прелюдия к цунами

У Ёнхуна с Рэйвном на двоих - все. Дом, улыбки, будущее, жизнь. Спокойствие, насколько оно может быть тихим в мафии. Канхён им не завидует - он опасается того, во что это выльется, если прекратит быть таким картонно-радостным. Сола - у него язык не поворачивается называть ее боссом - говорит: - Мы реструктуризируемся. Ты будешь с Ёнхуном. Канхён молча кивает, но ощущает нависшую тяжесть - сам он не по боевым вылазкам спец и не по важным разговорам. Он скорее профессионал в умных бумажках и долгих разведках, и зачем ему напарник - вопрос. Сола смотрит внимательно, без улыбки, почему-то разрешая себе быть с ним открытой и немного уязвимой: - Присмотри за ним, пожалуйста. Он не должен слишком увязнуть. - В чем? - спрашивает Канхён, недоумевающе щуря глаза. Это странная просьба с очень странным подтекстом - он еще понял бы присматривать за Донджу с Донмёном - малолетних преступниках с семьей не в тех кругах. Но смотреть за мужчиной, что старше него и в принципе начинал свой путь в мафии раньше них всех, как минимум странно. Это ведь именно Ёнхун был тем, кто нашел Мунбёль, вытащил из подполья Лидо и рекрутировал Гонхи. И это именно он пришел к Канхёну и предложил стать чем-то большим, чем полицейским в отставке. - В Рэйвне, - говорит Сола, и сразу становится ясно - она не просит, а приказывает. - Некоторые войну не отпускают. А Ёнхун слишком важен организации - слишком дорог мне - , чтобы разбрасываться такими кадрами. Так что его лояльность - твоя работа. - А что, если все выйдет из под контроля? Я не нянька. - Я и не прошу подтирать ему слюни, Хёнгу, - говорит Сола, и в ее голосе звучит сталь. Она не просто так стала боссом, не просто так забрала все то, что создавал Ёнхун, и приумножила в разы. Такие женщины опасны - опаснее поехавших ветеранов, маньяков с ножами и глобальных катастроф. И спорить с ними - сущее самоубийство. - Я спрашиваю о последствиях, - говорит Канхён, не отводя взгляд - он прекрасно понимает, куда он влезает, но одно дело удержать одного человека от падения, а другое - организацию от исчезновения. Он не знает, что может сделать Рэйвн, но умеет слушать. И самое главное - слышать. - Я не кризис-менеджер. И уж тем более не психолог со стажем. - Последствия, если они будут, решат другие, - улыбается Сола и мягко - почти ласково - добавляет. - Ёнхун любит спасать людей, а я хочу спасти его. Считай это моей блажью за то, что он фактически подарил мне эту организацию. - А почему мои руками-то? Сола искренне смеется - ярко и радостно, словно они тут обсуждают послеобеденный ланч, а не приказы с непредсказуемым исходом: - А почему бы и нет? Ты в проигрыше не останешься. * Канхён умеет наблюдать - он знает, как смотреть, что говорить, о чем молчать. В какой момент быть “своим в доску”, а в какой - уйти и не отсвечивать. Мунбёль нежно называет его “дурачком”, словно намекает, что она все видит. И абсолютно все знает. Другие в организации попроще - выжившие дети якудза, отставные солдаты, вышедшие преступники и бывшие наркоторговцы. Понятные люди с понятными принципами. Ёнхун громко смеется - радостно, ярко, обнимает Донмёна за плечи, что-то говоря ему про правила общения с людьми с пушками, совершенно игнорируя тяжелый взгляд, направленный ему в спину. Канхён смотрит - перехватывает прищуренный взгляд Донджу, считывает спокойствие в его движениях и замирает. Взгляд в спину не один - и далеко не такой спокойный. Рэйвн стоит недвижимой статуей, нависает над диваном и почти не моргает. Что происходит в его голове, Канхёну не понятно - он неплохо читает людей, но не в этот раз, и это напрягает. Не то, чтобы он был готов лезть в драку с очевидным