Rifts

В комнате было трое.

И кошка.

      Критически не хватало кофеина.       Ещё во время учёбы Мигелю титаническими усилиями пришлось отучать себя от дурной привычки таскать за собой повсюду кружку с живительной жидкостью. Пару раз кофе мистическим образом разливался на аппаратуру, пару раз — на лабораторный халат, но критическим стал момент безвозвратно утраченных штаммов микробиоты из выпускного проекта, убитых по неосторожности.       Лаборатории — опыты, кафетерию — кофе.       Со временем как таковая необходимость его пить отпала вовсе: после мутации концентрации даже самого крепкого эспрессо уже не хватало для того, чтобы как-то влиять на его работоспособность.       И всё же порой одна кружка «амброзии» была просто необходима для поддержания «равновесия».       О'Хара вздохнул и с нажимом потёр основанием ладони лоб.       Особенно в такие дни.       Взмах руки — несколько интерактивных окон погасло, закрывая сотню раз прочитанные данные. Секунда за секундой, словно песок в стеклянных часах, убывал отведённый иномирянке час.       — М-м… М-м-ммм… Мммм-мм….       Мигель повернулся к мычащей себе под нос какую-то мелодию девушке. Сюй Ин Юэ уже какое-то время сидела прямо на краю широкой панели управления и болтала ногами в воздухе. Широкие амбушюры наушников скрывали её собственные уши, но при этом пародировали кошачьи в виде двух голограммных подвижных треугольников, зависших над головой. Мужчина знал, что в них заложено гораздо больше полезных «примочек»…       …в том числе и датчики от слухового аппарата, основная часть которого была вживлена в голову.       — ░ ??? ░ — высветилось над её головой, когда Ин Юэ подняла на него свои скругленные на внутренних уголках широко расставленные глаза.       Она на самом деле могла говорить, хоть и не очень складно, а отсутствующий с рождения слух компенсировался технологиями. Но несмотря на это, юная госпожа Сюй всё равно предпочитала общаться невербально: картинками, надписями и — изредка — языком жестов, если собеседнику он был известен.       Впрочем, противоречий в ней было и без того немало, включая то, что наследница торгового конгломерата от скуки решила стать воровкой. Поправка, супер воровкой под псевдонимом Женщина-Кошка. И её крайне не волновало, что любая украденная ценность, информация или новинка могла быть куплена средствами семьи из первых рук.       Ведь в этом нет «совершенно никакого интереса».       А вот пользоваться ворованными технологиями — вот это пожалуйста, вот это ей нравится.       Впрочем, не то чтобы ОХара планировал как-то с этим бороться. В самом начале деятельности его ещё интересовали особенно громкие кражи, поднимавшие общественный резонанс, так и требующий вмешательства «орудия справедливости» в виде молодого супергероя, но позже это переросло в рутину и выпало из его зоны ответственности. Что стоит очередной украденный многокаратный бриллиант по сравнению с целым поездом заложников?       А полиция со штабом детективов, оснащённых новейшими на 2099 год поисковыми системами, им на что?       К тому же Ин Юэ злодейкой не была. Скучающим ребёнком с золотой ложкой — да, злодейкой — нет. Наворованное она не продавала, а полученную информацию лишь иногда «сливала» в общую сеть в чисто морализаторских целях. Однажды люди из корпорации вышли на него (Мигель тогда понял, что стоит гораздо больше сил вложить в сохранение инкогнито), и ОХару добровольно-принудительно попросили «приглядывать иногда» за госпожой Сюй, чтобы та не стащила что-то опасное.       Вроде наработок супервируса.       — Лунной госпоже к таким игрушкам лучше не приближаться, — было сказано тогда. — В остальном… Чем бы дитя не тешилось.       Вот Мигель и «приглядывал» иногда, когда было время отвлечься от остальных геройских ясель под его началом. А за это семья Сюй щедро финансировала различные научные изыскания, включая тот самый ключевой проект по Мультивселенной.       К тому же у Ин Юэ оказалась бойкая и светлая голова. Нынешнюю модель слуховых протезов она создала сама, активно интересовалась областью нанотехнологического аргументирования и даже помогла в настройке голографических систем.       Мигель тряхнул головой, выкидывая из неё воспоминания.       — Странно тихо как-то, не думаешь?       — ░ Ты это у глухой спрашиваешь? ░ — пробежала строка над головой девушки.       — Не ёрничай, ты понимаешь, что я имел в виду.       — ░ У вас как минут 10 назад систему безопасности взломали, а шум так и не поднялся, ░ — она пожала плечами.       — У нас что?!       Он кинулся, было, обратно к панели управления, ввёл коды, попытался перезайти в программы, но ничего нового, кроме уже открытых окон, не поддавалось.       Пароли не подходили.       — Ин Юэ! Какого ты не предупредила?       — ░ Я думала, ты этим и занят. ░       Вот они — реальные проблемы коммуникации, от которых никакие технологии не спасают.       Кошка соскочила с насиженного места. По перчаткам поползли едва подсвеченные неоном полосы — что-то из защитного спектра активировалось в её костюме. Мигель лишь скрипнул зубами.       — Лайла.       Ответа не последовало. Его помощница часто любила «пошутить», подражая человеческому юмору.       — Лайла! — голос слегка надорвался и басисто захрипел.       