Поиграем в декаданс.

      Эбардо довольно осматривался вокруг: горящие дома, трупы на улицах, а под ними лужи крови, — одним словом, все то, что осталось после битвы за Поэну. Лололошка брел с ним рядом, стараясь не поднимать глаза на то, что произошло по его вине.       — Закатим пир по случаю нашей победы, а после… — Эбардо взглянул на Лололошку. — А ты чего такой грустный? Посмотри, разве это не прекрасно? — Он обвел горизонт вытянутой рукой. — Теперь мы сможем стать повелителями мультивселенной, только мы вдвоем.       Лололошка лишь кивнул, не издав ни звука.       — Разве тебе не нравится мой план? — Эбардо усмехнулся. — Ну же, — он взял собеседника за руку, вторую положил ему на лопатку, — расслабься. Мы победили, потому что мы сильны, а они слабы. — Он начал медленно перешагивать с одного места на другое, ведя за собой Лололошку. — Это естественно. Ну же, покружись со мною в танце, давай отпразднуем наш захват Поэны!       И Лололошка сдался, почувствовав себя марионеткой, которую вертели как только вздумается. Он обмяк в руках Эбардо, покрытых шрамами, положил свободную руку тому на плечо и прижался как можно ближе. Ему хотелось защиты и безопасности, но за этим точно не стоило обращаться к человеку (если его можно так назвать) напротив.       — Почему ты вечно все превращаешь в печаль? — с укоризной произнес Эбардо, услышав всхлипы. — Почему ты не можешь радоваться, как и все?       — Но мои друзья…       — Какие друзья? О ком ты говоришь? Разве меня тебе недостаточно? Не реви мне в плечо и лучше покружись. — Потянув Лололошку вверх за руку, Эбардо отошел, давая тому место. Тот послушно и уныло сделал один оборот вокруг себя и снова приблизился. — Ты предал своих друзей, а значит, для тебя нет никого важнее меня. Я не прав?       «Это твоя вина! Это все — твоя вина! Твоя и ничья больше!» — только и звучало у Лололошки в голове. Он старался утихомирить свои собственные мысли, но от их невыносимой быстроты хотелось разбить себе голову.       Он все еще помнит день смерти Фарагонды.       Уже тогда Лололошка работал на обе стороны. Его не привлекали богатства, которые предлагал ему из раза в раз на каждой их встрече Эбардо. Его не привлекала сила, которую Эбардо обещал дать каждому его приспешнику. Но Лололошка все равно работал на этого зеленоглазого ублюдка, ведь однажды он сказал:       — Будешь работать на меня — и я, так и быть, оставлю твоих друзей в живых и даже найду им место в новой реальности. Откажешься — в любом случае захватим Поэну и сотрем каждого ее никчемного жителя.       Лололошка видел «армию» Эбардо — сильные преступники-мироходцы, не способные на сочувствие и жалость, жаждущие лишь жестокости и возмездия. Но они не были главной силой; ей был сам Эбардо. О, его Искру можно было почувствовать почти физически — она заставляла чувствовать страх, пробуждающий звериный инстинкт самосохранения, от нее исходила похожая на скинтонит темная ослабляющая аура. И тогда Лололошка понял — лучше подчиниться ему и хотя бы спасти нескольких дорогих ему людей, чем оставить ему всю мультивселенную на съедение.       Когда Эбардо — хоть и косвенно — убил Фарагонду, Лололошка и не думал его обвинять.       — Конечно, — говорил он. — Она же держала тебя в заточении столько лет…       А внутренний голос не переставал кричать «это твоя вина».       Если бы он рассказал ей, рассказал Франу, если бы они смогли остановить Бена… Каменное лицо с примесью ужаса — все, что Лололошка мог выдать в тот день. Он все знал о Бене и ничего не рассказал, думая, что ничего страшного не произойдет, а Эбардо лишний раз все-таки лучше не злить.       Но произошло.       На пиршествах Лололошка никогда не сидел за длинным столом в готическом зале — он стоял в углу, наблюдая за Эбардо с пустотой в глазах, а тот изредка косил на него зеленый взгляд. В те моменты Лололошка искренне надеялся, что тот действительно не врет и оставит его друзей в живых.       Не оставил.       Несколько минут назад об этом узнал и он сам, и теперь грубая рука убийцы — хоть и косвенного — тронула Лололошку за талию. Удобно прикрываться этой «косвенностью», однако.       — Я не успел ничего сказать подчиненным, как твои «друзья» были мертвы, ведь они оказывали сопротивление, — пробубнил Эбардо. В его голосе не чувствовалось и капли сочувствия, но был страх — страх, что Лололошку, могущественного пустотного мага и мироходца с сильной искрой, разозлили и обидели и что это может аукнуться.       — Как ты мог…       А Лололошку все поглощали ненависть и чувство вины, но что уж там — он по-настоящему влип. Привязался. Влюбился. Теперь точно не аукнется. Хотелось оттолкнуть от себя мерзкую фигуру, от которой пахло кровью и смертью, но не получалось. Руки онемели и были способны лишь на то, чтобы их вел кто-то более сильный.       Вечно темное небо словно раскраснелось от крови и магии — или просто Междумирье сужалось, оставляя лишь Поэну нетронутой. На фоне этого зарева Эбардо размеренно переступал с ноги на ногу, уводя Лололошку в танец, дальше от мыслей о друзьях.       — Но ты не расстраивайся, — произнес Эбардо с вновь вернувшимся апломбом, поняв, что его напарник безоружен и уже ничего не предпримет. — Самое главное, что я рядом. Лололошка, — он резко остановился и посмотрел тому в глаза, — я могу создать идеальный мир специально для тебя. Я могу создать такую временну́ю линию, в которой ты бы ни в чем не нуждался. Ты можешь просто попросить, знаешь?       Лишь капля внимания и заботы, и Лололошка уже готов был простить Эбардо за все его грехи. Он улыбнулся, опустив глаза в пол.       — Тогда создай эту линию, где бы я ни в чем не нуждался, — сказал он с усмешкой, словно не веря, что такое возможно.       Эбардо, взяв Лололошку за подбородок, поднял его голову и заставил посмотреть его себе в глаза. С минуту они молчали, неловко переглядываясь, а после со всей серьезностью Эбардо произнес:       — И создам.       Лололошка уже и позабыл, что того легко взять на спор. Эбардо добавил:       — Но сейчас нужно оставить это проклятое место. Оно разваливается. Найдем какой-нибудь маленький заброшенный мирок и устроим в нем пир. Я отстрою замок в свою честь, а ты… будешь моей правой рукой. — Он отвел взгляд от лица Лололошки и осмотрел горизонт Поэны. — И не забывай, что нет никого, кто мог бы дать тебе больше, чем могу дать я.       Лололошка кивнул и тоже окинул взглядом Поэну, навсегда забывая, что бывал здесь, что имел здесь друзей. Забывая о том, что здесь видел и слышал. Возможно, это и к лучшему — в новом мире, новой истории, все будет по-другому и его не будут преследовать призраки прошлого.       — Спасибо, Эбардо, — произнес он, прежде чем перенестись в новый мир, держа зеленоглазого за руку.