исходом, но у него приказ. Он делает вид, что ничего не видит и не понимает. И только улыбается. * Канхён знает, что они поругались, но не знает почему. То ли дело в неосторожных словах, пропущенных фразах, темном прошлом или вообще, то ли - в неочевидном будущем. Ёнхун тяжело вздыхает сбоку от него и говорит: - Что бы тебе не сказала Сола - это не важно. Меня не надо опекать. Канхён понимающе хмыкает: - У меня приказ. Так что сиди спокойно и не мешай мне. - Она не понимает, - Ёнхун качает головой, трет собственное запястье и улыбается. - Ей проще взять все в свои руки, следить за каждым шагом и быть ко всему готовой. Но она никогда не подготовится к неожиданности. - Ты считаешь Рэйвна неожиданностью? - Хёнгу, - мягко говорит Ёнхун, и Канхён ни за что не признается, что вздрогнул от ощущения, пробежавшего по спине. Он не прятал свое имя, у него никогда не было с ним проблем, просто то что-то очень личное. Что-то, что произносила в детстве мать с мягкой улыбкой и щемящей нежностью. - Все не так просто. Он, конечно, опасен, но не идиот же. Все не идиоты, пока не случается надлом.А Рэйвн надломлен слишком сильно и слишком часто. Канхён тяжело вздыхает - Ёнхун смотрит на него выжидающе, просяще, словно ребенок, которому родители запрещают притащить в дом аллигатора. Только вот Рэйвн пострашнее рептилии, а Канхён не готов быть ему родителем. - Сола может и неправа в своем контроле, но она не дура. Давай ты просто смиришься с тем, что я за тобой присматриваю? - Ты правда думаешь, что он что-то сделает со мной? - неверяще смеется Ёнхун и качает головой. - Да брось. Мы с ним и до этого ссорились. Канхён прикрывает глаза. И ничего не говорит. * - Держись от него подальше, - рычит Рэйвн, и Канхён ощущает острое лезвие у себя за под лопаткой. Вот про это он говорил Соле - и про это же намекал Ёнхуну. Недобитые люди страшнее собак - им всегда мало доброты. - Мы ним напарники. Успокойся. Канхён медленно поворачивает голову и оглядывается на Рэйвна через плечо - молча смотрит в темные глаза и сглатывает. Там не злые псы, там чертова бездна, что сжирает изнутри и пытается сожрать все вокруг. И ее вряд ли утолит кровь и хруст костей. Ее вряд ли утолит один человек, что почему-то не видит опасности. - Я предупредил. О нет, он только намекнул. Показал, что свое он не отдает никому и ни за что, даже если вдруг и поймет, что будет лучше и логичнее. Только он не поймет. Канхён отворачивается - делать первый шаг кажется чем-то жутким и опасным, словно любое движение повлечет только смерть. Бессмысленную и ненужную. Черт, если подумать, то никакой приказ этого не стоит. - Хорошего дня, - говорит Канхён. И за первым шагом делает второй. Позволяя тьме разрастись за собственной спиной. * Это не было ошибкой - просто прыжком в пропасть. Ёнхун стонет под ним, и это чертовски приятно. Ему бы с таким голосом не в мафии быть, а петь на сцене. Что-нибудь про любовь и нежность. Что-нибудь про смерть под дождем. Канхён, если честно, даже не знает, как они к этому пришли, но вот оно - прикосновения, поцелуи, тишина. Ёнхун цепляется пальцами ему в загривок и выдыхает: - Ты вообще со мной? Канхён точно с ним - в его мягкой улыбке, дурашливой глупости и серьезном взгляде. До самого конца, зная все опасности и проблемы. Теперь приказы ничего не стоят, черт подери. Абсолютно ничего. - С кем же еще, - фыркает Канхён и целует его. Кожа к коже куда приятнее, чем сталь под лопаткой. И - куда ближе, чем любые счета в банке. * Уджин появляется внезапно - и также внезапно тянет за собой Рэйвна. На дно, в ад или ближе к смерти - не важно. Важно то, что это все выливается в снежный ком из проблем и ненужной крови. Канхён это