Мигель весь собрался и переглянулся с Ин Юэ. «Натянув» маски, они, не сговариваясь, оба сорвались с мест, направляясь в центральную зону. В паучьем обществе все знали, что ни третьего вопроса, ни третьего предупреждения не следует.       Всё самое страшное, как правило, случается уже на втором.       Коридоры пролетели за считанные секунды, и перед ними открылся нужный сектор, исчерченный пролётами бесчисленных лестниц и переходов. Полая ось штаб-квартиры Паучьего общества, одним своим видом олицетворяющая суть их работы. Бесконечные пути и их пересечения.       Рядом мелькнула белая неоновая лента — Кошка зацепилась за уступ и прыгнула куда-то выше его поля зрения.       — Мистер О’Хара, — прокричал один из встреченных Пауков, — кухня!       Мигель выкрикнул короткую благодарность за наводку и мгновенно сменил курс. Голову не покидала мысль, что не отбери кто-то или что-то у них сеть, место назначения он знал бы куда раньше.       Правый коридор. Вниз. Ещё раз право. Выше. Выше. Левее.       Поворот…       …столовая пестрела красно-синим от множества костюмов, наслаивавшихся друг на друга. О’Хара прошёл через расступающуюся толпу, замечая, что у многих красным были окрашены не только костюмы. У кого-то кровавые подтёки тянулись от рта, у кого-то от ушей, но у большей части плохо засыхающее пятно тянулось от носа и капало ниже.       Металлический запах щекотал рецепторы.       Где-то среди гудящего хаоса голосов с трудом удалось выцепить нужный.       — Мигель, — Джессика поднялась навстречу, отрываясь от обработки раны одного из пауков. — Она сказала, что говорить будет только с тобой. Никто из нас туда попасть не может.       С места в обрыв.       Мигель снял маску резким жестом головы (благо, костюм был автономен от общей сети и работал бесперебойно).       — Она? Куда туда? Каков генез повреждений у людей? Насколько всё серьёзно? Есть летальные случаи? — мужчина мгновенно включился в процесс.       Джесс вздохнула, снимая перчатки.       — Ничего летального, чисто физический характер травм. В основном получили в ответ на желание пробиться через барьер.       — Барьер?       В ответ Дрю лишь подтолкнула его плечо, разворачивая по направлению к широкому входу в кухню на другом конце обширной столовой. Часть стены была снесена, и всё равно никто так и не попал внутрь. Лишь приглядевшись и почти застыв, не дыша, на мгновение, О’Хара рассмотрел едва поблескивающий слой пространства.       — Эта материя проходит даже внутри стен, стекол, вентиляции… Пытались проникнуть даже через самые мелкие щели, — женщина кинула взгляд на Лего-Паука, — не вышло. Она полностью изолировалась. И что хуже…       — …изолировала нас. И наши каналы связи, знаю, — завершил за неё Мигель. — «1703»?       — Да. Она. Некоторые отсеки перекрыты полностью, а подобные барьеры стоят над каждым управляющим терминалом. Мы пытаемся вернуть контроль над системой, но даже найти свободное устройство, через которое получится подключиться, очень тяжело.       Челюсть сжалась до ломоты в зубах.       Он не должен был давать ей этот час. Лидерство требует решительности и — порой — жест(о)кости. Не надо было делать исключений, вот и всё.       Угрозу следует устранять сразу же.       Почему пожалел? Почему не хотел решать это дело?       Почему?       Джессика медленно начала, выдёргивая его из мыслей:       — Она сказала, что хочет поговорить, избегая ненужное насилие, но разговаривать будет только с тобой.       Ну конечно, она хочет поговорить. Девица безумно быстро адаптируется к тому, как сбивать с толку своими словами, и знает, что может это использовать.       Но он больше не клюнет на эти уловки. Хотелось бы в это верить, по крайней мере.       — Нужен разговор — получит.       Только уже перед самим слабо мерцающим перламутром барьером — так не похожим на их лазерные клетки — Мигель заметил крадущуюся след в след маленькую тень.       — Ин Юэ.       Кошка застыла за спиной, не успев сделать шаг.       — Ты со мной не идёшь, — отрезал, поворачиваясь к девушке.       — ░ Ну пожалуйста ░ — высветилась голограмма над её головой.       Виджет кота трагично пролил пиксельные слёзы.       — Нет.       — ░ : ( ░       — Нет.       — ░ (; ω;) ░       — И не проси. Ты остаёшься здесь. По эту сторону стены, — мужчина когтем указал на пол перед барьером.       — ░ (╥﹏╥) ░       — Я всё сказал.       Мигель припечатал подопечную взглядом и вернулся обратно к проходу. Вызвав предплечные клинки, он проверил одним из них барьер на пропускаемость — и тот поддался, зашедшись рябью по поверхности. На выдохе О’Хара без сомнений пересёк черту, готовый к любому исходу.       …Ощущалось, будто выныриваешь из толщи воды на поверхность: по коже прошлось прохладное ощущение плёнки, воздух сгустился, и неожиданно громкая музыка встретила по ту сторону мерцания.       Вдруг грудную клетку с едва слышимым потрескиванием сдавило со всех сторон. Дышать стало трудно, а на коже по всему телу словно отпечаталась тысяча сжимающих её рук. Чужеродные незримые «пальцы» вцепились с таким усилием, будто пытались пробить костюм и порвать Мигелю лицо, чтобы через мгновение…       …просто отпустить.       Он, видимо, прошёл «проверку».

