прелюдия к цунами

“Да как он вообще попал в мафию”, - проносится в голове мысль, пока Сохо, почти не моргая, смотрит на какого-то подростка в рваных джинсах и полосатой кофте. Ему бы сейчас идти в школу и кадрить девчонок, а не стоять посреди коридора в главном штабе. И он даже не знает, что его больше смущает - пухловатые щеки и явно с десяток раз перекрашенные волосы, или Мунбёль, что с мягкой улыбкой протягивает папку с документами. - Почему я? - по-детски обиженно спрашивает Сохо и тут же прикусывает себе язык. Пусть Мунбёль и улыбается, но ее глаза ни секунды не кажутся веселыми. Она спокойно поправляет свои длинные волосы и отвечает: - Ты один сейчас без напарника. Ёнхун согласился приютить его у себя, но менять ему напарника Сола не хочет. Так что - ты теперь с ним. - У меня есть напарник, - по привычке говорит Сохо, понимая, что на деле это совершенно не так. Рэйвн второй месяц в коме. И он не то, что уже не напарник - даже не особо то и человек. Так, пустое тело в окружении трубочек и аппаратов поддержания жизни. Пацан мило улыбается, протягивает руку и говорит: - Я Киа. Будем знакомы. Сохо ничего не говорит. Но против приказа не идет. * Ёнхун нянчится с Киа так, будто он ему сын родной - даром что попу не подтирает. Канхён на это все вежливо делает вид, что ему плевать, но сам не отрывает взгляд от них. И Сохо прекрасно знает, что это не ревность, а чистая и дрожащая от напряжения осторожность. - Он не так прост, - поясняет однажды ему Хвиин, укладывая голову ему на плечо. Она ехидно улыбается каким-то парням у барной стойки, что не сводят с нее взгляды весь вечер. Эта наглость начинает раздражать уже даже самого Сохо - а это даже не его мысленно раздевают. - Его привела сама Сола, - Хвиин показушно облизывает губы и шепчет ему прямо в ухо. - И это не его имя. Я пробивала. Его словно не существует. Сохо невольно сглатывает и расплывается в улыбке. Ладно, вот это все уже кажется интересным. Парень лет двадцати, которого привела сама босс, что имеет липовые документы, ненастоящую биографию и вымышленное имя. Может в мафии он оказался и не просто так. Он допивает свой сильно разбавленный виски и спрашивает: - Ты сама здесь или тебе надо поменьше внимания? - Если ты их уберешь, то буду признательна, - улыбается ему Хвиин, задумчиво смотря на элегантные часы на запястье. - Не хотелось бы омрачать такую важную встречу лишними криками. Сохо понятливо усмехается и встает. Хвиин рассеянно смотрит куда-то в сторону и поправляет платье, обнажая плечо с аккуратной татуировкой дракона. Она жестами заказывает себе еще один чистый мартини и переводит взгляд на Сохо: - Только без трупов. Это место очень удобно для работы. Точнее - люди здесь очень удобные. Молчаливые и не отсвечивающие, пока им платят сверху. И за лишнюю тысячу вон они спокойно сделают вид, что никакой мафии, депутатов или чиновников здесь не бывает. Как и сделок по продаже наркотиков или оружия. Сохо вежливо ей улыбается, берет с чьего-то стола недопитое пиво и нетвердой походкой идет к назойливым парням. Разлить остатки выпивки на белую рубашку дело двух движений, а завести ссору - пары фраз. Их вежливо и настойчиво выдворяют из бара, они все вчетвером молча идут в подворотню, и вот тут все становится еще интереснее. - Слышь, пацан, пиздуй отсюда, - выплевывает один из парней вперемешку с икотой, даже не замечая недоумевающий взгляд - Киа быстро моргает и замирает так и не дотронувшись до бродячей кошки. Та, почему-то, в ответ на резкие звуки не убегает, а просто прижимается к земле, готовая броситься на любого, кто двинется. - Что ты тут делаешь? - резко спрашивает Сохо, сжимая и разжимая кулаки - бить морды он будет в любом случае. И теперь вопрос в том - в одиночку или нет. - Мне Ёнхун сказал идти к тебе. И я телефон твой запеленговал, - говорит Киа, даже не пытаясь выдерживать в разговоре уважительную форму речи. И это должно дико раздражать - Сохо такое не позволяет даже Донджу, - но почему-то внутри ничего не тяжелеет и не пытается перерасти в агрессию. - Никаких трупов. Один - твой. Аккуратно и чисто, - говорит ему Сохо, и наконец-то переводит взгляд на парней. Те все еще не протрезвели, но явно поняли, что встряли не туда, куда надо. - О нет, бежать не стоит, - улыбается он им и добавляет. - Мы все равно здесь не на работе. Первый удар звучит хрустом выбитой челюсти. А второй - скрежетом лезвия о кирпичную стену. * Сохо приходит к Рэйвну в четверг. Садится на стул у окна, слушает мерный писк аппаратов и считает секунды. На сто сороковой он не выдерживает и говорит: - Уджина нашли мертвым. Уж не знаю, что там говорят умные люди про то, что людей в коме нельзя тревожить, но знать ты это должен. В конце концов вы оба умудрились натворить такого дерьма, что даже описать сложно. Рэйвн отвечает ему молчанием. Вообще, он всегда ему отвечал молчанием - даже, когда они были напарниками. Ноль слов про Ёнхуна, ноль - про Уджина. Зато куча про любую другую херню, кроме той, что важна. Они так-то вообще не были идеальными напарниками - зато умели делать вид, что все у них хорошо. - Новый пацан хорош, кстати. Совсем не похож на тебя. Он даже Канхёну нравится, хотя тут очевидно почему, - Сохо смотрит на бледное неподвижное лицо, тонкие трубочки и стерильную белизну белой больничной рубашки. Рэйвн не проснется. Он будет годами лежать в этой палате, слушать звуки аппаратов жизнеобеспечения и срастаться с пустотой. Это даже хуже, чем то, что случилось с Уджином - он хотя бы отмучился. - Я никогда тебя не пойму. И однажды перестану скучать. Кресло скрипит, когда Сохо поднимается с него, бросая на прикроватную тумбочку открытку от Минги - как напоминание о том, что иногда дружба не забывается даже после предательства. За дверью оказывается Киа - он сидит на корточках, облокотившись о стену, и играет во что-то на телефоне. Ну прямо типичный внук, что ждет родителей, навещающих родственников перед сложной операцией. - Ты откуда здесь? - Канхён отправил, - с улыбкой говорит Киа и быстро встает. Сохо даже засматривается на точно выверенные движения, когда он убирает телефон, переносит вес на ногу и осматривается. Это все выглядит так естественно, что даже не режет глаза. - Он сказал, что я им надоел. Сохо фыркает - Киа врет и не краснеет, и он почти уверен, что спустя час найдет десяток сообщений от Ёнхуна с вопросом, куда делся ребенок. И плевать, что этому ребенку почти двадцать. - Ты знаешь, кто это? - Знаю, - говорит Киа, поправляя свою кофту. Он теребит свои браслеты из пластиковых бусин и пожимает плечами. - Босс сказала, что он всех предал. Но никто не говорит мне, что именно он сделал. - Никто и не скажет, - говорит Сохо и направляется к выходу из больницы. Киа идет за ним - немного левее и на шаг позади, чтобы прикрывать спину и не мешать в бою, если придется. - Это очень неприятная ситуация, где облажались абсолютно все. - Расскажешь? - Ни за что, - смеется Сохо. Он молча идет по коридорам, слушая чужие разговоры и ощущая внимательный взгляд в спину. Эту ситуацию сложно рассказать - ее надо было чувствовать. Потому что тут не было откровенной наглости или ножа в спину - только два очень уставших человека, что спустя годы устали от мафии, но не могли уйти тихо и молча, а влезли в откровенное дерьмо. Они вдвоем умудрились наломать столько дров и раскрыть ненужным людям столько секретной информации, что все это будут расхлебывать целых три клана еще долгие годы. Это еще им повезло, что абсолютно все в организации не имели двойной жизни, а вот Чану пришлось вывозить брата из Австралии, чтобы того не убили просто потому что он часть мафии, пусть даже и ничего не делал для них. Поэтому, наверно, его сентиментальности многие не понимают - разве что Минги и Ёнхун, и то только потому что первый человек исключительно своих убеждений, а второй делит слишком много