Катарсис

Медицинский кабинет пропах запахом лекарств и УЗИ-аппаратов для ведения беременности. Он, уютный, был оборудован всем необходимым для спокойного прохождения процедур и срочной помощи пациентам. В Елизавету настолько впился запах лекарств, что та уже не замечала, как ее волосы пропахли медикаментами. Она уставилась на дверь, которая скоро должна была открыться вместе с новым пациентом, ознаменуя начало обычного рабочего дня. Незаметно для себя она почесывала голову и, устало подперев подбородок рукой, погрузилась в свои мысли под размеренный стук часов. Около трех лет назад девушка и представить себе не могла, что будет работать в своем захолустном городишке за минимальную зарплату врача. Она грезила большим городом, тем в котором училась, но, увы, у судьбы были свои планы. Поступать в ординатуру на акушера-гинеколога было искренним желанием Лизы: она мечтала помогать людям. Она была твердо уверена, что врач — это не только профессия. На дворе стоял сентябрь, а листья за окном уже окрасились в оранжево-желтый цвет, когда девушка, ехавшая в автобусе на пути в новую жизнь, лениво рисовала сердечко на запотевшем стекле. Выйдя из старого транспорта, Лиза встретилась со своей университетской подругой Надей. Приблизившись к ней, Андрющенко увидела, как улыбка на ее лице становилась шире и вся она светилась уверенностью. Ее силуэт в бежевом пальто, идеально подходящем под русые волосы девушки, и горящие глаза излучали уверенность в себе. Девушки поздоровались друг с другом и направились к ставшему уже родным университету. Сегодня должны были прийти списки на зачисление в ординатуру, и они были одними из первых, кто приехал к началу выставления. Взявшись за руки от волнения, они поднялись на неизменно четвертый этаж и с нетерпением подошли к стенду. Они прошли. Вдвоем, как и хотели. — Лизка, я же говорила тебе, что у нас получится! Ординатура ждет нас! И мы, как и мечтали, станем крутыми акушер-гинекологами и будем с тобой работать в престижной клинике, — воскликнула Надька, порываясь задушить Лизу в объятьях. Лиза, ощутив девичьи руки у себя на шее, радостно обняла подругу в ответ. — Надь, а как ты думаешь, мы сможем на время ординатуры остаться жить в общаге, как и во время учебы? — выпутавшись из объятий, неуверенно произнесла брюнетка: она до сих пор не могла поверить, что ее мечта воплощается в жизнь. — Конечно, сможем! Михайловна нас любит и не откажет в такой услуге, не боись, — храбро протараторила Надька. Затем подруга утащила Андрющенко в столовку университета, где Лиза могла позволить себе сок и булочку. За едой девушки обсуждали планы на учебный год и в целом на жизнь. Надя мечтала уехать в Москву строить свою жизнь, а Лиза же хотела остаться в городе и работать в клинике, ни в чем не нуждаясь. За перекусом студентки не заметили, как пролетело время, — им нужно было спешить на первую пару урологии. Ее преподавал Василий Сергеевич, с которым они уже познакомились на предыдущих курсах, когда мужчина вел у них аналогичный предмет. Встрепенувшись и вновь взявшись за руки, девушки побежали к кабинету, лавируя через учеников, которые удивленно пялились на них. Заливаясь смехом, Лиза чувствовала, как жизнь идет своим плавным чередом, как она вроде бы налаживается, а раны потихоньку заживали. Забегая в кабинет, они извинились и сели за кафедру. После пары Наденька затащила подругу в туалет, прижимая ее к стенке и напористо целуя. Когда же сопротивления не последовало, девушка провела рукой по осиновой талии Лизаветы, и та, опомнившись перехватила инициативу. Она умела управлять чужим телом. Проталкиваясь языком к нёбу и не чувствуя сопротивления, Лиза провела пальцами по талии, а затем сжала округлые ягодицы своей подруги. Услышав громкий стон, что так резанул слух, брюнетка отстранилась и прошептала в самые губы: — Нас ждет следующая пара. Отдышавшись, они зашагали к аудитории, смущенно улыбаясь друг другу. Проходя к кафедре и