♪♪ Я жизнь люблю. Она моя. Она добра ко мне

Она размазала меня, как сопли по стене… ♪♪

      Глубины кухни встретили ещё более раздражающим, чем на входе, звуком бодрого перебора клавиш и пением на знакомом, но не переводимом без Лайлы языке.       Во всём этом чувствовалась явная издёвка. Попахивало фарсом.       Пробираясь через царство остывающих плит и тихо шипящих в кастрюлях соусов, Мигель заметил мелькающее среди гарнитура цветное пятно. Неоново-бирюзовый топ, в котором было больше дырок, чем ткани (явно из коллекции Брауна), плясал вместе со своей хозяйкой, кружась в хаотичном танце. Тихо подобравшись ближе, Мигель заметил ещё и трижды проклятые фиолетовые тапочки с лимонами — то немногое, что осталось от неё в день первого «развоплощения». Надтреснутый смартфон (ещё один свидетель тех событий) лежал недалеко на стойке. Видимо гостья каким-то образом до этого проникла в хранилище, в котором опечатываются изъятые у подопытных вещи, не представляющие опасности.       А это очень — очень — плохой признак.       В хранилище ступенчатая система защиты, и если она обошла её…       Мысль оборвалась на половине, стоило схлестнуться взглядами.

♪♪ …Привет, я вижу этот мир таким, какой он нет

Я так хочу, но так боюсь приобретать пистолет

Я думаю, что многим это покажется смешным

Но у меня есть масса вопросов к тому

Кто считает, что он не уязвим… ♪♪

      — О, — девица остановилась на повороте, так и не закончив куплет, и ткнула в его сторону кружкой, от чего лежащая в ней ложка зазвенела. — Моя любимая кукарача во всём этом балагане. Как дела? Как день проводите?       — Ты… — что-то в голосе Мигеля клокотало.       — Я…?       — Ты… Какого дьявола ты тут устроила?       Надя пожала плечами с самым беззаботным выражением на лице. На месте Гизмо на руке осталось лишь памятное небольшое пятно разодранной кожи.       — Чаепитие. Вам налить?       — Если ты опять пытаешься тянуть время, то предупреждаю, в этот раз не полу-… Стоп, это моя кружка?       — Эта безвкусица? Ваша кружка?       Девушка посмотрела на белую надпись «BOSS», будто впервые обратила внимание на то, что вообще что-то в руках держит. Конечно, принт совсем не соответствовал вкусам О’Хары, однако это был памятный подарок от одного из первых членов паучьего общества, и Мигель со временем к нему «прикипел».       — Если «безвкусица», то зачем тогда из всех её выбрала? — не скрывая сарказма, спросил он. Тем временем предплечные лезвия всё ещё оставались в боевой готовности.       — Никогда не была образцом вкуса. В принципе, — она чмокнула губами, отпив из кружки, — один тот факт того, что я едва ли не влюбилась в вас при первой встрече, подтверждение полного его (вкуса) отсутствия.       Укол почти прошёл мимо цели (хотя внутри что-то уязвленное всё же возмутилось). Мигеля больше сбивало с мысли то, как она пила чай, не вынимая ложки и грозясь каждый раз выколоть себе глаз, если бы не очки.       — Хватит пороть чушь, ты тратишь время.       — Боже-боже, как вульгарно. Друг мой, вы всегда так торопитесь. Успокойтесь, попейте водички, я даже буду весьма мила и могу заварить вам мелиссы от нервишек. Или для. Тут уж кто какую концентрацию предпочитает.       Лёгкий наклон головы, дежурная улыбочка, забивающий рецепторы запах хвойного арома масла — всё это только больше выводило из себя. Контроль над ситуацией осыпался пеплом — где-то там, за стеной, была его отрезанная от связи база, а причина всего стояла перед ним и едва ли не кокетничала.       — К чёрту твою- — он оборвал себя на половине фразы.       Сыграет ей только на руку, если сорвётся.       — Что ты сделала?       — А что, остальные членистоногие не доложили дражайшему лидеру обстановку?       Фраза, резкая и острая, словно щелчок хлыста, выбивалась из предыдущего тона. От подобной перемены начало нехорошо зудеть где-то в затылке, однако О’Хара не успевает осознать, что именно вызвало такую реакцию.       У него нет времени. У него никогда нет времени.       Один шаг вперёд. Медленный, хищнический, почти скользящий по вычищенному до блеска полу.       — Тогда как?       Взгляд Нади, полный плохо прикрытого весёлостью презрения, лениво поднялся к его лицу, скрытому маской. Мигель же внутренне готовился напасть, улавливая каждое микродвижение. Паутина в случае с противником, (вероятно) способным растворяться в воздухе, малоэффективна, а без Лайлы пространственный синтез был попросту недоступен. Собрать ещё один Гизмо (единственное, что по опыту являлось хоть какой-то помехой для неё) не вышло бы, а значит, оставалось только успеть стянуть с руки свой и нацепить на оппонентку.       