4
17 сентября 2023 г., 16:00
Посол доволен, отчёт о встрече сдан, а зеркало в мужском туалете Министерства не очень чистое, но Драко изо всех сил игнорирует разводы на стекле. Его причёска ещё не оправилась после… произошедшего, но ничего не поделаешь. Он приглаживает выбившуюся на виске прядь и поправляет узел галстука.
Он выглядит самим собой.
Драко берёт портфель и небольшой крафтовый пакет, который Констанс Пикеринг, стажёр Клируотер, доставила ему из магазинчика в Косом переулке. За один день она принесла пользы больше, чем Аберкромби за всё время, и Драко думает, как бы убедить Клируотер поменяться стажёрами. Пока он представляет, как мог бы состояться этот разговор — ни так ни сяк, — кругом суетятся коллеги. Он приближается к ряду каминов, ведущих в разные уголки Великобритании, и останавливается, не замечая недовольные ворчания ведьм и волшебников, то и дело задевающих его локтями. Драко задерживает дыхание и считает до трёх, пока гигантские часы над ним не показывают пять.
Она ждёт там, говорит он себе. Иди.
Драко дотрагивается до рубинов на манжетах и делает шаг к камину, не успевая передумать.
Зелёный дым клубится вокруг, с неприятным ощущением утаскивая его через весь город, и Драко на мгновение замирает уже в своём камине, чтобы успокоиться.
Когда он входит в гостиную, Грейнджер — Гермиона — резко поворачивается к нему: в одной руке она держит бокал с вином, другой тянется к одной из книг. В груди тут же разливается облегчение, ощутимое и уверенное, прямо как портфель в его руке, но слова, отрепетированные и быстро забытые, застревают в пересохшем горле.
— Ой, — восклицает она, отдёргивая руку так, будто её поймали. — Не думала, что ты так быстро вернёшься.
Драко сглатывает и пожимает плечами.
— Мы ведь договаривались в пять?
— Да, но ты обычно работаешь допоздна, так что я думала… — Гермиона замолкает и отводит руку к животу, теребя маленькую перламутровую пуговицу. Драко не успел до них добраться, и он начинает думать, как бы ему хотелось немедленно это исправить, но не сейчас, не сейчас, пока они стоят друг напротив друга и между ними пропасть молчания, а он едва ли знает, с чего начать. Он хочет снова раздеть её, раскрыть свой шестимесячный план, как хотел уговорить её на ужин, угостить вином, но у неё уже есть вино — он сам и предложил, — и Юэн Аберкромби знатно испортил весь шестимесячный план, так что продолжать бессмысленно. Драко по-прежнему хочет раздеть её, но руки слишком близки к тому, чтобы затрястись, а он хочет всё сделать хорошо — Драко ненавидит делать что-то столь важное не идеально.
Он крепче сжимает портфель.
— Я работаю допоздна, потому что ты работаешь допоздна.
— О, — рвано выдыхает она, и её глаза расширяются. — Я и не знала.
Драко откладывает портфель и делает к ней шаг.
— Я всё время гоняю Юэна, чтобы побыть с тобой наедине.
Её брови сводятся.
— Ты не можешь вечно его гонять, — настаивает она. — Он должен учиться.
— Ты не можешь вечно делать чужую работу, — возражает Драко. — Финч-Флетчли тоже должен учиться.
Она поджимает губы и наконец сдаётся, чуть кивнув.
— Хорошо. Тогда ты должен начать ходить в паб хотя бы раз в месяц. Для твоего морального духа вредно постоянно отказываться.
— Ты должна поужинать со мной, — это требование, а не вопрос, и уж точно не часть полугодового плана.
— Раз в месяц?
Драко качает головой.
— В пятницу, в семь. Я закажу столик. — Пожалуйста. Он надеется, она услышит это в его голосе.
Гермиона наклоняет голову, поднимая уголок рта.
— Я полагаю, ты можешь пригласить меня и сегодня.
Сердце замирает от тёплого звона успеха.
— Сегодня нас уже не пустят без брони ни в одно приличное место.
— А я думала, ты знаешь хорошее место, где готовят карри.
Её поддразнивание ощущается ласковым прикосновением к руке, и Драко чувствует себя раскрасневшимся и довольным, хотя и не позволяет себе улыбнуться.
— Нам некого за ним послать.
Гермиона смеётся.
— Неисправимый.
— Я хотел извиниться за… — Драко не может произнести эти слова вслух, поэтому протягивает ей пакет. — Надеюсь, это поможет загладить вину.