теплых воспоминаний о Рэйвне. - А пойдем в кино? - вдруг говорит Киа, останавливаясь в считанных сантиметрах от лица резко затормозившего Сохо. Он со всей своей детской непосредственностью радостно улыбается и перекатывает по зубам жвачку. В его глазах видится абсолютное спокойствие и принятие любого ответа, словно он тут так - пришел с другом пошататься по улицам. - И на что? Я не люблю современный экшен. - Ничего. Пойдем артхаус, - смеется Киа и совершенно обыденно подхватывает его под руку, без разрешения вторгаясь в чужое личное пространство. Сохо не успевает даже возмутиться и поставить его на место, как слышит тихое у самого уха: - За нами слежка. Сохо понимает это через секунду - быстрые, но очевидные подглядывания водителей из припаркованных машин и спортивная обувь на медсестрах. Слишком он расслабился - воспоминаниям предаваться надо в безопасности дома. За чашкой чая и куском торта из кондитерской. Сердце Киа бьется слишком быстро - это ощущается даже через плотный пиджак, и это почему-то успокаивает. Рэйвн всегда был невозмутим в таких ситуациях - ни эмоций, ни лишних движений. Солдат, которому плевать на себя, на Сохо, на все вокруг. Самопровозглашенный жертвенник. Он даже и не заметил, как сильно привык к тому, что в бою был только он сам - и только в отчетах он писал, что у него есть напарник. - Артхаус уже другое дело, - говорит Сохо и делает шаг вперед. Киа с улыбкой до ушей следует за ним, говоря что-то про теорию цвета и постановку кадра. Совершенно точно зная, что до фильма они не дойдут. * Хваса нагло кидает ему на колени папку с кучей бумаг и с приторной улыбкой говорит: - Это - твое. Сохо даже не возмущается - с ней бесполезно спорить. Она или начнет долго и нудно пояснять где и кто в чем неправ, или гордо фыркнет и уйдет вообще без объяснений. Дела все равно она обычно перекидывает кому-то из парней, если там не замешаны тонкие и аккуратные игры на нервах и падкие на женщин мужчины. Сохо открывает папку, смотрит на список участников, задачи и удивленно спрашивает: - Наркотики? Это же по части близняшек. - У них сейчас другое дело, - говорит Хваса, стуча своими длиннющими ногтями по экрану телефона. - Сола решила расширить сеть сбыта, так что это будет твоим надолго. - И куда мне это впихивать? После сделки по оружию или до? - Ты правда считаешь, что это моя проблема, дорогой? - язвительно спрашивает Хваса и поднимает на него усталый взгляд. - Босс сказала, я передала. Могу забрать у тебя пацана, если тебе сложно следить за всем. Сохо даже подвисает от такого щедрого предложения, но все же берет себя в руки: - Забери от меня курирование ночного клуба и будем квиты. - Вот оно что, - с улыбкой тянет Хваса, подходя к нему ближе, и игриво поднимает бровь. - Смотрю тебе он нравится. - Мне много кто нравится, - уклоняется от шпильки Сохо и улыбается в ответ. Хваса понимающе моргает и делает шаг назад, признавая за собой лишнее: - Значит забираю клуб. - Спасибо, - говорит Сохо и молча смотрит на нее вплоть до момента, когда дверь захлопывается с мерзким скрежетом. Надо уже вызвать слесаря - а то бесить начинает. Он снова переводит взгляд на папку и тяжело вздыхает. Он ужасно не любит работу с наркоторговцами - с ними всегда надо удерживать дистанцию, следить за словами и движениями. Не то, чтобы ему это все чуждо, но куда проще с оружейными контрабандистами - эти ребята более прямолинейные. Впрочем, поизучав папку, оказывается, что эти господа не такие уж и новички - там и одна из наемников, и известный перевозчик. Может вести дела с ними будет и достаточно приятно. Телефон мигает экраном, и Сохо замечает там кучу сообщений от Киа, который повадился ему описывать примерно все, что происходит в его жизни. И это то, к чему он не знает, как относиться. С одной стороны это напрягает - работая долгие годы с Рэйвном он привык к тишине в эфире, за исключением рабочих вопросов. А остальные парни