Ещё один медленный шаг.       К его удивлению, Надя шагнула навстречу.       — Фанаты — страшная вещь, мистер О’Хара…       — К чему тут вообще это?       — Чш-чш-чш, — она предупреждающе подняла палец, — перебивать невежливо. Не говоря уж о том, что вы беседуете с дамой не сняв маски. Так вот…       Но вместо рассказа почему-то в воздухе зазвенело только постукивание ногтя по глянцу кружки. Надя смотрела за его спину — почти сквозь — и немного прищуривалась, практически утратив интерес к собеседнику. Голова её коротко дёрнулась, как у человека, пытающегося услышать дальний шёпот. На мгновение показалось, что открылось окно для атаки, но стоило Мигелю только попытаться дёрнуться, предупредительный указательный палец оказался прямо перед его лицом.       — Так вот… Фанаты — и правда страшная вещь, — повторилась девушка, словно пытаясь вспомнить, о чём говорила. — Они способны достать любую информацию о своём предмете обожания: физические параметры, привычки, расписание, памятные даты…       С каждым пунктом, с каждой выверенной фразой внутри О’Хары всё сильнее стягивался холодный узел. Он с затаённым гневом на подчинённых всё лучше осознавал о чём идёт речь. Однако конкретный ответ всегда лучше догадок.       — …пару паролей. Страшная, страшная вещь — одержимость чем-то. Восхитительная в своей животности.       Она вновь уставилась в противоположный угол, взяв особо долгую паузу. Хотелось обернуться, чтобы проверить неожиданную точку интереса, но это было бы крайне опрометчиво — с девчонки станется воспользоваться его замешательством.       — Представляете, а ваш фан-клуб, как оказалось, всё-таки завёл мне членскую карточку десять месяцев назад. Там та-ак много всего интересного. Конечно, всех ответов это не дало, но открыло глаза на то, где искать нужное. А когда имеешь возможность быть везде и всегда, руки развязываются. Парочку комбинаций вы сами мне подсказали, к слову, вводя их в систему в моём присутствии.       Мигель шумно выдохнул сквозь сцепленные зубы. Пазл сложился — произошло то, чего он опасался изначально. Надя адаптировалась и вооружилась феноменом, до этого едва ли её не убившим. Состоянием суперпозиции. Паучья база всегда находилась в движении: каждую секунду открывались кодовые замки, кто-то сплетничал, кто-то заносил данные исследований, кто-то открывал порталы в иные измерения. Волосы на загривке вставали дыбом от осознания — что-то могло наблюдать одновременно за каждым процессом. И самое страшное — под «прицел» попадал даже он. Лидер и связующий узел всего предприятия. Исход подобного раскрытия данных мог быть катастрофическим.       Если катастрофа, конечно, уже не произошла.       И всё же, как истинный учёный, О’Хара не мог не задуматься над тем, что для обработки подобных объёмов информации необходима мощность, кратно превышающая возможности человеческого мозга. А девушка — существо — перед ним, в какое бы состояние она ни была способна перейти, всё ещё имела форму человека, всей энергии чьего тела не хватило бы на манипуляцию такого масштаба. Ничто не появляется из ничего.       Ответы только предстояло выяснить, если удастся захватить её второй раз. Хотя Мигель предпочитал думать когда.       — И много удалось выведать?       — Ну… Не мало. Достаточно, чтобы провернуть абсурдно восхитительный финт ушами. Парочку приколов я даже покажу в ближайшее время.       Надя приложила кружку к губам и задрала голову, отчего ложка очередной раз цокнула, ударившись в линзу очков. Последний глоток чая проскользнул вниз по горлу. Мигель сделал ещё один плавный шаг на встречу.       — Но для начала… — она по-варварски отёрла губы от остатков жидкости предплечьем. — Не будете ли вы так любезны представить меня своей спутнице, что так упорно пытается скрыться под маскирующим пологом?       Послышался характерный электрический трескот разрушения завесы и тихая возня вслед за ним. Мигель не удержался — не смог, почувствовав опасность, — и обернулся.       — Ин Юэ… Какого чёрта?!       Кошка суматошно дёргалась, пытаясь увернуться от чего-то незримого, но при этом всё равно не могла сдвинуться с места. Камуфлирующий слой, скрывавший её до этого, расползался и шёл помехами по поверхности, словно что-то с силой растаскивало его по кускам. В обычное время О’Хара бы по одному только запаху вычислил её нахождение здесь, но сейчас рецепторы были напрочь забиты хвойным ароматом, заполнившим всё пространство вокруг.       Он ведь её предупреждал.       — Милое дитя. Только ведь подслушивает с самого начала нашего разговора…       Голова повернулась обратно на Надю с такой скоростью, что в шейных позвонках неприятно щёлкнуло. Девушка же в свою очередь смотрела прямо в сторону Сюй Ин Юэ. Слишком прямо. Слишком разъедающе.       — …а это совсем, совсем не вежливо.       — Стоять!       Мигель рванул наперерез девушке до того, как успел осознать происходящее. Хватка сомкнулась стальными оковами вокруг бледного предплечья. Он сжал её руку и дёрнул на себя так, что ладонь разомкнулась, и выпущенная кружка полетела вниз.       Однако за этим не последовал дребезг разбитой керамики о кафель.              Ни через мгновение. Ни через ещё пару.       Усилием воли О’Хара заставил себя не сводить взгляд. Браслет с тихим шипением механизма расстегнулся и одним движением соскользнул с одной руки на другую, автоматически затягиваясь намертво на коже. Почти случайно присмотревшись, Мигель заметил на этом месте уже полностью зажившие белые полосы царапин, расчёсанных вокруг предыдущего Гизмо. Царапин, ещё кровоточивших не более, чем час назад.       — Не тронь её, — процедил он, пытаясь как-то оградить Кошку, буквально закрывая поле зрения своим телом.       Надя же подозрительно медленно подняла на него остекленевшие глаза, пройдясь взглядом по сцепленным конечностям. Она не дёргалась, не просила отпустить, а только лишь хаотично перебирала пальцами в воздухе, словно проверяя чувствительность. В лице её что-то изменилось — остыло и опало, словно мимические мышцы разом отказали. Один из зрачков поплыл, расширяясь почти до края радужки.       — О-о… Похвальная расторопность. Только вот не с того просишь, паук.       Тревожный узел начал выворачивать органы и прорастать в затылок.       Мигель ещё раз — почти судорожно — обернулся на странный сдавленный писк, и обнаружил там спину, затянутую в… неоново-бирюзовый топ, в котором было больше дырок, чем ткани. За ней практически полностью из-за разницы в росте скрылась миниатюрная фигура Ин Юэ, и только суматошные голограммы высвечивались то тут, то там в попытках что-то донести.       В затылке и висках загудело от неправильности происходящего. Одна Надя со стоическим спокойствием была у него в руках, а вторая — точно такая же — удерживала Кошку фактически в заложниках.       — …mierda, — вырывалось полушёпотом. — Это невозможно.       — Что невозможно? — по-лягушачьи моргнула девушка.       — Нахождение двух версий одного тела и сознания одновременно, но действующих по-разному. Суперпозия в рамках одной вселенной не предполагает различия формы, только различие состояния. Энергетические затраты несопоставимы с имеющимися… Мы же проводили тесты… А если подобное и возможно, то ты не должна была обучиться этому так быстро!       Мигель тряхнул её за предплечье, на котором начал подавать признаки обработки Гизмо. Он надеялся, что часы вновь смогут стабилизировать и отрезать от новоприобретённых способностей, и тогда получится безопасно вывести Ин Юэ и снять барьер.       — Сообразительный попался, — Надя цыкнула. — Вот только, увы, примитивный.       Последнее слово растянулось с какой-то ядовитой усталостью.       — Симпатичные браслетики делать научился. Жаль — более не эффективные.       Гизмо пропал. Не распался по частям, не рассыпался в пыль, не растворился. В двадцать четвёртом кадре он ещё был, а в двадцать пятом уже нет.       О’Хара в ту же секунду почувствовал, как каждый миллиметр кожи сдавило со всех сторон. Что-то похожее ощущалось при входе, но теперь, казалось, никто не собирался его быстро отпускать. Прижало настолько сильно, что воздух попытался покинуть лёгкие кашлем, но сделать это представлялось невозможным. На вдох и выдох осталось минимальное расстояние, и долгое пребывание в этом состоянии грозило гипоксией. Невидимые «пальцы» вцепились в его маску и потянули с нечеловеческой силой: наноткань затрещала, расходясь лоскутами и осыпаясь снопами искр, обжигающих лицо. Как только она была сорвана, остатки полетели в один из кухонных шкафчиков, а голову Мигеля зафиксировало в одном положении.       — Вы всё тянетесь решать проблемы простым физическим подавлением, когда других способов не видите, не учитывая, что чем выше уровень, тем менее значима видимая форма.       Надя не вырывалась. В этом просто не было необходимости с новой расстановкой сил.       — Примитивные.       — Повто… ряешься… — сквозь сдавленные извне челюсти процедил О’Хара.       — Естественно. С вами, как с детьми, надо сто раз повторить, чтобы поняли.       — Отпусти.       — Не хочу, — прозвучало простым приговором.       