1
14 сентября 2023 г., 18:00
Его пальцы подёргиваются.
Со спинки её стула на Драко смотрит красный шарф. Грейнджер уже захлопнула за собой дверь в порыве злости и усталости, которые накопились после нескольких часов, проведённых в пыльной комнате за разбором папок с прошлого квартала.
Он мог бы выбежать из архива и окликнуть её. Грейнджер. Эхо прокатилось бы вслед за ней по коридору, и она, разумеется, обернулась бы и выхватила шарф у него из рук.
А ещё наверняка нахмурилась бы. Она и так уже сердится оттого, что Драко отослал куда-то Юэна Аберкромби, но этот Аберкромби вечно им мешает. Он задаёт слишком много вопросов и постоянно завладевает вниманием Грейнджер. Чёртовому Аберкромби она нежно улыбается, шепчет добрые слова и пожелания — а Малфоя она не щадит.
Так ей и надо, пусть теряет свой драгоценный гриффиндорский шарф. Отвратный, кричаще-красный, с толстой строчкой жёлтого цвета. Даже не золотого, как должно быть, ещё и из колючей шерсти. Грейнджер впору бы закутаться в зелёный кашемир, да и только.
Драко сглатывает: перед глазами возникает непрошеный образ, и кровь приливает к паху. Он прищуривается на шарф.
Он не должен этого делать.
Теперь бежать за ней уже поздно. Грейнджер ходит слишком быстро для своего возраста (вот Аберкромби, например, не помешало бы прибавить в скорости), а гнев только подстёгивает её прыткие ноги. Она никогда не жалуется на работу допоздна, хотя Драко знает, что её раздражает оставаться после шести. Она обычно ёрзает на стуле и смотрит на часы. Драко всегда уточняет, нет ли у неё других дел, и каждый раз, когда Грейнджер выдавливает из себя протяжное «нет», по его венам разливается наслаждение. Она принадлежит ему, пусть на короткое время, и даже если Аберкромби портит этот момент своим присутствием.
Драко мог бы оставить шарф на месте. Вероятно, утром она вспомнит, где его забыла, и примчится сюда. Однако ночью могут прийти уборщики и забрать шарф, тогда Грейнджер никогда его больше не увидит.
Наверное, ему лучше забрать шарф самому. Драко сбережёт его для неё.
Рука зависает над красной шерстью.
Он может принести шарф утром. Она ворвётся в офис и спросит о пропаже, а Драко достанет шарф из ящика стола и протянет ей. Может, она поблагодарит его. Может, посмотрит на него снизу вверх своими тёплыми медовыми глазами и улыбнётся так, как улыбается другим ведьмам и волшебникам в офисе. Может, вспомнит о нём в следующий раз, когда обернёт шарф вокруг шеи.
Он пахнет ею. Даже просто стоя рядом, Драко чувствует, как его дразнит стойкий аромат весенних пионов с нотками уда и пряностей. Как окутывает голову.
Он не должен этого делать.
Драко хватает шарф со спинки стула и выбегает из пыльного старого архива.
