2
14 сентября 2023 г., 18:00
За восемь месяцев до этого
Для своего первого рабочего дня Драко Малфой выбирает угольно-серый костюм. Белую рубашку с двумя простыми запонками на каждой манжете. Тёмно-синий галстук на шее и часы на запястье. Он не спеша застёгивает рубашку, наслаждаясь прохладным шёлком галстука, скользящим между пальцами. Обмакивает расчёску в неглубокую миску с водой и делает аккуратный пробор, убирая волосы с лица, а закончив, отступает, чтобы посмотреть на себя в зеркало в полный рост в своей гардеробной.
Зажим, решает он. Драко берёт из комода золотой зажим и закрепляет его на галстуке.
Гораздо лучше.
Он отправляется в Министерство по камину и впервые поднимается на пятый уровень в Отдел международного магического сотрудничества. Официальные туфли стучат по тёмному коридору. Коротко кивнув секретарше, Драко касается циферблата своих часов и толкает дверь ровно за двенадцать секунд до назначенной в 8:30 встречи с мистером Якобсоном, главой Отдела североамериканской торговли и сельского хозяйства.
Но на этаже его ждёт не мистер Якобсон. Вместо него перед Драко стоит Гермиона Грейнджер. Её губы сжаты в тонкую полоску, которая, как он полагает, должна была стать подобием улыбки.
Она кивает ему в знак приветствия — со всей вежливостью.
— Малфой, — её пальцы крепче стискивают стопку пергамента в руках, — доброе утро.
Он оглядывает кабинет. Несколько столов пустуют, и пара сотрудников без особого интереса попивает чай, просматривая тот или иной раздел утренней газеты.
— Разве работа начинается не в восемь? — спрашивает он.
Её губы сжимаются ещё сильнее, а щёки нежно розовеют, когда она поднимает подбородок.
Мисс надменность.
— Конечно, мы начинаем в восемь.
Через два стола слева от Грейнджер парень облизывает палец и салфеткой собирает крошки от тыквенного пирога. Затем он дочиста их высасывает и тем же пальцем переворачивает газету на следующую страницу.
— Конечно, — с сомнением повторяет Драко.
— Бентли, — огрызается Грейнджер. Парень испуганно выпрямляется. — Приберись на столе.
— Да, Гермиона. — Бентли хватает совести как минимум смутиться, сметая оставшиеся крошки в мусорное ведро. — Извини.
Грейнджер суёт Драко стопку пергаментов.
— Это тебе, — говорит она. — Мистер Якобсон сегодня задерживается, так что я провожу тебя к столу.
— Разве и его рабочий день начинается не в восемь? — Драко тут же ловит её взволнованный взгляд и утешается тем, что тот ему хорошо знаком, особенно в сочетании с чопорной осанкой и взлохмаченными кудрями.
— Все начинают работать в восемь, — настаивает она сквозь стиснутые зубы и разворачивается на каблуках.
Драко следует за ней по просторному кабинету. В воздухе витает запах чая и сладостей вместе с более тонким ароматом чернил и пергамента. Столы из потемневшего от времени дуба сдвинуты в небольшие рабочие блоки, хотя в данный момент, похоже, работа не движется. Бентли сейчас что-то строчит, но Драко подозревает, что он бросит перо, как только они с Грейнджер скроются из виду. Джастин Финч-Флетчли прислоняется к столу Сьюзен Боунс, и она с восторгом ловит каждое его слово: наверняка он вспоминает какую-то похабную историю про свою лигу по квиддичу.
— Вот твоё рабочее место, — Грейнджер указывает на чистый, пустой стол в дальнем углу кабинета. — Значок лежит в верхнем ящике вместе с кое-какими принадлежностями, и…
Драко рывком открывает ящик и видит предоставленные Министерством перья, чернильницы и пергаментный блокнот, перевязанный лентой, с логотипом ОМС.
— У меня есть свои принадлежности.
— Ну разумеется, — вздыхает Грейнджер.
— И в чьём же обществе я должен страдать? — Драко кивает на стол напротив. На его поверхности нет ни крошек, ни пятен от кружек, и пергамент аккуратно сложен, вот только у двух перьев отломаны кончики, а почерк этого человека просто ужасен.
— Моём, — отвечает Грейнджер. — Я второй старший сотрудник в отделе.
Драко кладёт пергамент на стол и начинает перелистывать страницы.
— Не знал, что старших сотрудников двое. Странновато для такого маленького отдела, тебе не кажется?
— К концу квартала нас будет пятьдесят. Согласно политике Министерства, мы…
— Да, я знаю правила, Грейнджер.
— Я думала, ты узнаешь об отделе больше, прежде чем приступать к работе.
— Я ознакомился с последними важными положениями и соглашениями, Грейнджер. Я не изучал персонал.