Все силы уходили на то, чтобы просто хрипло дышать. Мысли заметались, в носу засвербило и потянуло металлическим ароматом. Вспышкой перед глазами возник недавний образ его подчинённых.       — Что ты сделала… с моими людьми?       — Ничего. Возможно, в ваших реалиях было бы куда продуктивнее провести децимацию состава для твоего убеждения. Однако такое элементарное насилие тяготеет к глупости. А глупость я не люблю. Тела твоих последователей просто не были готовы к моему присутствию и темпорально дестабилизировались.       Только её расширившийся зрачок пришёл в норму, как сразу «поплыл» второй.       Децимация.       Да кем…       — …ты себя возомнила?       Мигель хотел сказать больше, хотел заставить её пожалеть об угрозе в сторону его подчинённых. Невысказанное рвало лёгкие и дрожало на связках, но сила, вероятно, недовольная его трепыханиями, придавила нижнюю челюсть к верхней. Зубы нехорошо заскрипели, переживая нагрузку большую, чем могла позволить их прочность.       — А ты? Кем себя возомнил? Мальчишка, заигравшийся с теорией вероятностей.       Тело сжало до микротрещин в костях. Боль до цветных пятен перед глазами вспыхнула по всему организму.       — Поверивший, что машина способна рассчитать то, что живёт и меняется. Решивший, что имеет право ограничивать–       Надя — если это всё ещё было ей — прервалась, словно прислушиваясь, а потом кивнула в пустоту. Даже через всполохи агонии, смешавшей в себе болезненный жар и асфиксию, О’Хара сразу же забеспокоился о судьбе Ин Юэ, всё ещё находившейся во власти второй версии. Он моргнул, пытаясь взять чувства под контроль, но стоило это сделать — девушка перед ним исчезла.       Стёрлась из существования, как Гизмо до этого.       Послышались шаркающие шаги, и через мгновение та, вторая версия, с ленцой и усталостью в походке, появилась в поле зрения. Холодные настолько, что это ощущалось даже через костюм, пальцы проскользили по его так и оставшейся вытянутой вперёд руке.       — Я выдам до-бро-вольно, что мне сказала жизнь, — напевала она, будто продолжая мотив ранее услышанной песни. –«Когда кому-то бо-о-ольно, кому-то… заебись!»       Щёлкнув языком в конце фразы, Надя привалилась копчиком к столешнице позади. В ладонях материализовалась кружка, что должна была разбиться ранее, в кружке — кипяток, предварительно исчезнувший из чайника.       — И правда — хорошо зафиксированный пациент в анастезии не нуждается. Молчаливым ты мне даже больше нравишься.       К удивлению, О’Хара не заметил привычной ей усмешки. Взгляд, обращённый поверх редкого пара, сквозил лишь изнурённостью.       — Однако я, даже при всех вводных нашего конфликта, пришла именно поговорить. Так что сейчас тебя отпустит, но только попытаешься выкинуть ещё что-то — станет кратно хуже. Надеюсь, демонстрация была достаточно доходчивой.       Она отхлебнула чистого кипятка, видимо, решив немного повременить, чтобы сказанное уложилось в его мечущиеся сознании.       …через мгновение паук завалился вперёд, схватив пустоту рукой, и практически упал на одно колено в попытках восстановиться. Свобода пришла так резко, что ничего в теле не хотело слушаться: диафрагма встала колом, горло раздирал кашель, кости разом начали зудеть, обозначая начавшуюся регенерацию. Хотелось рычать от пережитой беспомощности, от невозможности собственными силами сделать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию.       Удушающий — в прямом и переносном смысле — контроль над его телом клещами вытаскивал самые отвратительные воспоминания из недр памяти.       — Собственное лекарство оказалось на удивление горьким, не правда ли? — хмыкнула в кружку собеседница.       Мигель пропустил укол, чтобы поинтересоваться действительно важным:       — Что… Кха-кха… с Ин Юэ?       — Поглазела и отпустила восвояси. Я, конечно, крайне злопамятна, но только к тем, кто заслужил.       Одним поводом для волнения меньше.       — И неужели… кх… всю твою злопамятность заслужил я?       — Считаешь, не заслужил?       — Считаю, что да.       — Пересчитай.       Металлический аромат вновь смешался с хвойным — из носа потекла тонкая струя крови. Мужчина стёр её тыльной стороной ладони, не отводя взгляда.       Как там она назвала это? Темпоральная дестабилизация?       — Хотела разговора — так давай продолжим. Что конкретно тебе нужно?       