усаживаясь, Лиза оглядела новый кабинет. Старая мебель коричневатого оттенка ничуть не портила здешний интерьер, а вот старые желтые обои, которые отходили от стен, заставили Андрющенко поморщиться, потому что напоминали ей дом. Потолки же идеально белые такие же, как халаты, которые они носили. Затем взгляд студентки упал на преподавательницу, что показалась ей знакомой. Пока Лиза думала о том, где бы она могла видеть эту женщину, та начала представляться аудитории. — Добрый день, дорогие студенты! — начала свой монолог женщина. — Меня зовут Карпатина Станислава Юрьевна. Лизу прошибло током. Казалось, ее сердце забилось в четыреста раз быстрее, хотя, с медицинской точки зрения, такое невозможно. Но ее бросило в пот еще сильнее после резкого и оглушительного голоса преподавательницы: — Андрющенко, это ты? Не ожидала тебя здесь увидеть. Из размышлений девушку вывел настойчивый стук в дверь, после которого появилась блондинистая макушка, и Лиза тут же осознала, что это та самая девушка, которую она ждала. — Здрасте. Я на осмотр записывалась. Можно? — прокашлявшись, словно набираясь смелости, пробормотала, пациентка. — Да, проходите. Кира кивнула и зашла внутрь, оглядывая миленький кабинет с красочными рисунками на стенах. Не зная на какой стул ей лучше всего сесть, она решила выбрать место рядом с Елизаветой. — Какой у вас срок? — принимая вид серьезного врача, проговорила Лиза. — Тест этот дорогущий «Клеар блю» показал две недели. Я не знала, что делать и пришла сюда. За абортом, — неожиданно четко произнесла девушка. — За абортом, значит… Что же, давайте сначала проверим, есть ли действительно наличие беременности. Ультразвуковое УЗИ не покажет на таком маленьком сроке, так что раздевайтесь. На Лизу уставились недоуменные глаза. Подбадривающе кивнув, Лизавета Андреевна увидела повиновение в них. Кира, спохватившись, начала снимать с себя потертый свитер и джинсы, идеально сидящие на округлых бедрах. Брюнетка изучала взглядом столь молодую пациентку, пробегаясь взглядом по юному тельцу, на котором виднелись татуировки и пирсинг, красиво украшающий лицо. Про себя она ухмыльнулась, думая о том, что это юношеский максимализм и когда-то она сама была такой, ведь на ее теле были похожие татуировки. Елизавете было настолько интересно, кто это девушка, посетившая ее, что Андрющенко заглянула в ее медкарту, изучая и кивая самой себе, мысленно делая пометки. Медведева Кира Андреевна. Семнадцать лет. Серьезных заболеваний не присутствовало, но не раз забирали по скорой с различными травмами, которые девушка характеризовала занятиями в спорте. Погрузившись в анализ, Лиза не заметила, как перед ней уже лежала почти голая девушка на кушетке. Взгляд тут же пробежался по подтянутому телу, глазами очерчивая рельефы мышц, которые были скрыты под одеждой. Острые ключицы особенно выделялись на фоне остального тела, как и тазобедренные косточки, на которые Лиза просто не могла не взглянуть. Но вспомнив, что она врач и должна соблюдать врачебную этику, Елизавета, прокашливаясь, просипела, будто бы не своим голосом: — Нижнее белье тоже нужно снять. Как же я вам поставлю тогда беременность на таком раннем сроке? Кира вспыхнула от смущения и, вскочив с кушетки, разделась догола для того, чтобы Лиза могла прощупать плодное яйцо. Со знанием своего дела Лизавета уверенно взяла аппарат, начав проводить сонографию. Блондинка поморщилась от ощущений, пытаясь стиснуть ноги, но легкая рука врача в перчатке придержала ее бедро. — Пожалуйста, не смыкайте ноги, иначе больнее будет, — проговорила Лиза, хмурясь в своей манере, всматриваясь в экран. — Ну что там? — слегка поерзав на кушетке в нетерпении, пролепетала девушка. — Подождите… Плодное яйцо явно прощупывается, и беременность около двух или трех недель максимум, — с энтузиазмом заявила Андрющенко. Кира тут же помрачнела, осознавая, что она влипла по самые уши. Лиза же бережно вытащила аппарат и аккуратно протерла его