любят общение вживую - за парой стаканов виски и играми в карты. Киа же просто плюет на все - он делает то, что хочет, хотя и скрывает свою наглую натуру за милыми улыбками и вежливыми словами. Не просто так же он за какие-то полторы недели сдружился с близнецами и Харином, образовав просто ужасающий тандем, который мог чисто на уровне собственных противоречий выполнить любую работу в кратчайшие сроки. Телефон снова мигает, и Сохо с тяжелым вздохом тянется за ним, разблокируя экран. Он читает все двадцать сообщений - сплошь мемы и заметки о том, как Ёнхун облажался по жизни. “оставь его в покое - он же уже старый, инфаркт заработает”, - пишет он в ответ и добавляет. - “и еще у нас скоро будет новое дело”. “ничего, ему полезно”, - мигает экран сообщением. Сохо ждет ровно десять минут, ожидая еще одного ответа. Однако телефон молчит, экран выключается, и это кажется немного странным - в конце концов какие бы у них не были дружеские отношения, он все еще его руководитель в паре, а значит большая часть его слов - приказ. Он уже набирает гневное сообщение, говорящее о том, что кто-то зарывается, как приходит ответ. Сохо смотрит на несколько слов слишком долго, но все равно не знает как к ним относиться. “с тобой - хоть в адское пекло”. Он откладывает телефон и переводит взгляд в окно, смотря на проплывающие облака. Это все надо обдумать. Долго и обстоятельно. * - Приятно с вами иметь дело, - улыбается Сохо и протягивает руку Джозефу. Тот вежливо кивает ему, крепко сжимает ладонь и говорит: - Нам тоже, - он делает почти незаметное движение рукой и девушка, все это время стоящая позади него, практически растворяется в толпе, явно показывая, что они согласны на условия и не будут делать лишних вещей. Сохо с интересом смотрит на нового бизнес-партнера и все же спрашивает то, что столько времени витало мыслью в голове: - Как вы вообще все собрались? - он ловит настороженно-вопросительный взгляд и добавляет. - Я чисто из интереса - вы все слишком разношерстная команда. - Так получилось, - пожимает плечами Джозеф, явно не желая говорить об этом. От Сохо не скрылось его раздражение, когда он на секунду задумался про то - ответить или нет. Странная команда. Но очень интересная. - Тогда до встречи, - улыбается Сохо и кивает сидящему за соседним столиком Киа, что небрежным движением подхватывает свой стакан с соком и пересаживается к нему. Джозеф на секунду напрягается, но потом молча кивает в ответ и уходит - совершенно один. - Донмён сказал, что девушка уехала с перевозчиком, - говорит Киа, отбирая у Сохо недоеденный салат. Все-таки встречи в кафе имеют свои недостатки - например отсутствие атмосферы таинственности и классических атрибутов из фильмов про мафию. Даже договоры потом будут согласованы по почте и подписаны юристами. - Она кстати красивая. - Это тебе Донмён сказал? - У него есть вкус, - фыркает Киа, хотя они оба понимают, что его вкус максимально утрированный. Донмён падок на эстетическое как владелец музея - на все можно смотреть, но ничего - трогать. Сохо задумчиво допивает свой кофе, смотря на то, как Киа быстро и с причмокиванием доедает салат. Почему-то хочется возмутиться тем, что такие как он должны есть картошку фри и бургеры, чтобы это все сочеталось с кожаными брюками и потертой джинсовкой. - Так, и куда мы дальше? - спрашивает Киа, одним большим глотком допивая свой сок. Он долго облизывает губы, и Сохо теряется - дела то на сегодня кончились, и стоит его отпустить на все четыре стороны. Может быть скинуть его Гонхи или Лидо, чтобы они провели с ним внеплановую силовую тренировку. Или даже Канхёну - чтобы приобщить наконец-то к бумажной волоките. Киа смотрит на него в упор и улыбается, ожидая от него чего-то. Чего - не особо то и ясно, потому что никто из них ни о чем не говорит. Только ждет. - На стрельбище, - говорит Сохо, удивляя самого себя. В последний раз он стрелял еще когда Рэйвн был с ним