Сколько он ни старался выглядеть уверенным, потому что потерять лицо означало проиграть заранее, стержень уже надломился. Вся эта ситуация с квантовой суперпозицией, наслоившись на остальные его обязанности и беды, мотала его нервы, словно медный провод на катушку, по которой вот-вот пустят ток. А эта… tramposa одним своим присутствием нарушала равновесие больше, чем остальное вместе взятое, словно подготавливала почву для сегодняшнего «представления». Мигель жалел, что не прислушался к советам Джесс отдохнуть — возможно, сейчас ему было бы хоть на толику легче мыслить. Возможно, не поторопился бы, не поддался эмоциям, не попал бы в ловушку. Теперь, отрезанный от подчинённых, лишившийся доступа к системе, что сам и создал, без Гизмо и связью с внешним миром….       О’Хара чувствовал себя пауком под стеклянным стаканом, которого с любопытством арахнолога рассматривали охровые глаза напротив.       И хотя девушка говорила сейчас на грани иронии, ощущение сдавленного до удушения горла не покидало.       — О, я хочу сущую безделицу. Всего-то контракт о сотрудничестве.       — Всего-то? После того, что произошло?       — Именно из-за произошедшего контракт и стал необходим, — ноготь вновь нетерпеливо постучал по кружке в районе буквы «О». — Если без мелких пунктов, терпящих до обсуждения позже, то всё предельно просто: мы делим поровну информационную базу и межпространственные пути. Я занимаюсь своими делами, вы — своими; иногда друг другу помогаем, чтобы защитить обоюдное существование. Неплохо звучит, а?       — То есть я должен поставить на кон безопасность огромного числа вселенных ради твоих изысканий? Отдать в руки половину власти над организацией, которая занимается сдерживанием аномалий, другой аномалии? Я тебя правильно понял?       — Но ведь ради своих изысканий поставил же?       Мигель потёр переносицу, пытаясь успокоиться. Кажется, одно его существование было бесконечным поводом для уколов с её стороны. Давно он подобного не испытывал — даже Браун себе такого потока язвлений не позволял, остальные подчинённые — тем более.       Особенно раздражало то, как она иногда попадала в цель.       — Но это не значит, что я позволю подобное кому-то другому. Мы можем обсудить, как наши учёные могут помочь, и прийти к иному компромиссу, — Мигель понимал, что категорически отказать теперь не мог. — Обсудим доступ, размер открытого информационного пула, возможно, обеспечим с связь с твоей Вселенной.       Надя рассмеялась. Надрывно и хрипло, словно простывшая ворона.       — Ахах. Позволь мне процитировать тебя же. Как там было? Ты явно переоцениваешь важность твоего мнения и сотрудничества, мальчишка, чтобы пытаться торговаться.       Едва регенерировавшие кости загудели, предчувствуя новое давление. Мигель понял, что это было маленькой, но едкой, словно «царская водка», местью. И недели не прошло с очень похожего разговора. Даже декорации в виде кухни и чая намекали на то, что место выбрано было далеко не случайно. И если в прошлый раз напирал и ставил условия он, теперь приходилось отступать под её напором.       — Это не переговоры, О’Хара.       — Но ты же хотела поговорить?       — И я говорю. В твоей самой любимой манере. Ультимативной.       Каждое слово как штамп. Как прочерк на любом выгодном для него лично пункте договора в стремительно сокращающемся документе.       — Ты подумай. Не предлагаю же чего-то чрезмерно жестокого, — Надя вернулась к своей полулёгкой манере, раскачивая кружкой в такт ритму слов. — Я даже буду вполне мила и верну тебе крохи авторитета и коды, над которыми так трясёшься.       Зубы скрипнули. Эта мерзавка смеет шантажировать не просто подчинёнными, а ещё и детищем.       — А если я всё же откажусь? — мужчина скрестил руки на груди.       — Ну…       Как бесило это её «ну».       — Ничего страшного. Кто я такая, чтобы отбирать право выбора?       — Никто.       — Правильно. Ты и правда волен отказаться. Но не поможешь ты, поможет Мигель из какой-нибудь другой Вселенной…       — Coño. Твои аппетиты и правда не знают предела, чёртова–       — …конечно, перед этим мне придётся стереть все ваши данные и перекрыть доступ к перемещению, чтобы вы не разносили вести, как заразу, по остальным «узлам».       Он чуть не подавился от подобной наглости.       — Ты думаешь, теперь тебе всё позволено? Расправишься со мной — придут остальные. На всю организацию у тебя сил не хватит, можешь не врать. Успеешь ли воплотить свой злодейский план до того, как истратишь ресурсы на борьбу с каждым? Ты не бесконечна.       В ответ лицо её надтреснуло улыбкой, словно у проклятой фарфоровой куклы. И кривая усмешка эта совсем не понравилась Мигелю.       — Друг мой, я читала комиксы. И фильмы смотрела, особенно по произведениям Мура. И знаешь, кто был моим любимым героем? Озимандия, — она сделала паузу, словно ожидая оваций за отсылку, но, не получив их, завершила мысль. — Я сделала всё необходимое ещё двадцать пять минут назад. Лайла!       