Костёр воспоминаний

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      Ночёвка с Полиной по объективным причинам в тот день, увы, не состоялась, но девочки негласно перенесли её на неопределённый срок. Эля перепроверяла собранную сумку, сверяясь со списком. Даже приятно было спустя месяц одинокого — почти, не считая присутствия родственников, — времяпрепровождения дома отправиться к подруге, посплетничать и посмотреть кино.       "Ну, вроде всё взяла, — оглядев себя в мутноватое зеркало, Эля застегнула олимпийку Вадима, поправила лосины, избавляя их от складок, и направилась к выходу, поправив сумку, перекинутую через плечо для удобства. — Пора"       На кухне, свернувшись клубочком, сопел Снежок. Моментами он морщился, дёргал чёрно-белыми усами и выпускал коготки. Эля замерла, любуясь своим питомцем, а затем нежно, почти невесомо чмокнула его в макушку и вышла.       Погода сегодня её не радовала — на небе скопились чёрные тучи, а воздух был подозрительно спёртым, предвещая грозу. Фролова держала в руках блокнот, в котором Полина на всякий пожарный — вдруг, Эля заблудится, — быстро нарисовала путь до её дома. Холодный ветер пробирался под застёгнутую олимпийку, одолженную братом, заставляя Элю дёргать плечами время от времени.       Давеча они с отцом всё-таки смогли выбрать время, чтобы очистить качели от ржавчины и покрасить их. Смесь уксуса и лимонного сока, нанесённая на заокисленный металл, случайно попала на царапину, оставленную Снежком в порыве динамичной игры. Девушка тогда зашипела, побежав на кухню, чтобы промыть и как-нибудь заклеить царапины на время подготовки качелей к активному использованию. Вадим, увидев Элю, усмехнулся, сказав, что младшая с бинтами на руках, облачённая в самую затасканную одежду, предназначенную для работ по дому, похожа на сбежавшего из психбольницы пациента. Эля тогда нахмурилась и, схватив кухонное полотенце, огрела брата по голове. Фролов вскинул руки в примирительном жесте и, смеясь, убежал от сестры на улицу, громко улыбнувшись и хлопнув дверью.       Погрузившаяся в воспоминания Фролова даже не заметила на своём пути Пашу, в грудь которого случайно впечаталась лбом. Эля опомнилась, удивленно взглянув на улыбающегося Пятифана-старшего. Парень придерживал её за плечи, стараясь уберечь от падения или чего похуже. Что же с ней творится, она никогда не была такой рассеянной…       — Здравствуй, Эленька. — Парень нежно приобнял её, будто та превратилась в хрустальную вазу. — Ты куда? Давай провожу.       — Привет! Извини, пожалуйста, что не заметила тебя, задумалась. — Девушка неловко усмехнулась, приподняв уголки губ. — Мы с Полиной ночёвку договорились устроить, она ещё Катю собиралась позвать вроде, но не факт, что её отпустят.       — Ого, ну пойдём тогда. — Паша аккуратно забрал у неё сумку, слегка взъерошив волосы ремешком сумки. — Ой, извини. — Эля хихикнула, приглаживая тёмные пряди, чем вызвала у Паши сдавленный смех, заглушаемый тыльной стороной ладони, давно пропахшей сигаретами.       — Мне ещё в магазин зайти надо… — Эля размяла плечи, стараясь убрать неприятное жжение в мышцах. — А то неприлично приходить в гости без угощений.       Парень кивнул, ненавязчиво переплетая их пальцы. Эля, хотя и старалась этого не показывать, смутилась — пунцовый румянец и отведённые глаза сами себя выдавали. Пусть Фролова была девочкой вполне себе симпатичной, совсем не обращала внимание на противоположный пол — не до того было совсем, уроки сами себя не сделают, а материал сам себя, увы, не выучит.       