в паре - после всей той заварухи его перевели на более спокойную отрасль работы. - Я думал, что ты больше не хочешь брать в руки снайперку, - удивленно говорит Киа и тут же напрягается. Сохо тихо фыркает - он же не дурак и понимает, что тот все давно выпытал у своих новоиспеченных друзей. И про Рэйвна, и про предательство, и про то, чья пуля уложила того в долгую кому. Сохо действительно не хотел возвращаться к винтовкам - ему намного проще живется в относительно безопасных операциях с проверенными людьми. В бумажках и со здоровым ночным сном. - Надо же когда-то возвращаться к истокам. Киа недоуменно моргает, но ничего не говорит. Впрочем, что тут скажешь. Сохо и сам не особо понимает, почему это делает. * Минги приходит внезапно - он молчаливой тенью заходит в квартиру и тут же словно меняется, снося плечом вешалку в коридоре. Сохо даже не пытается сдержать смех: - Что-то никогда не меняется, - говорит он и обходит их с вешалкой стороной, идя на кухню. Чайник шумит закипающей водой, а остатки торта, что не доел Киа, очень удачно находятся в холодильнике. - А я слышал, что ты напарником обзавелся, - фыркает Минги, падая на стул. Он выглядит усталым и желающим долго говорить. Сохо даже немного жалеет, что Гонхи уехал из города - вот кто может говорить с ним часами. - У меня был напарник. - Ага, конечно, - Минги задумчиво смотрит на Сохо, разливающего чай, на цветы на подоконнике, на оставленные на столе браслеты, что всюду разбрасывает Киа. Сканирует помещение профессиональным взглядом разведчика и даже не стесняется. Впрочем, кого тут обманывать - к члену мафии, пусть даже и состоящей в альянсе, всегда стоит относиться с подозрением. - Ты вообще зачем пришел? Не ради же торта, - он ставит на стол горячий чай и садится напротив, делая большой глоток. Минги как обычно морщится, смотря как он спокойно пьет кипяток, словно это какой-то лимонад. Хванун даже пару раз спорил с парнями Хонджуна на деньги, на то, что Сохо сможет выпить пол литра кипятка за раз. Впрочем, ту сумму они тогда поделили на двоих. - Как он? - тихо спрашивает Минги, и Сохо словно бьют под дых. Нет, он ни на секунду не забывал про Рэйвна, но как-то ненадолго поверил, что все осталось в прошлом. Он же даже снова начал стрелять. - Как и полгода назад. Молчит и не реагирует. - Значит ты и правда к нему ходишь, - фыркает Минги, потирая шею. Он выглядит немного смущенным и словно застигнутым врасплох. - А я то думал, что ты забыл про него. Сохо замирает. Он долго пытается подобрать слова, которые сидят у него внутри уже долгие месяцы. Те, что он не может сложить в стройные фразы или обрывистые предложения. Он прикрывает глаза и вспоминает не самый сложный, но поворотный момент в своей жизни. Тот, где он смотрел в перекрестие прицела и молчал. Ни один мускул не дернулся, когда нажимал на курок, ни одна запоздалая мысль не приходила в голову. Ни одна, кроме той, где он осознавал, почему взял левее, не прикончив одной единственной пулей. - Такое сложно забыть. - Знаешь, Юнхо тоже мне мозг выносит на тему того, что я скучаю по какому-то ублюдку, что подставил слишком многих. А ведь даже ребят Сынчоля зацепило. Но я все равно по нему скучаю, - говорит Минги, ковыряя вилкой торт. Это выглядит смешно - два мафиози сидят на кухне, пьют чай и обсуждают еще не мертвого парня. Почти как анекдот. - Уён, кстати, сказал, что Чанбин ходит на могилу к Уджину. Даже после того, что случилось с Хёнджином. - Он все еще не встал на ноги? - Вроде стоит. Но без трости ему теперь не походить. Сохо тяжело вздыхает и говорит: - Я знал, что он задумал. И долго надеялся, что он передумает. Но он так и не остановился. Наверно, потому я и не смог убить. Минги замирает с вилкой у края торта и выдыхает: - Я тоже. Наверно, потому и не дал истечь кровью. Чай резко становится горьким и слишком горячим. Сохо смотрит в окно и спрашивает: - Как думаешь, не слишком ли мы по итогу жестоко