Она отставляет бокал.
— Когда ты успел сходить в магазин? — спрашивает она, расправляясь с крафтовой бумагой.
— Не я. Я только заприметил, а стажёр Клируотер купила. Констанс Пикеринг. Она очень хороша.
Гермиона не отвечает на замечание Драко о Пикеринг. Она слишком занята тёмно-зелёным кашемировым шарфом, который, к счастью Драко, тут же подносит к лицу, вдыхая его запах.
— Ты… — Гермиона запинается на полуслове и краснеет. Она бросает взгляд в сторону холла — Драко догадывается, что они оба думают о том другом шарфе, что сложен на полке в гардеробной. Однако она не упоминает о нём, а только улыбается. — Спасибо. Мне очень нравится.
Драко сглатывает, проводит рукой по волосам и ругает себя за то, что испортил всё, к чему пытался подготовиться. Гермиона продолжает улыбаться ему, её глаза словно светятся.
— Я могу приготовить что-нибудь на ужин, если ты голодна, — наконец говорит он. — Если ты не против поесть у меня.
— Я не против.
Гермиона остаётся на ужин, и они перебираются на диван, чтобы выпить ещё по бокалу вина, а потом ещё. С каждым тихим смешком, пылким спором и дразнящей улыбкой они придвигаются друг к другу всё ближе, пока их пальцы не соприкасаются и не переплетаются. После длинного зевка Гермиона собирается пойти домой, но Драко предлагает ей остаться, и она засыпает рядом с ним, укутавшись в большой свитер, пока он накручивает её локоны на палец.
Следующим утром они просыпаются рано и он дважды трахает её в своей постели, как и планировал.
Во второй раз на ней надет только новый шарф.
***
Примерно в половине десятого, сразу после того как Гермиона — Гермиона — уходит на совещание на двенадцатый этаж, к столу Драко в приметном жёлтом костюме направляется Сьюзен Боунс. — Ты не подписал моё заявление на отпуск, — говорит она, протягивая ему пергамент. — Буду рада, если пересмотришь своё решение. В его груди шевелится раздражение, но он обещал Гермионе, что станет более понимающим, даже если коллеги будут ему надоедать. — Ты уже отгуляла четыре недели, Боунс, — Драко возвращает ей пергамент. — Не говоря уже о том, что это последняя неделя перед… Боунс цокает языком и снова толкает ему заявление. — Малфой. Он цедит сквозь зубы: — Боунс. — Ты мой должник. — Она наклоняется к нему и понижает голос: — Как думаешь, кто убедил её пойти к тебе? Драко краснеет. — Я не… Боунс стучит пальцем по нижней части бланка. — Подпись, пожалуйста. Это способ выразить мне благодарность. — Я напишу на тебя заявление, — рычит он. Она легко пожимает плечами. — Не напишешь. Гермиона выглядела очень довольной утром, так что, смею предположить, тебе есть за что меня благодарить. Это откровенная наглость, абсолютное нахальство, но Драко ставит свою подпись, согласовывая отпуск. — Всего лишь раз, слышишь? Один раз. — Надеюсь, что нет, ради твоего же блага, — Боунс подмигивает ему, забирая бланк. — Но не волнуйся, у меня больше нет планов на этот год.***
Десять месяцев и два дня спустя Драко заходит в кабинет главы Отдела североамериканской торговли и сельского хозяйства и с решительным щелчком закрывает за собой дверь. — Голоса твои, — говорит он. Гермиона опирается на угол большого письменного стола из красного дерева, позаимствованного (взятого) из его домашнего кабинета. Она мужественно пытается скрыть свой восторг, но коварная, ликующая ухмылка вырывается наружу. — Конечно, мои. — Маленькая проказница, — рычит Драко, пересекая кабинет и опускаясь в кресло напротив. — Ты не рассказала мне об ужине с послом. — Нет, — она ухмыляется. Она ухмыляется. Драко видит в ухмылке Гермионы что-то своё, какое-то свидетельство, что они провели вместе так много времени и он заразил её, и от этого в брюках становится ещё теснее, чем от её великолепной двадцатидвухминутной презентации. — Я не смогу выкроить семь процентов из твоего бюджета, если буду рассказывать тебе о каждом своём ужине. Драко наклоняется вперёд. Ему бы рассердиться на её уловки. Ему бы нахмуриться, что она выставила его и двух других глав дураками, но он способен только восхищаться. — И как ты заставила