Пашины руки — несмотря на то, что он, как рассказывала Полина, представлял собой далеко не пай-мальчика, — были очень мягкими и холодными. Точнее, стали — в первые дни знакомства его ладони были немного шершавыми, а костяшки сбитыми. Паша вообще был каким-то необычным, будто и не прожил в посёлке все шестнадцать лет жизни с момента рождения. Он был слишком светлым, казался искренним, справедливым… Всё в нём было каким-то слишком идеальным, будто он и не человек вовсе, а книжный персонаж, написанный неумелым автором, желающим создать совершенство на страницах его произведения. Это действительно пугало и настораживало Элю. Даже голос… приятный и бархатистый, чарующий… Пашу хотелось слушать, что бы он ни говорил. Будто своим голосом он может управлять империями. Эля не понимала, что ему от неё надо — она обычная, заурядная, неинтересная и язвительная заучка.       Эля же на его фоне казалась огромным комком слипшихся друг с другом недостатков. Низкая, нескладная, худощавая, язвительная… Голос её иногда — чаще всего при чтении, — становился противно высоким, хотя обычно был с несильной хрипотцой, хотя ей и казалось, что он похож на голос заядлой курильщицы. Волосы у неё были слишком, как многим казалось, короткими и отнюдь не мягкими. Центральные и боковые резцы на нижней челюсти кривоваты — она стала сравнивать их с забором, отгораживающим их дом от леса — такие же кособокие и совсем не идеальные. Глаза её, пусть и были большими, из-за черноты казались ей какими-то неправильными — всегда мечтала видеть на лице, в своём отражении, маленькие, но глубокие озёра.       Фролова за разговорами и не заметила, как они оказались у дверей магазина. В этот раз вентилятор одиноко, будто наказанный ребёнок, пылился в углу. Эля только сейчас, спустя несколько посещений магазина, заметила глубокие трещины на зелёной краске на стенах. Татьяна Васильевна с интересом листала какой-то журнал, но услышав звук открывающейся двери, подняла глаза, широко улыбнувшись.       — Эленька, здравствуй! — Женщина мельком взглянула на Пашу. — Чего хотела?       — Здравствуйте! Мне бы к чаю чего-нибудь… печенья, например. — Эля задумалась. — Не помните случайно, что Полина Морозова обычно к чаю берёт?       — Полиночка обычно песочное печенье берёт. — Женщина невольно дёрнулась, когда из подсобного помещения вышел Рома.       — Ма, я всё сделал, пойду тогда? — Рома перевёл удивлённо-заинтересованный взгляд на ребят. — О, и вы тут?       — Ну, как видишь, да, — отрешенно ответила Эля. Ногти впились в ладони, и красные полумесяцы вновь взошли на небе её нежных рук. Она чувствовала на себе испепеляющий взгляд Ромы, желающего докопаться до истинной причины её недоверия и ненависти к нему. Мир для Пятифана будто замирал, когда он тщательно рассматривал её лицо — парень понимал, что она немного смущена его пристальным взглядом и безумно недовольна, пусть и старается это скрыть.       — Ма, вы тут с Элькой пока покумекайте, а нам с Пахой обсудить кое-чё надо. — Брат удивлённо приподнял брови, но кивнул, отправляясь вслед за Ромой на улицу.       Прохладный ветер забрался под олимпийки братьев, и они одновременно поёжились. Паша протянул брату сигарету из пачки, а затем и зажигалку.       — И о чём поговорить хотел? — Паша вперил свой взгляд в пики сосен вдалеке, за которые стремительно убегало солнце. Вторая рука, будто на автомате, спряталась в карман олимпийки, почувствовав порывы холодного ветра.       — Тебе чё, реально эта заучка язвительная нравится? — Ромино лицо выражало недоумение, губы скривились, будто его сейчас стошнит.       — Ты именно это хотел спросить? — Грозный взгляд Паши можно было сравнить со взглядом военного, пережившего многое, или какого-то серьёзного начальника. — Почему тебя это вообще волнует, а? Что ты к ней лезешь?       — У меня к тебе такой же вопрос: что ты лезешь к этой… Эле, — девичье имя было выплюнуто, будто что-то противное, похожее на лекарство. Рома явно намеревался сказать что-то другое… — Ну сам посмотри, она только и делает, что учится, строит из себя непоколебимую, хотя видно, что она ссытся, а ещё у неё мамка чокнутая!       — Успокойся, бля. Ты с чего вообще это взял?       — Мы собирались с пацанами гулять, ну… я опаздывал малёха и когда проходил мимо их дома слышал плач чей-то и крики… — Рома понизил голос, переходя на заговорщицкий шёпот. — Решил посмотреть, чё там… Перепрыгнул забор, подхожу к окну, из которого лучше слышно, а там мамка эта, ёбнутая на голову, орёт на Элю не по-нашему и пиздит её по рукам, ногам и животу лампой какой-то… Причём с такой силой, бля, которая не у каждого мужика есть.       — И ты в этом Элю обвинить хочешь? — Паша отбросил сигарету, начав нервно хрустеть пальцами. — Давай потом поговорим, лады? И харэ обвинять её в сумасшествии её мамы.       За Пашей захлопнулась дверь, и он увидел мило щебечущих дам. Они синхронно обернулись, взглянув на Павла.       — Ну что, выбрала? — Девушка кивнула, намереваясь полезть в сумку, висящую на Пашином плече, за кошельком. Парень жестом остановил её и, достав из кармана деньги, отдал их матери. Эля удивилась, но Паша, быстро чмокнув маму в щёку, молча взял Фролову за руку и повёл к Морозовой.

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      Костяшки трижды коснулись деревянной двери, призывая Морозову открыть. Изнутри послышался скрип, противный такой, до жути нагнетающий обстановку. Успокаивало только Пашино тело, закрывающее её от прохладного ветра. Дверь резко отворилась, и в прихожей показалась черноволосая красавица, облачённая в лазурный клетчатый сарафан, подчёркивающий синеву больших девичьих глаз. За ней, улыбаясь, стояла Катя, переплетающая густую блондинистую косу. Тонкие пальцы отточенными движениями почти намертво связывали пряди друг с другом. Нежные руки Морозовой кольцом сомкнулись вокруг Элиной талии, на её лице заиграла счастливая улыбка. Девушка окутала подругу сладким ежевичным запахом своих волос. Катя, аккуратно перевязав волосы лентой, повторила за Полиной. На лице Смирновой играла лукавая ухмылка, она переводила взгляд то на Элю, то на Пашу. Полина, забрав из рук Пятифанова пакеты, отправилась на кухню, Катя пошла следом.       — Я тогда пойду? — Эля смущённо улыбнулась, когда руки парня оказались на её талии.       — Ну иди… — Девушка зашла в дом, заперев входную дверь. — Спасибо, Паш… — кинула она ему в спину.       Фролову окутал запах нафталина, которым обычно несёт из квартир пожилых людей, а также запах каких-то трав, который напоминал ей атмосферу в бабушкином доме. С кухни послышался жуткий и противный скрип, чьё-то кряхтение и сопение, и наконец показался источник этих странных звуков, Полинин дедушка.       — Хе-хе, а ты, Элина, получается, Пóлина новая одноклассница? — Девушка сконфуженно кивнула, натянуто улыбнувшись. — Меня зовут Харитон.       — Приятно познакомиться! — Фролова помедлила, придумывая, как произвести впечатление хорошей подруги для его внучки. — Я очень рада, что Полина пригласила меня на ночёвку.       Мужчина казался ей странным, необычным — с виду типичный старичок с седой бородой в инвалидной коляске, а на деле… Его глаза смотрели с хитрым прищуром, на губах играла лукавая ухмылка. Помутневшими голубыми радужками с крохотными зрачками, казалось, он смотрел прямо в душу, будто читал все мысли, узнавал все переживания.       — Элина, а ты когда-нибудь задумывалась о значении своего имени?       — Да не особо, мне просто нравится его звучание, и я к нему привыкла. — Эля перевела любопытный взгляд на мужчину. — А что? Вы можете рассказать, что оно значит?       — Есть версия, которая, кхе-кхе, — мужчина разразился громким кашлем, — кажется мне наиболее достоверной. Она гласит, что имя Элина имеет еврейские корни и означает «жизнь, данную Богом»… — Харитон ехидно улыбался. — Ты ходишь в церковь?       — Да нет, не принято же… — Фролова неопределённо пожала плечами. — Может, если будет возможность — схожу…       С кухни выглянула Полина, окинув недовольным, но при этом нежным взглядом дедушку.       — Деда, ну что ты Элю мучаешь? — Полина лучезарно улыбнулась и, нежно обхватив девичью руку, потянула Фролову в комнату.       Узорчатые коричневые обои, как в остальных комнатах, были ободраны в нескольких местах. Напротив двери стояла железная кровать с выцветшим постельным бельем. Посередине, между двух окон, красовалось светло-коричневое фортепиано, над которым размеренно тикали часы с приржавевшей к ним кукушкой. Почти весь пол в комнате был застелен пёстрым ковром с витиеватым рисунком. На крышке музыкального инструмента, пожёвывая свисающие листья какого-то цветка, гордо восседала кошка. Её шерсть была песчаного цвета, которая ближе к лапам, ушам, хвосту и морде темнела. Эля приподняла уголки губ, молча, одним лишь любопытным взглядом спрашивая основную информацию про кошку.       — Это Джоанна, моя кошка сиамской породы. — Полина с нежностью провела по короткой кошачьей шерсти. — Мне её папа подарил, когда я была совсем-совсем малышкой, а сейчас Джоанне уже восемь лет.       — Какая она у тебя красавица, Поль! — Эля заворожённо наблюдала за хозяйкой и питомцем, подмечая некоторые сходные черты в них. Правильно говорят, что животные всегда похожи на своих хозяев.

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      Девушки уселись на разложенном диване, держа в руках блюдца с печеньем. На небольшом кофейном столике, поставленном подле дивана, остывал чай. Одноклассницы заворожённо наблюдали за сюжетом фильма. Пузатый телевизор "Фотон" передавал изображение с небольшими помехами, но подруги даже не обращали на это внимания. Джоанна, пусть сначала и была агрессивно настроена, улеглась рядом с девушками, тихо посапывая и дёргая усиками время от времени.       — Девочки, я должна с вами кое-что обсудить… — тихо и очень нерешительно начала Морозова. — Кать, тебе я ещё не успела рассказать, извини за это, пожалуйста, но я думаю, что Даша Колесникова не простила бы нам равнодушия к её смерти, учитывая то, что мы лично видели её… останки.       — Что? — удивлённо, намного громче, чем надо, воскликнула Катя. — И ты мне не рассказывала?       — Поль, давай не будем сегодня тревожиться, пожалуйста… Я почти целый месяц в страхе просидела дома… — Эля виновато, будто боясь своих слов, опустила глаза. — Я не хочу даже вспоминать это… А в особенности то, что тело даже не нашли…       — И почему вы молчали? Вот тебе подруги, называется! — Катя резко замерла и, прислушиваясь к шорохам за окном, шепнула, — Слышали?… Там кто-то есть, скребётся.       — Да… — Девушки переглянулись, изучая лица друг друга, на каждом из которых был неподдельный испуг. — Что делать?       В мыслях всплыли все известные ей молитвы, но она упорно повторяла:

"Кай ту Дэвэл, миро Дэвэл…"

      Элин шёпот заглушил громкий удар по стеклу, и Полина, ничего не объяснив подругам, быстро, почти бегом, побежала в другую комнату. Через пару секунд, которые, как показалось Кате и Эле, длились вечность, в коридоре послышались знакомые им скрипы, и Полина вместе с дедушкой вошли в комнату. Мужчина начал что-то шептать, активно двигать руками, и вскоре за окном послышалось, как кто-то взвыл от боли… Действительно взвыл, будто голодный и озлобленный волк. Руки задрожали, девушки в страхе обнялись.       — Извините, а что это было?..