с ним обошлись? Минги не торопится с ответом. Он спокойно и молчаливо доедает торт - вилка со стуком опускается на керамическую подставку, словно отсчитывая секунды назад. Лидо тогда сказал, что он был слишком мягок, когда не убил Рэйвна сразу. Что после таких предательств нельзя быть добрым и пытаться спасти. Чонхо сказал то же самое и Минги. После слитых ненужным людям данных, после взрывов и подстав, после стольких смертей - нельзя. Сохо помнит сухой отчет от Мунбёль - их клану повезло. Клану Хонджуна - тоже. А вот Чан и Сынчоль хотели крови. Много крови - чужой и пролитой как предупреждение тем, кто захочет предать и тем, кто захочет напасть. - Из-за него чуть не убили Сана, - тихо говорит Минги, выдергивая Сохо из собственных мыслей. За окном слышится сирена проезжающей мимо полицейской машины, что редкость для этого района. - Это Чан мягкий - иногда смерти мало. - Это не ответ. - Тогда спроси Юнхо - я не настолько умный, - смеется Минги и протягивает кружку. - Тащи еще чаю. А то этот торт слишком уж сладкий. - Ты просто старый, - фыркает Сохо и встает из-за стола. В голове мелькает мысль, что тут старый только он - и сантименты уже близки, и сложности с общением. Минги на фоне что-то рассказывает про то, что Хонджун снова начал пиздострадать какими-то гениальными планами, что ребята Сынчоля пока что вылезать не будут, что подорожание на запчасти мотоциклов - это ужасно и откуда у бедного мафиози столько денег. Он словно начисто забыл весь тот нависающий флер вины, что был буквально минуту назад. Наверно, поэтому Минги и нравился Рэйвну. За то, что ему было абсолютно плевать на ошибки прошлого. * У них с Киа разговоров не получается - получаются прикосновения и какое-то невероятное доверие. Это кажется странным для самого Сохо - ему казалось, что он никогда не сможет полагаться на кого-то. Пусть даже он и знает, что все члены организации скорее выстрелят в себя, чем предадут своих, то после Рэйвна в нем самом что-то пошатнулось. Причем только в нем, как ни смешно. Даже Ёнхун, что когда-то давно, когда их небольшой клан только-только начинал обретать силу и выходить на серьезные сделки, который искренне и честно доверял Рэйвну спину, душу и банковские счета, не изменился. Сохо видел, как он злился, горевал и кричал на всех подряд, но потом - щелк - и он вернулся прежним. Разве что сменил цвет волос и начал пить не белое, а красное вино. Даже Сола - их незыблемый и прекрасный в своей ярости босс - не поменялась. Предательство Рэйвна было. Оно было жестоким, мерзким и кровавым, но оно просто произошло как факт. Как неудачная сделка, последствия которой лишь немного вышли за допустимые риски. Только и всего. Киа переворачивается с бока на спину, неловко елозя головой по коленям Сохо, и долго-долго смотрит. Он почти не моргает, молчит и от того нервирует, что даже приходится отвлечься от книги: - Ну чего тебе? Я занят. - Ты же не читаешь. У тебя морщины видны. Сохо цыкает в ответ и демонстративно переворачивает страницу, показывая, что он тут максимально увлечен поэзией Японии девятнадцатого века. И вообще, у него тут отгул - что хочет, то и делает. - Тебе его не хватает? - вдруг спрашивает Киа, и Сохо натурально подвисает. О ком речь - даже гадать не надо, но весь этот вопрос странен до жути. Во всем его построении, сути и ситуации - безумен и нелогичен. Сохо закрывает книгу, кладет ее на тумбочку у дивана и опускает взгляд на Киа, пытаясь понять, зачем он вообще это спросил. У него в волосах остатки земли - он утром был на тренировке с Лидо, а тот в теплые дни предпочитает быть поближе к землице, чем всегда веселит Хвануна. Синяки на руках от сильных захватов и наверняка пару трещин в ребрах - несерьезных, чтобы торчать в больнице, но показывающих, что ему есть куда стремиться. Сохо думает, что Рэйвн никогда не был таким - сильным в своей слабости. Он не приходил к кому-то после поражений, прятал синяки