Это ощущалось предательством. Его помощница, до которой просто невозможно было дозваться полчаса назад, цветастой голограммой появилась над плечом гостьи. Та же в свою очередь прищурилась, всматриваясь в его реакцию.       — Что за трагизм на твоём лице, О’Хара? — спросила Надя до того, как он успел опомниться и вернуть контроль над эмоциями. — Она же искусственный интеллект. У неё нет совести, её языковая модель подчиняется тому, у кого коды приоритетного доступа.       — Лучше тебя знаю. Я её создал.       — И это весьма похвальное творение. Очень удобное в использовании, — в словах читалось почти искреннее уважение его трудам. От чего горечь на корне языка только больше усиливалась. — Лайла, дорогуша, выведи, пожалуйста, нам обратный отсчёт до начала очистки баз данных.       — Наконец кто-то знает волшебное слово! — пропел синтетический голос. — Одну секунду.       Тут же в воздухе вспыхнули цифры.       04:21…       04:20…       04:19…       В груди что-то оборвалось.       У него нет времени. У него никогда нет времени.       — В принципе, вот сколько минуточек есть на подумать, — не отрываясь от кружки, пальцем указала Надя.       — Это слишком мало. Мы даже не обсудили толком условия. О каком выборе ты говоришь, когда не оставляешь ничего другого, кроме как согласиться на единственный удобный для тебя вариант?       — О таком же, какой мне дал ты, когда я молила отпустить и была готова пойти на любые уступки. Но тебя не устраивало ничего, кроме «единственного удобного варианта». Как видишь, у одного из нас вышло выбраться из этой ситуации. Вопрос: получится ли у второго?       Ярость смешалась с отчаянием в убийственный коктейль, переворачивая всё внутри. Мигель чувствовал, как эта аномалия под кожей человека вскрыла ему глотку и по капле вливала внутрь царскую водку.       И всё же рациональное не совсем покинуло его голову, сколь сильный туман ни затягивал сознание.       — Это всё — блеф. У тебя не может быть абсолютного преимущества и подобной власти здесь.       Вся система паучьей базы была крепко завязана на конкретном человеке. На её главе и создателе. И хоть подобный фундаментальный центризм имел массу недостатков, существовало и несколько плюсов. Сколько бы информации ни было в общих накопителях, сколько бы ни хранил в себе код самой Лайлы, часть необходимого всегда находилась только в голове Мигеля.       Уголок губ собеседницы на мгновение дёрнулся вниз, будто он попал в точку своей догадкой, но тут же она улыбнулась только шире.       — Может быть. Может быть всё это — лишь симуляция. Но есть ли доказательства этому? Сколько готов поставить на зеро, чтобы проверить свою удачу?       Таймер неумолимо отсекал секунду за секундой. Подавляющее присутствие, будто каждая частица удвоилась и наполнилась чужеродной энергией, только больше сгущалось вокруг, грозясь сковать не только тело, но и разум. И словно подводя черту его метаниям, Надя добавила:       — Даже если каким-то магическим образом тебе за эти минуты удастся со мной расправиться и победить… думаешь, я в своём роде одно такое? Думаешь, не столкнёшься с чем-то более прожорливым и менее осознанным, но при этом в разы превосходящим по силе?       Один из зрачков опять поплыл, и девушка прикрыла глаз, словно подмигивая.       — В следующий раз с вами просто никто вести бесед не будет и поглотит этот узел за считанные мгновения. Без моей помощи вы даже не узнаете о приближении опасности.       Кружка с тихим стуком приземлилась на столешницу. Надя отлепилась от края, беззаботно потянулась, разминая мышцы, и сделала несколько шагов навстречу.       — Прецеденты, Мигель. Не исключения. Думай теперь. Либо что-то делаешь… Либо пожмём руки, как добрые друзья, и пойдём дальше.       Она протянула раскрытую правую ладонь.       Мигель ненавидел этот день. Так неудачно попасть в пересечение случайностей ещё надо было умудриться.       03:02…       03:01…       03:00…       02:59…       Критически не хватало кофеина.       Он посмотрел на небольшую ладонь, обтянутую побледневшей кожей и исчерченной рваными линиями сосудов, в два раза меньшую, чем его собственная…       …и вздохнул.       Он пожалеет.       Определённо.

♪♪ ….Но я лежу, словно рыба в прибрежной грязи

И вот, что я думаю с этим в связи

Я вижу, вижу, вижу

Я вижу всё как есть

Но я прошу — потише

И я прошу не здесь

Я выдам добровольно, что мне сказала жизнь

«Когда кому-то больно, кому-то заебись!» ♪♪