— Ты что, не спросил на собеседовании, с кем будешь работать? — она слегка нахмурилась. — Кто его проводил, кроме мистера Якобсона? Ты, должно быть, произвёл хорошее впечатление.
— Не было никаких собеседований. — Он столкнулся с Якобсоном на званом ужине, прошедшем в день солнцестояния, и тот подмигнул ему, предположив, что, Драко, возможно, больше подойдёт карьера в ОМС, чем скучная жизнь филантропа. К своему большому удивлению, Драко согласился пообедать с Якобсоном на следующей неделе, и бумаги были подписаны ещё до того, как им подали лимонное мороженое.
— Нет, были, — возражает Грейнджер, опускаясь в кресло и отбрасывая сломанные перья долой.
— Тебе бы купить перья получше, — подмечает он.
— С ними всё нор… Я говорю, были собеседования. Парвати рассказывала мне о своём, а она очень высоко квалифицированный сотрудник, знаешь ли.
Драко пожимает плечами.
— Якобсон не приглашал меня на собеседование.
Грейнджер наклоняется вперёд, стискивая челюсти.
— Ты не проходил собеседование? — шипит она.
— Драко Малфой, кого я вижу! — в дверь врывается мистер Якобсон, и его голос эхом разносится по кабинету. Он машет Драко, расплываясь в улыбке. — Как приятно видеть знакомые лица!
Перо Грейнджер ломается, размазывая чернила по пергаменту, — Драко молча предлагает ей новое из своего ящика, а затем пожимает руку мистеру Якобсону, тепло его приветствуя.
***
Драко Малфой придерживается строгого расписания. Или, по крайней мере, раньше придерживался. Он заканчивает работу без четверти шесть. Большинство сотрудников уходят ровно в пять или сразу после, но добраться до лифтов в это время всегда непросто. Там толпа, и каждый в очереди занимается пустой болтовнёй, перебрасываясь глупыми шутками или, что ещё хуже, приглашениями в один из пабов за углом. Драко никогда не стремился к общению с коллегами. Ему не доставляют удовольствия ни пенистое пиво, ни слишком громкий смех, ни небылицы о том, как такой-то и такой-то умудрился пофлиртовать с той-то и той-то за чашечкой кофе. Драко, к несчастью, как-то раз стал свидетелем подобного так называемого соблазнения, и он предпочёл бы избавить себя от повторного зрелища. Он возвращается домой по камину, только когда Атриум затихает. Сначала наливает себе немного огденского, затем проходит по длинному коридору в спальню и присаживается в гардеробной, снимая ботинки и пиджак. Отставляет ботинки в сторону, переодевается из рабочей одежды в более повседневную — штаны и свитер. Готовит ужин, допивая виски. Как правило, жареного цыплёнка с картофелем в панировке и спаржей, или горошком, или любыми другими продуктами, которые ему доставили из поместья на этой неделе. Он ест медленно, держа в руках газету, а когда на кухне уже прибрано, садится в кабинете и около часа выполняет задания Министерства или же занимается своими делами. После этого Драко наливает себе бокал вина, почти всегда красного сухого, и, пока огонь тихо потрескивает в камине, ещё час посвящает чтению, сидя на диване, перед тем как отправиться спать. Он может готовить, есть, работать и читать, если уходит из Министерства в пять сорок пять. Часы бьют шесть — Грейнджер в глубокой задумчивости проводит кончиком пера по губам, прежде чем что-то нацарапать на пергаменте. На рукаве её свитера чернильное пятно, а один из локонов упал ей на глаза. Она убирает их назад, и Драко задерживает дыхание. Чернила хоть и не размазываются по щеке, но ему хочется схватить её за запястье и смыть заклинанием пятна. Если Грейнджер не испачкает лицо, она испортит отчёт, или испачкает чернилами весь стол, или… — Тебе что, некуда идти? — спрашивает она, едва удостаивая его взглядом. — Все уже разошлись. Драко опускает голову. — Я серьёзно отношусь к работе, Грейнджер. Я пойду домой, когда закончу, и ни минутой раньше. — Над чем ты работаешь? Его щёки вспыхивают — хорошо, что она не поднимает на него глаз. Он ещё два часа назад закончил с заметками по встрече канадских отделов, и Грейнджер видела, как он бросил их в лоток для посылок. — Над рекомендациями Финча-Флетчли для заповедника абраксанов, — говорит он. — Они ужасны. — Печально, — вздыхает Грейнджер, откидываясь на спинку. — Надеюсь, он нашёл бюджет на расширение. — Его рекомендации ужасны, — протягивает Драко, разрывая пергамент пополам и засовывая его в мусорное ведро, пока Грейнджер не