её согласиться на такой тариф? — Я очень обаятельна, — настаивает Гермиона. На её щеках расцветает скромный румянец, и она касается его колена своей обутой в каблук ногой. — Кто-то не ценит моё сердобольное сердце, как ты любезно выразился, но она оценила, и расчёты у меня честные, чему Хоффман могла бы поучиться, а ещё они очень тщательные. — Мои расчёты тоже тщательные, — Драко поднимается с кресла и опускает ладони по обе стороны от Гермионы. — Поверить не могу, что ты думаешь иначе. — Возможно, я ещё предложила ей вместе с женой приехать в наш виноградник на неделю, — она обнимает его за шею. Драко обиженно хмыкает, но он не чувствует обиду. — Ты обещала ей отпуск в моём доме в Италии? — Я решила, это будет хороший отдых для нас обоих, — шепчет она. Наглая. Он хватает её за талию и подтаскивает к краю стола. — Так вот почему ты мне разрешаешь к себе прикасаться? Чтобы одалживать мои владения дипломатам? Гермиона дотягивается до его губ. — И перья. Мне нравятся твои перья. Драко целует в ответ, чувствуя её вкус, и запутывается рукой в кудрях. — Пойдём пообедаем, — предлагает он. — Отпразднуем. Я куплю шампанское. — Я не могу. У меня встреча. — Никаких встреч. Этим займётся Пикеринг. — Драко опускает руку к её груди, и Гермиона вытягивается, откликаясь на прикосновение. — Ты не можешь указывать моим сотрудникам, что делать, — произносит, задыхаясь, как будто совсем не это имела в виду. Он покусывает её губы. — Я могу делать что захочу, тем более ты у меня её украла. — Ты всё время говорил, что она намного лучше Юэна. — Я хвастался. — А как будто предлагал. Драко утыкается ей в шею и вдыхает. Его омывает аромат духов, смешанный со слабым оттенком его — теперь часто её — мыла. — У меня есть предложение получше, — говорит он, впечатываясь в неё бёдрами так, что она чувствует твёрдую плоть. — Обед с шампанским в честь твоей победы. Потом вернёмся домой, ты разденешься до чулок и будешь снова и снова рассказывать мне, что твоё предложение по программе превосходит все остальные, даже если придётся на семь процентов сократить мой бюджет. — Ты отменяешь всю мою работу? — Гермиона наклоняет голову, давая ему доступ к чувствительному месту под ухом, и Драко этим пользуется. — Меняю, — хрипит он. Он проводит большим пальцем по соску, мгновенно откликающемуся на касание. — Ты слишком много работаешь и не уделяешь мне времени. Она скользит ладонями по его спине, но останавливается, не успев вытащить рубашку из брюк. — Разве тебя не ждут на седьмом этаже? — Возможно, но я гораздо больше увлечён пятым. — Ещё никогда Драко не было настолько плевать на собственный отдел, как в момент, когда он делает полшага назад, рассматривая Гермиону: её рубашка смята, а шея красная от его рта. — На стол, — приказывает он. Она не двигается, только протестующе вскидывает подбородок. — Ты слишком уверенно командуешь в моём кабинете. Драко наваливается на неё и крепко хватает за волосы, откидывая её голову. — Я хочу нагнуть тебя. Гермиона переводит взгляд через его плечо на закрытую дверь. — Там… — Смотри на меня, — огрызается Драко, и она легко повинуется. Он борется с искушением оставить дверь незапертой, чтобы подразниться, но достаёт палочку и накладывает Коллопортус, не разрывая зрительный контакт. Как только замок щёлкает, глаза Гермионы вспыхивают жаром, и Драко направляет её руку вниз. Мягкая ладонь, нежнее, чем у него, но с такими же мозолями от перьев, она гладит его через ткань брюк. Ему хочется стонать от лёгкого трения, но он накрывает её руку, останавливая. — Посмотри, что ты со мной делаешь, Гермиона, — шепчет он. — Посмотри, как ты хороша. Дай я покажу тебе, как ты хороша. Гермиона целует его, слегка касаясь губ, а Драко крепче сжимает её локоны. Ему стоило быть нежнее, не оставлять синяков, но она на вкус как мёд, и это сводит его с ума. Ему хочется кричать от досады, когда она отстраняется. — А обед? Обед. Проклятый обед. Драко отрывает её от стола, глотает протестующий крик и отработанными движениями разворачивает, толкает вперёд, лезет под юбку. — Чёртова