***
В его квартире темно и тихо, он ступает на полированный пол прихожей и стряхивает с себя остатки каминной сажи. Сердце бешено колотится при мысли о запретном трофее в портфеле, но Драко решительно расправляет плечи. Теперь он дома — хозяин собственных владений. Вдыхает знакомый запах книг и кожи, довольствуется тишиной, которую ему дарит толстый мягкий ковёр, и большими картинами на стенах. Дом. Он медленно выпускает воздух из лёгких, а вместе с ним тело покидает и напряжение. Он открывает глаза, и по мановению запястья светильники вспыхивают. Тёплый свет играет на аккуратно расставленных книгах, Драко подходит к полкам, просматривая названия с такой неспешностью, какую никогда не проявлял за этими стенами. Он проходит мимо двух новых томов, которые заказал в книжном, — оба в переплёте из чёрной драконьей кожи с серебряным тиснением в тон остальной части его коллекции. Стоило бы выбрать одну из них на вечер, но Драко тянется за историей, которую знает как свои пять пальцев. Его пульс уже более медленный, но по-прежнему неровный. Драко нужно что-то знакомое. Он засовывает книгу под мышку и широкими шагами направляется по коридору в свою спальню. Он игнорирует кровать, широкую и манящую, и распахивает дверь в гардеробную. Как только переступает порог — комната освещается. Именно так Драко начинает каждый свой вечер. Глубоко вдыхая тёплый аромат кедра, снимает пиджак и вешает его на вешалку. Несколько раз Драко отводит плечи назад, разминая шею, и ставит портфель на пол. Он садится на кремовую кушетку, снимает левый ботинок, правый и откидывается на спинку, проводя рукой по волосам. Затем Драко надевает тапочки. Он должен вернуться в коридор, налить себе бокал Шенен Блан и сесть потягивать вино за ужином — чаще всего это жареный фазан с бланшированной спаржей. Следующий час он должен сидеть в кабинете, разбираясь со своими делами и время от времени перебирая бумаги из офиса, а после, плеснув себе огденского, читать у камина ещё час, прежде чем переодеться в пижаму и расстелить постель. Он не должен… Драко смотрит на портфель. — Нет, — шепчет он себе. Но искушение звучит всё громче, и он перекладывает портфель на кушетку. Пальцы тянутся к защёлке — портфель с лёгкостью открывается. Так легко, да? Так легко взять то, что он хочет. Какое это облегчение — просто взять. Шарф, наспех сложенный, лежит поверх трёх папок, которые Драко вытащил из своего стола. Тьма когтями впивается в грудь, его губы кривятся. Он ведь был примерным образцом самообладания, разве нет? Мерзкий голос шипит на ухо: «Разве ты не был хорошим?» Драко так устал бороться с самим собой. Не смотреть — утомительно. Не прикасаться, и не пробовать на вкус, и целый день ходить со связанными за спиной руками. Но сейчас-то он дома и волен делать всё, что ему заблагорассудится. Трогать. Он ощупывает себя через брюки — хватает лёгкого касания, он уже завёлся и заводится всё больше от одних только мыслей. Давай. Трогай. Драко впивается пальцами в шарф, доставая его из портфеля. Грубая шерсть натирает кожу, по гардеробной разносится слабый запах духов. Не мягкий, не роскошный — Драко никогда бы не купил такой на собственные деньги, но сейчас он в его руках. Её шарф. Её Драко не может взять, но он может взять её шарф. Наконец-то он может сдаться. Давай. Дрожащей рукой он расстёгивает брюки, сжимает себя и шипит, проводя ладонью по твёрдой длине. Он думает о её руке — маленькой, миниатюрной, гладящей его. — Чёрт, — хрипит, откидывая голову. — Чёрт. Поднимает шарф и вдыхает. Распахнёт ли она глаза? Возможно, но она мягкая, послушная и податливая. Он с лёгкостью разместится между её бёдер. Сперва будет непросто, но она справится. Он войдёт в неё пальцами, и языком, и идеально. Так, будто она создана для него. Драко выравнивает дыхание. Долгие, медленные поглаживания. Контроль. Всё под контролем. Шарф пахнет её волосами. Мерлин, её волосы. Такие дикие и необузданные. Он хочет взять её за волосы, притянуть к себе, сжать тёмные локоны в кулаки и подставить к себе её рот. Может, войдёт он в неё идеально, но вот горло… каково же её прелестное