от геля. Затем она подняла руку к груди блондинки и начала перчатками осторожно ощупывать полушария. Медведева округлила глаза в непонимании, будто никогда не была у гинеколога. Впрочем, так и было. — Мне нужно ощупать вашу грудь на наличие опухолей или болезненности, не переживайте, — со вздохом вкрадчиво проговорила брюнетка, чуть сильнее надавив на правую грудь, заставив Киру вскрикнуть, — Какая боль? Резкая? — Да… Последнее время грудь очень болит и будто бы опухла, — вяло произнесла Медведева в стеснении. Вцепившись пальцами в край кушетки, молодая девушка не отводила внимательных глаз от врача, замечая ее хмурый взгляд и кивок головы. Лизавета убрала руки от груди и попросила застывшую пациентку одеться. Андрющенко, сев за свой стол, аккуратным почерком начала выводить слова на бланке, внося в компьютер данные о беременности. — Какие симптомы вас мучают? — Я… Меня тошнило, и я сделала тест, а затем грудь начала болеть, и я стала уставать быстрее, — окончательно одевшись, Кира села на соседний стул от своего врача. — Вы хотите сделать аборт? Я так понимаю… — в сомнении протянула Лиза. — Да, я нацелена на аборт, — упрямо заявила Кирочка. — Я не хочу вас пугать, но вам семнадцать лет… Первая беременность, и еще аборт. Мама ваша знает? — изгибая изящную бровь, спросила Лиза, увидев в глазах напротив зарождающийся страх. — Нет, мама не в курсе, — боязливо протянула блондинка. — Вы же понимаете, что я обязана сообщить и вашей маме, и полиции. Это не было изнасилование? — с опаской спросила брюнетка. — Нет, нет, что вы! Это было не изнасилование! Все по обоюдному согласию, — раскинув руки, воскликнула Медведева. — В любом случае о беременности несовершеннолетней должна знать полиция, — непринужденно пробормотала Елизавета, явно запугивая девчушку. — Пожалуйста, давайте сохраним это в тайне, я сама все расскажу! У вас же есть эта… врачебная тайна, — с мнимым знанием своих прав и надеждой, протрещала Кира. — Во-первых, вам более пятнадцати лет, что уже не является врачебной тайной. Во-вторых, если вы не сделаете аборт, я обещаю вам, что никто из моих уст об этом не узнает, — идя ва-банк, Лиза выложила все свои карты для разрешения патовой ситуации: хотелось помочь ей, заставить передумать и оставить ребенка. — Я обещаю подумать, — не в силах больше сопротивляться уговорам твердо заявила Кира, ерзая на неудобном стуле для посетителей, — но точно никто не узнает? — Не волнуйтесь, я умею хранить секреты, но все ваши сведения будут указаны в вашей медицинской карте, и в компьютере можно будет просмотреть информацию… Уж постарайтесь, чтобы ваша матушка не узнала об этом, если вы хотите сохранить это в тайне, — победоносно провозгласила брюнетка. — Я поняла вас, спасибо большое, — роняя тихие изречения, Кира вскочила, намереваясь уйти, но голос врача остановил ее. — Куда же вы? Мы не договорили. Я вам выпишу витамины для закрепления плода, и вы сможете купить их в аптеке у нас на первом этаже со скидкой, — проговорила Елизавета, написав мелким врачебным почерком названия препаратов. Затем аккуратно встав, она отдала Кире бумажку, провожая ее за дверь. Медведева же, выйдя из кабинета, встретилась с пятью удивленными парами глаз, что так и сканировали ее вдоль и поперек. Видно было, что девчушка совсем молодая, да еще и с татуировками и выбритым затылком, который был прикрыт блондинистым каре. Взгляды были осуждающими и сочувствующими, ведь все понимали, сколько ей лет. И кто-то первый подал голос, явно на пару тонов тише, чтобы ее не услышали. — Совсем молодая девчонка-то! Неужели залетела-то? — Авось и залетела, годы молодые… Небось забеременела и теперь не знает, кто папаша! — Хоть бы аборт сделала, а не позорила семью! — вторил третий голос. Кира стояла как вкопанная возле кабинета с табличкой «Елизавета Андреевна» не в силах что-то сказать в ответ, чувствуя проступившие в уголках глаз слезы. Она смахнула их тоненькой ручкой и в спешке убежала