и делал вид, что ему это ни к чему. Ревность прятал за криками, а обиды - за смехом. А еще он был чертовски красив - Хваса даже злилась, что он ей отказывал в отношениях, ссылаясь на то, что ему не нравится наличие у нее груди больше первого размера. - Его никому и никогда не хватало. В том то и проблема. Киа непонимающе щурит глаза, немного вздрагивая, когда Сохо опускает пальцы ему в волосы - он стряхивает остатки земли на чистый пол и не убирает руку, мягко поглаживая. Тишина в комнате не становится гнетущей или чего-то ожидающей. Киа тихо вздыхает и поворачивается, утыкаясь Сохо в живот. * Мунбёль говорит: - Мы собираемся его отключать, - и это заявление не бьет под дых, не расползается внутри облегчением, не застывает комом у горла. Оно оседает в голове обычной информацией и только. - Почему сейчас? - спрашивает Сохо, отсчитывая в голове даты. Прошло чуть больше года. - Врачи не думают, что он очнется. А Сола не видит смысла в том, чтобы оплачивать счета для почти что трупа, - пожимает плечами Мунбёль и протягивает Сохо какие-то документы. Он недоуменно смотрит на них, понимая, что она зачем-то ждет от него подписи. - Ты был его опекуном. Тебе и давать разрешение. - Я? - шокированно спрашивает Сохо и лезет читать бумажки. Всюду стоит его настоящее имя и фамилия, и это почему-то вызывает смех. Из всех людей именно тот, кто не добил его и был тем, кто оказывается должен был следить за ним. Какая ирония. - Лучше бы выбрали Ёнхуна, - говорит он, вытаскивая из кармана ручку. Он ставит свои подписи везде, где надо, даже не ощущая ничего, кроме будничной действительности. Словно принимал очередные соглашения на поставку оружия. - Знаешь, она не просто так дала тебе в напарники Киа. Кто-то должен был вытащить тебя из твоих мыслей, - задумчиво говорит Мунбёль, забирая документы. Она наклоняет к плечу голову и улыбается. - Почему ты его не убил? Там было сложно промахнуться. Сохо молча пожимает плечами, убирая ручку обратно в карман. Он зачем-то смотрит на свои руки, тонкий серебряный браслет, что подарил ему Киа после какого-то из заданий, и говорит: - Потому что он был мне семьей. А я не готов к предательствам от близких мне людей. Мунбёль тихо смеется и очень ласково говорит: - Не зря иногда Сола называет тебя младшим братом - вы с ней и правда чем-то похожи. К близким людям вы строже, чем к кому-то либо. Сохо тяжело сглатывает и отворачивается, стараясь игнорировать странное чувство внутри - не то гордости, но то обиды. Мунбёль подмигивает ему и уходит. Сохо еще долгие пять минут смотрит в окно, ни о чем не думая. А потом достает телефон и пишет Минги. В конце концов, тот тоже имеет право знать, что он зря пытался оставить друга в живых. * Киа при всей своей наглости касается очень аккуратно. Почти испуганно. И Сохо это даже бы и забавляло, если бы не доводило до сбитого дыхания. Они целуются очень буднично - в коридоре главного штаба, когда уже пора собираться домой и отсыпаться к завтрашней встрече. Сохо почему-то даже не удивляется - может потому, что все к этому шло уже долгие месяцы, а может потому что начинать все должен был именно Киа. Это у него образ недооцененной рок-звезды, ему и делать первый шаг. - Это ты настолько не хочешь ночевать у Ёнхуна? - спрашивает Сохо, вытирая влажные губы. Киа медленно моргает, сглатывая, и не отводит взгляд от пальцев. В голову приходят исключительно неприличные мысли, и сам Сохо не настолько уж и ханжа, но офис он больше точно не хочет видеть. - У него сегодня Канхён. Как и завтра, и послезавтра, и ближайшую жизнь, - заторможено говорит Киа, делая шаг назад. Он отводит взгляд, сцепляет руки за спиной и тяжело выдыхает. - Какая незадача, - фыркает Сохо и протягивает ему ключи от своей машины. - Твоя очередь вести или потом от меня ты ничего не добьешься. - Я и не пытаюсь. - Ну тогда сегодня спим, - пожимает плечами Сохо, поправляя лацканы пиджака. Почему-то ему