горло? Языком она владеет умело — режет им в разговорах, как ножом, а Драко представляет, как этот язык кружится вокруг головки. Но в самый первый раз он сдержится, иначе это пустая трата. Нет, сначала он заполнит её саму, сделает её своей, доведёт так, что она будет пахнуть им. Член в руке дёргается, и Драко ускоряется. Он нагнёт Грейнджер над её же столом или, может, над своим. Они задержатся в офисе допоздна, только вдвоём. Юбка будет обтягивать её бёдра. Эти грёбаные юбки. Не для него — она надевает их не для него, но вдруг на этот раз она не будет против. Она ведь этого хочет. Всегда хотела. И Драко задерёт юбку, свитер, обхватит ладонями грудь. Боги, он развернёт её к себе, возьмёт соски в рот и будет ласкать их языком, но не в этот раз, не в этот первый раз. Нет, он схватит её за волосы, лизнёт шею и войдёт так медленно, чтобы она умоляла его. И она будет такой тугой, такой тёплой и влажной. Боги. У него вырывается стон. Она тоже будет шумной, он знает. Она будет умолять его о большем. Произносить его имя, говорить, как сильно он ей нужен, и кричать. Он оставит яркий след на шее. Моя. Она оденется на следующий день так, чтобы все увидели и узнали, как он заполнил её прошлой ночью, как он — Драко задыхается — наполнил её, а она кричала, и крепко его сжимала, и обещала принадлежать ему, и её волосы, и её мягкая грудь, и… Драко подносит руку ко рту, сжимая шарф, и прикусывает кулак и шерсть, со сдавленным криком изливаясь в ладонь. — Блядь, — снова ругается он, падая на кушетку. Драко захлёстывают и удовлетворение, и стыд. Стискивая челюсти, он прижимает шарф к груди. — Чёрт. Он не вернёт ей шарф.***
— Ты не видел мой шарф, Малфой? Паника глухо колотится в груди. Драко крепче сжимает перо и принимает скучающий вид, прежде чем поднять взгляд. Её медовые глаза прищуриваются, и он задаётся вопросом, чувствует ли она исходящий от него запах улик, может ли разгадать его секрет по положению плеч или румянцу на щеках. Если Грейнджер действительно такая умная, может ли она почувствовать его вину? Он ненасытный вор, но он ни о чём не жалеет. — Откуда я должен знать, где твой шарф? Грейнджер скрещивает руки на груди. — Я уверена, что оставила его в архиве прошлой ночью, но я только что проходила мимо, а его там нет. — Возможно, уборщики подумали, что это мусор, и выбросили его в ведро, — пожимает Драко плечами. Нет, он не в мусорном ведре. Он аккуратно лежит на нижней полке слева от двери его гардеробной. — Это не… — её губы кривятся. — Ты видел его там, когда я уходила? Или помнишь, был ли он на мне? Я не помню, как надевала шарф, но, наверное, могла уронить его по пути к камину. — Ничего я не заметил, Грейнджер, — протягивает он, — но посоветовал бы лучше следить за своими вещами. Она фыркает и отворачивается, а у Драко внутри всё скручивается от сожаления, пока он смотрит на её обтянутые юбкой бёдра. Если бы он принёс ей шарф, как изначально и хотел, наградила бы она его улыбкой вместо свирепого взгляда? Положила бы руку ему на плечо в знак благодарности или разделила бы с ним обед? — Я могу помочь поискать, если хочешь, — молвит он. Гермиона молча оглядывается. В её глазах застывает настороженность, а на лице — смятение и раздражение. Его ладони потеют, он сжимает их в кулаки, чтобы унять дрожь. Скажи «да». Драко может принести шарф завтра и сказать, что нашёл его в ящике стола или между папок. Ей не обязательно знать, что он делал в своей гардеробной. Она узнает только то, что он ей помог. Смог позаботиться о ней. — Я… Не бери в голову, Малфой. Я сама найду его, — говорит она, качая головой. Холод скапливается у него в сердце. Драко откидывается на спинку стула, а Грейнджер возвращается в кабинет с широкой улыбкой на лице. — Доброе утро, Юэн! — восклицает она. — Доброе утро, Сьюзен! Поставить чайник? Аберкромби вскакивает с места. — Я могу принести чайник! Нет, решает Драко, вдавливая перо в пергамент до тех пор, пока кончик не ломается. Нет, улыбки Гермионы предназначены не ему.
Примечания:
Да, у Драко Малфоя снова большой член, и что вы ему сделаете? 😂
Зато он очаровательный маньяк!