на нижний этаж в аптеку. Подойдя к кассе, девушка протянула листочек, вновь замечая осуждение в глазах, но скрытное и не злобное. — Вам все по списку пробивать? — Что дешевле, то и пробивайте, — пропищала Кира, утирая рукавом остаток слез. — Девушка, вам все по списку нужно, и это будет стоить две тысячи, — напряженно произнесла фармацевт. — Пробейте мне единственное самое дешевое, и я уйду домой, — устало прохныкала Медведева. Девушка за прилавком пробила ей витамины для беременных за четыреста рублей, и блондинка начала пересчитывать в руках наличные, чтобы ей хватило. Слава богу, она какое-то время от учебы работала неофициально в «Магните» уборщицей, и эти скудные деньги были не все растрачены. Затем блондинка забрала товар, ковыляя на выход из этой злосчастной поликлиники. Елизавета Андреевна, тяжело вздохнув, подошла к зеркалу, чтобы поправить макияж. Она прошлась рукой по шее, где не так давно была татуировка, которую она успешно свела, боясь, что все врачи бы ее засмеяли за столь необдуманные чернила. Но ее колючая проволока и другие небольшие татуировки на руке были при ней, ведь их можно было с легкостью скрыть. Женщина подправила свою неяркую розоватую помаду, затем расчесала взъерошенные черные короткие волосы и расправила свой белый халат. Она вновь задумалась о своей столь молодой пациентке: ей было искренне жаль девчушку, которая попала в такую затруднительную ситуацию. Но цель спасти ребенка для нее, как врача, была важнее. Как ей казалось. За размышлениями Елизавета услышала громкие возгласы из-за двери и, закатив глаза, пошла посмотреть, что там происходит. Выходя из кабинета, она заметила своих следующих пациентов, тридцатилетних женщин, которые явно и бурно обсуждали Киру. — Ты представляешь, Зин! Такая молодая, а залет уже! Стыд и срам в нашем городе творится. — Да-да, кошмар какой-то! Совсем молодежь распустили, — вторила другая беременная женщина, ойкнув при виде своего врача в гневе. — Дорогие женщины! Я прошу вас быть потише! Вы находитесь в лечебном учреждении, а не дома на огороде! — раскатисто-сердито воскликнула Лизавета, возвращаясь в свой кабинет, громко хлопая дверью. Удивленные женщины тут же утихли: обычно у их врача было спокойное настроение. Чуть позже послышался голос одной из дамочек, которая понизила его на пару тонов, тараторя: — Я же следующая… Вдруг что-то будет… Но вопреки страху женщина зашла, где увидела за столом уставшую Лизу, на которую навалилась куча проблем. Та обессиленно кивнула в приветствии: она успела подружиться с этой женщиной за девять месяцев беременности и данный осмотр был последним перед родами, которые, впрочем, тоже будет принимать Лиза. Вообще, в данном городе дела акушера-гинеколога вела лишь одна Андрющенко. Городок был как село, но носил гордое название — Мещрянск. Да и архитектуры здесь как таковой не было, так же как и нормальных достопримечательностей: здесь с годами ничего не менялось, казалось, что время в Мещрянске законсервировалось. Зато была церковь посередине площади, в которой каждое утро надтреснутый колокол начинал звонить, собирая народ на утреннюю молитву. Иронично. Елизавета Андреевна приняла своих последних пациенток и с вздохом облегчения засобиралась уйти. По пути к дому она решила зайти в небезызвестную «Пятерочку» за бутылочкой вина, чтобы расслабиться после тяжелого рабочего дня, и за пачкой неизменного «Винстона» синего, не забыв к тому же, купить и корм ее коту — Габрику. Заходя в ее слишком тихую квартиру и тут же раздеваясь, Лизавета нацепила пижаму и открыла бутылочку вина, закуривая прямо на кухне, которую освещал желтый свет фонарей. Такое поведение явно не понравилось Габрику, который недовольно замурчал от едкого дыма. Брюнетка усмехнулась изысканностью манер своего кота и набрала уже заученный номер. — Алло, привет! Зайди ко мне, пожалуйста, после работы, — послышался голос Лизы, которая уже успела выпить половину бутылки красного вина.