кажется, что сейчас он услышит расстроенный возглас или настойчивый бубнеж, но Киа только тихо говорит: - Сон - это тоже классно. Сохо удивленно поворачивается к нему - Киа отвечает на взгляд спокойствием и уверенностью в себе, завтрашнем дне и своему видению мира. Он растягивает губы в неуверенной улыбке и сжимает в руке ключи - словно это какой-то знак. Киа делает шаг вперед, намереваясь уже пойти в гараж, и Сохо ловит его за локоть. Он мягко ерошит в очередной раз перекрашенные волосы - на этот раз в белоснежный - и целует его в висок: - Я забыл документы. Жди меня внизу. Киа с улыбкой кивает и тихим шагом уходит по коридору к выходу. Сохо честно возвращается в кабинет и берет со стола папку. В принципе завтра можно поработать и из дома. Если сегодня им все же не удастся поспать. * В перекрестие прицела он внезапно видит Рэйвна - собранного, настороженного и готового ко всему. Палец привычно ложится на курок, и так же привычно не спускает его. Сохо вздыхает - парень из какой-то новой группировки слишком уж оказался похож, что на секунду даже показалось, что мертвые восстали. “Все чисто, сделка прошла”, - четко и резко звучит голос Лидо в наушнике. Хорошо, что все прошло по плану. Сохо щелкает предохранителем, когда замечает новое движение в прицеле. К парню подлетает какой-то мальчишка - ну реально подросток, разве что выше того на пару голов - и тот словно меняется. От образа восставшего из мертвых Рэйвна не осталось ничего. Только забытый флер уверенности и спокойствия. Сохо задумчиво разбирает снайперскую винтовку, складывает ее в переносной чемодан и вдруг улыбается. - Какая же ты сука, - громко говорит он в пустоту. - А я думал, что ты помрешь после отключения даже в моей голове. Рэйвн, сидящий где-то в воспоминаниях фыркает на такое заявление, словно отпуская все грехи. Сохо уверенным шагом уходит с крыши здания, прикрывая глаза от солнца. Прошлое отпускать сложно. Но он, пожалуй, отпустит. * Где-то в феврале Минги пишет ему: “ты так и не познакомил с напарником”. Сохо трижды читает сообщение, дважды смотрит в календарь и набирает: “ты знаком уже с киа два года, что ты несешь”. “я несу счастье, любовь и холодный американо”. “иди нахер”, - печатает Сохо и откидывает телефон в сторону. Он прекрасно знает, что Минги просто издевается, потому что у него настроение, он поругался с Юнхо или Сатурн в Марсе. Ему в принципе не важно, что и кто думает - у него свой вайб безбашенности. Телефон мигает одним единственным сообщением вместо сорока, и любопытство берет верх. Он снимает блокировку и долго читает всего две фразы: “я говорю про рэйвна. в конце концов вы с ним были больше, чем друзья”. Сохо молча откладывает телефон, смотрит на вошедшего в спальню Киа и внезапно для самого себя смеется в голос. - Представляешь, Минги считает, что я должен тебя познакомить с могилой Рэйвна, - хрипит он, все еще почти задыхаясь от смеха. - Как будто он мой бывший. Киа недоуменно моргает, а потом говорит: - Ну он же был другом, нет? - Да мы с ним даже настоящих имен друг друга не знали, - говорит Сохо и откидывается на подушки. Он все еще не может успокоить свой смех, пока Киа не нависает над ним, привычным движением касаясь своим лбом его: - А парни считают, что вы с ним спали. Только хорошо скрывались. - А ты? - выдыхает Сохо ему прямо в губы. Он намеренно задевает зубами чужую кожу, ощущая легкую вибрацию во всем теле. - Что ты думаешь? Киа опускается ниже и глубоко целует - уверенно, горячо и нежно. Ничего не доказывая и ничего не обещая. - Я стараюсь не думать - а только морщины себе сделаю. Сохо смеется ему в губы и тянет на себя, забираясь ладонями под домашнюю толстовку. Телефон снова пикает новым сообщением, но Минги, пожалуй, подождет. А потом он ему объяснит, что глупо знакомить мертвых с живыми. Особенно, когда эти мертвые научили только одному - отпускать прошлое и не возвращаться к нему даже на пороге смерти.