увидела, что это не рекомендации Финча-Флетчли, а отчёт о бюджете, который должен быть представлен только через три недели. Вышеупомянутый отчёт давно лежит у Драко в нижнем ящике стола и уже сердито исписан красными чернилами. — Наш отдел опозорится, если мы позволим ему представить этот бред. Лицо Грейнджер кривится. — Я обычно и сама вношу небольшие правки, а уже потом передаю его документы. Хочешь, я взгляну? — Ни в коем случае, — протестует Драко. — Хочешь сказать, что переписываешь его предложения? — Пере… я их не переписываю, — Грейнджер спотыкается на словах. — Я просто редактирую их. Вношу пару мелких исправлений, вот и всё. Он сужает на неё взгляд. — Грейнджер. — Джастин очень много работает, — протестует она, — а я всего лишь пытаюсь… — Поверить не могу. Если бы он относился к своим задачам хотя бы вполовину так же, как к флирту с Боунс, то это, — Драко хлопает ладонью по чистому пергаменту, — вышло бы сносно. И ты что, пишешь за него? — Я не всё время пишу за него. Драко кивает на лежащий перед ней лист. — А сейчас ты что делаешь? Румянец разливается по её шее до самых пуговиц рубашки, но он заставляет себя не отрывать взгляда от её глаз. — Я… — начинает она. — Ты?.. — он с обвинением приподнимает бровь, и Грейнджер напрягается. — Делаю кое-какие заметки для Хаксли, — спокойно говорит она. — Заметки? — Драко усмехается. — Ты переписываешь его отчёт. — Просто чтобы он видел, чего именно мы ждём, — настаивает она. Он выхватывает пергамент из-под её носа. — Больше никаких переписываний, — скалится он. — Я назначаю на завтра совещание всего отдела, пересмотрим, мягко говоря, слабые стандарты нашей работы, а если кто-то не в состоянии соответствовать им в дальнейшем, то может искать работу в другом месте. — Малфой… — Иди домой, Грейнджер. Мгновение она смотрит на него, раскрыв рот, с яростью и изумлением на лице, а затем встаёт, убирает папку с пергаментами в сумку и захлопывает ящик стола. — Ладно. Драко откидывается на спинку стула и трёт виски целых сорок пять секунд, пытаясь прогнать образ её бёдер, покачивающихся в облегающей юбке, пока она выбегала из кабинета. Это для её же блага, говорит он себе. Она не должна работать за весь отдел. Они оба должны были уйти из Министерства без четверти шесть. Он мог бы сейчас быть дома, наслаждаться картофелем с запеканкой, а Грейнджер могла бы… Пойти в паб? Драко сцепляет пальцы домиком и закрывает глаза. Попасть в министерскую толпу, столкнуться локтями, скажем, с Маклаггеном или Томасом? Может, они пригласили бы её выпить, или, может, она встречается со старыми школьными друзьями? Ему это не нравится. Он хмурится. Драко вдруг понимает, что ему гораздо больше нравится мысль, что она просто вернётся домой, точно так же как и он сам. Нет, конечно, Грейнджер заходит в свою квартиру и направляется к шкафу. Он представляет, как она снимает туфли на каблуках и распускает волосы. Как тёмные тяжёлые локоны рассыпаются по плечам и как она, наверное, вздыхает с облегчением, потирая шею. Какая нежная у неё кожа и пахнет теми лёгкими цветочными духами, которые время от времени долетают до его стола. А следом она может расстегнуть пуговицы. Драко сглатывает. Сначала всего одну-две, просто чтобы ослабить воротник. Вероятно, вечером она переодевается в штаны, поэтому подбирается пальцами к молнии юбки и тянет её вниз. Пришлось бы снять юбку, спустить её по пышным бёдрам и только тогда надеть штаны. Глаза Драко распахиваются. — Я не… — заикается он, не зная, к кому обращается. Кабинет пуст, часы снова бьют — половина седьмого. Драко кладёт обе ладони на стол. — Чёрт возьми, — шипит он, хватает портфель и выбегает из кабинета.***
— Ты придёшь в следующем месяце на рождественскую вечеринку? — спрашивает Грейнджер. — Сьюзен подумывает забронировать столик в «Уайт Хорн», если мы соберёмся. Нет. — Да, — бездумно отвечает Драко. Нет, он хотел сказать «нет». У него нет никакого желания общаться с кем-то из коллег. Он не хочет идти в дрянной паб за углом и смотреть, как все с праздничным настроением хихикают, флиртуют и нелепо поправляют галстуки. Драко хочет пойти домой и заняться своими вечерними делами. Считаются ли его дела ещё рутиной, если он не выполнял их уже несколько месяцев? Разве это рутина, если он каждый вечер засиживается допоздна в ожидании, когда Грейнджер издаст