертификат на постоянную скидку. — И… Какая ты говоришь там скидка? — спросил Рюноске, неотрывно наблюдая, как один из посетителей откусывает кусок пиццы и вслед за ним тянется куча моцареллы. — Ммм. Шестьдесят… Семьдесят? Точно не помню. — Тогда я не понимаю, почему мы всё ещё стоим здесь. Осаму тотчас схватил Накаджиму за плечи и потащил вперёд, ребята, словно стайка крыс, околдованных волшебной флейтой двинулись вслед за ними. Стоило зайти внутрь, как носы путешественников тут же уловили запахи мяса, сыра, перца и всевозможных трав, они тонко переплетались с чем-то ягодным и до одурения сладким, но неприятными не казались. Что удивительно, сочетание кондитерской и пиццерии в одном помещении не создавало неприятной смеси запахов, мешая друг другу. Наоборот, только придавали большей экзотики что ли, заставляя водить носом то туда, то сюда, не зная в какую сторону пойти в первую очередь. Скучковавшись, ребята уже сделали шаг вперёд, как неожиданно остановились. Все запахи и манящие своими красотами десерты неожиданно отошли на второй план, а лёгкая атмосфера, приятно греющая нутро в мгновение пошла трещиной, стоило им пересечься взглядами с фиолетовой бездной глаз. Острая ухмылка растянулась на бледном, украшенном синяком лице. Отложив кусок пиццы в сторону, парень склонил голову вбок, отчего чёрные, словно вороное крыло волосы качнулись, и чуть прищурившись, елейно протянул: — Какая неожиданная встреча. Это же мои любимые неудачники.