видит, Сола - не верит. - Тебе же лучше, - улыбается она ужасно искусственной улыбкой. - Он отвлекся от тебя и Ёнхуна. - Это и плохо, - говорит Канхён, смотря в окно. Из офиса Солы прекрасный вид на внутренний сад с парой яблонь. Они будут в огне, думает Канхён, точно будут. - Лучше бы он все также угрожал мне перерезать горло. - Он бы не стал. - Да, он скорее просто четвертовал бы меня, - соглашается Канхён. И из вежливости не показывал бы труп Ёнхуну. И - из такой же вежливости - рассказал бы все Сохо. Только вот в Рэйвне не осталось ничего, кроме бездны в глазах. И такого же отчаянного Уджина. А ведь на какой-то месяц он поверил в то, что это встреча была чем-то хорошим. - Если все станет хуже, что ты будешь делать? Сола замирает. Ее улыбка превращается в пустоту и непонимание. Она же не настолько уж и старше него, вспоминает Канхён. И не настолько умнее. Он может сейчас найти слова, жесты, нужную точку. Он может быть тем, кто положит конец не начавшемуся кровопролитию. - Впрочем, ты же босс, - говорит Канхён. За окном ветер качает листья пока еще живых деревьев. - Тебе и решать. А ему пожинать последствия. * У Рэйвна дыра в груди - такая же, как и у Уджина. Оставленные всеми позади, брошенные, как ненужные бойцовские звери. Это жестоко, думает Канхён. Жестоко, но логично. Он смотрит на то, как мир рушится под их ногами и ничего не делает. - В конце концов, кто меня остановит, да? - ехидно выплевывает Рэйвн Канхёну в лицо и замирает. Он медленно отступает на шаг, растерянно моргая. - Никто не остановит. Уже - никто. Канхён опускает пистолет и говорит: - Спасать тебя стоило десятки лет назад. Я просто не думал, что зайдешь так далеко. - Врешь, - смеется Рэйвн. Он сгибается пополам, сжимает в руке собственные волосы и почти плачет. Позади - сломанные жизни, кровь на асфальте, взрывы и выстрелы. Уджин мстил за обиды, Рэйвн - искал, где поставить последнюю точку. Как именно закончится его грустная история не вернувшегося с войны парня. Не влюбившегося по-настоящему Не готового принять помощь. Канхёну его жаль. Но не очень. - Конечно, вру. Рэйвн замолкает также резко, как и начал смеяться - он поднимает тяжелый взгляд и спокойно говорит: - Надо было тебя убить. А не предупреждать. - А теперь ты врешь. Ты давно хотел умереть. - Жаль ты не появился раньше - возможно все было бы иначе. Без криков Солы, дрожащих пальцев Гонхи, молчаливого ужаса в глазах Ёнхуна. Как в красивых историях, где в конце хэппи энд. - Не было бы. Ты бы все равно был единственным, кто всегда несчастен, - говорит Канхён и видит отблеск оружия в окне ангара. - Я или Сохо? Рай или ад. Шаг назад или стоять до конца. Рэйвн фыркает: - Глупый вопрос, - и делает шаг прямо под точный выстрел из снайперской винтовки. Канхён глубоко вздыхает и поворачивается спиной к еще живому Рэйвну - Сохо редко промахивается, а Минги редко когда бывает таким сосредоточенным, а значит жить ему еще долго и упорно. Как же все-таки его не любит смерть. Никак не ответит ему согласием. * Ёнхун бьет не жалея - тело взрываются болью, а пару ребер точно сломаны. Конечно, он узнал, кто как не он. - Я не буду извиняться. - Он мог очнуться! - кричит Ёнхун, снова замахиваясь. Канхён закатывает глаза и тянет его на себя - вжимается сломанными костями, горячей кожей и незыблемостью убеждений. - Не мог. Мертвых надо отпускать. Дать им еще немного полежать в темноте и похоронить уже. - Я тебя иногда ненавижу, - тихо говорит Ёнхун и утыкается носом Канхёну в плечо - его ресницы мягко щекочут кожу, а дыхание греет и без того горячую кожу. Под пальцами Канхёна - жесткие волосы, оружейный порох, пульсация крови в венах. - Лжец. Ёнхун ничего не отвечает.