глубокий, усталый вздох, выдавит из себя что-нибудь на прощание и выскользнет за дверь? Нет лучшего времени для перезагрузки, чем сейчас. Он уйдёт сегодня вечером без четверти шесть, независимо от того, будет ли Грейнджер склоняться над своими заметками. И он перестанет говорить глупости всякий раз, когда она задаёт ему серьёзный вопрос, глядя на него широко раскрытыми тёмными глазами. Боунс приподнимает бровь. — Позавчера ты говорил, что не пойдёшь. Драко свирепо смотрит на неё. — Планы изменились. — Прекрасно, — отвечает она таким тоном, который по степени безразличия может посоперничать с его собственным. Грейнджер уходит ровно в шесть часов, и Драко ждёт, пока не убедится, что прошло уже достаточно времени, чтобы она добралась до каминов.***
Она забирается на стремянку и тянется к книге на верхней полке. Драко думал, что она среднего роста, но её ноги кажутся бесконечными, когда юбка задирается ещё выше. Он не должен смотреть. Но у неё стрелка на чулке, и в его сознании всплывают мрачные образы. Он хочет сказать ей, чтобы она выбросила эти чулки в мусорное ведро и купила новые. Он хочет снять эти чулки и купить ей новые, шёлковые, а не капроновые, такие, чтобы доходили до бедра. Он хочет видеть её стоящей перед ним в одних только чулках. Он хочет усадить её к себе на колени, и провести пальцем по стрелке, и сорвать с неё чулки. Хочет погладить ладонью обнажённую кожу, ягодицы и бёдра, хочет шлёпать её до тех пор, пока она не извинится за то, что пришла в офис в порванных чулках. Непрофессионально. Неподобающе для сотрудницы, занимающей её должность. Он бы не торопясь терзал её шелковистые бёдра ртом, облизывая, посасывая, покусывая и нашёптывая нечто тёмное, что потом смыл бы своими поцелуями. Она раздвинула бы для него ноги, от неё бы исходил густой и пьянящий запах, и он бы попробовал её на вкус. — Что? — огрызается Грейнджер. Драко переводит взгляд на её хмурое лицо и суженные от злости глаза. Он сглатывает. Идиот. Нужно было отвернуться, когда он ещё был в себе, а теперь он пойман. А если он расскажет ей о своих фантазиях? Что, если утратит остатки самообладания и ответит на её вопрос? Если скажет ей что? Он крепче сжимает перо. Сдержанность. Джентльмен ведёт себя сдержанно. — У тебя стрелка на чулках, — говорит он. Она вертит головой, чтобы в этом убедиться, и закатывает глаза, спускаясь с добытой книгой в руке. — Ты уже отправил утренние отчёты Бадвиг? — Нет, — отвечает Драко сквозь стиснутые зубы. Они лежат в ближайшей к ним комнате для совещаний вместе с четырьмя другими отчётами, которые Аберкромби обещал доставить до обеда. Грейнджер щёлкает пальцами. — Отдай их мне. Я всё равно иду наверх. Занесу их. В брюках болезненно тесно, он совершенно не может встать. — Аберкромби! — рявкает Драко. Стажёр подскакивает с паникой на лице, и Драко тычет пальцем в сторону конференц-зала. — Утренние отчёты. Неси их сюда сейчас же. Аберкромби бросается прочь, а Грейнджер фыркает с отвращением. — Ты серьёзно гоняешь его по всему офису? Драко смеряет её холодным взглядом. — Разве не для этого нужны стажёры? Он молится, чтобы эрекция прошла в ближайшие десять минут, до того как ему придётся встретиться с Финч-Флетчли. Грейнджер догоняет Аберкромби на выходе из кабинета, забирая отчёты из его рук.***
— Просто нелепо, — сердится Грейнджер, убирая выбившийся локон с лица. — Уже почти восемь, Малфой. Если бы ты не прогнал Юэна… — Аберкромби едва знает алфавит. Не думаю, что от него было бы много пользы в упорядочивании файлов. — Я не буду с тобой спорить по этому поводу ни секунды больше. Я умираю с голоду, и я устала, и я иду домой. Мы закончим с этим завтра. Драко не отрывает взгляда от коробки, которую сортирует. — Мы можем заказать ужин, — предлагает он. Обычное, простое предложение. Он запомнил, что она заказывала навынос. Уже через полчаса им принесли бы пышущие паром коробки с едой, тогда до десяти часов они закончат. — Я не собираюсь здесь ждать еду, — Грейнджер перекидывает сумку через плечо, направляясь к двери, и резко оборачивается: — У меня были планы, если хочешь знать, а поскольку ты решил отправить Юэна домой пораньше, на ужин я буду в полном одиночестве доедать холодную картошку. Глупое было предложение. Дверь за ней захлопывается, а Драко замечает шарф, оставленный на спинке стула. Он сглатывает. Нет.