юбка, — бормочет он, скользя по чулкам и выше, к промежности. Гермиона выгибается и сжимает бёдра. — Значит, без обеда? — выдыхает она. — Бронь только через двадцать минут. Мне хватит времени сорвать с тебя эти чулки. — Драко узнал о себе то, что ничего он не любит так сильно, как порванный шёлк. И то, как заполняет её, конечно, и кончает в неё, и лижет, и… — У меня скоро закончатся чулки. — Никогда. — Драко тянет эластичную ткань вниз. — Не закончатся, пока ты мне в них нравишься. Я куплю тебе ещё, все будут сшиты на заказ для твоих идеальных, совершенных ножек, только чтобы я мог их порвать. — Он оттягивает чулки ещё ниже, кладёт свою большую ладонь между бёдер и проводит пальцами по складкам. Влажные, такие идеально влажные и тёплые. Болезненно твёрдым членом он упирается в неё сзади и погружает в неё пальцы, один, два, пока из Гермионы не вырывается резкое шипение. — Драко, — хнычет она, прислоняясь к нему. — Пожалуйста. — Ещё рано, дорогая. — Он целует её шею со всей нежностью, на которую только способен, и тихо произносит: — Ты ещё не готова. — Готова, — протестует Гермиона. Да. Она готова, да, но Драко трахал её уже сотни раз — сейчас она возбуждена и он может взять её до сорванных криков, но ему нужно, чтобы вся его ладонь пахла ею и весь её стол и чтобы слышали все сотрудники за этой стеной. Просто необходимо. — Нет, — шипит Драко, пальцами задевая клитор. Её бедра дёргаются. — А бронь? К чёрту бронь. — Я слежу за временем. Я никогда не опаздываю. Драко толкает её вперёд, всем корпусом опуская на стол, и встаёт на колени, стягивая трусы до лодыжек. — Драко… Он затыкает её поцелуем. Мерлин, совершенный вкус, такой же совершенный, как и звук — она вскрикивает до того, как заглушить рот рукой. Драко стискивает бёдра, раздвигая их и притягивая к своему рту. Он проводит по ней языком, дразня, касаясь губами и пальцами поочерёдно, игнорируя её тихие мольбы и повинуясь им, пока ноги не начинают дрожать, пока не… Теперь достаточно. Он снимает брюки, дважды сжимает себя в кулак и встаёт, наваливаясь на неё. — Драко. И когда он входит в неё, они оба стонут от наслаждения. — Теперь хорошо, чувствуешь? — он вбивается в неё. — Теперь ты достаточно мокрая. Гермиона толкается ему навстречу. — Достаточно? Проказница. Ему хочется отшлёпать её за дерзость, оторвать от себя на ближайшие десять часов или оставить след на шее, чтобы все видели. Но гораздо больше, чем доказать свою правоту или выиграть спор, ему хочется почувствовать Гермиону, поэтому он снова врезается в неё. — Да. Задыхаясь, она выгибает спину, и Драко, воспользовавшись моментом, притягивает её ближе к своей груди. Он распахивает её рубашку и снимает лифчик, не стесняясь обхватывая грудь. — Мне было интересно, что ты там надела. — Гермиона откидывает голову, приникая к его плечу, и он коротко, недолго, целует её. — Хотел узнать, что за цвет прячется под твоей рубашкой, пока ты всем рассказывала, какая ты умная маленькая ведьма. А я единственный, кто об этом узнает, потому что нагну тебя на твоём столе. — Ты должен был уделить внимание… — Драко меняет угол наклона, и Гермиона срывается на стон, — моей презентации. — Нет. — Да, — вскрикивает она, и он толкает её обратно на стол. — Нет, — цедит Драко. — Я уделяю тебе внимание. Я всегда уделяю тебе внимание, нет? Я даю тебе всё. Её руки скользят вперёд, и локти ударяются о поверхность красного дерева. — Да. Он трахает её резкими, яростными ударами под углом, который нашёл специально для неё, — так, как ей нравится, надавливая ладонью на центр спины. — Ты можешь командовать хоть всем офисом, но я командую тобой, разве нет? Гермиона стонет, её стенки дрожат, и, боги, он… — Разве нет? — Драко склоняется над ней, крепко сдавливая запястья. — Разве я не уделяю тебе внимание, Гермиона? — Драко, я… — Разве нет? — Да! — кричит она. — Да, да. Моя. Драко выдыхает это слово ей на ухо, а она извивается, борясь под его хваткой с оргазмом. Он упирается в неё и, наконец, наконец-то, изливается с надтреснутым стоном, мягкими поцелуями осыпая шею и плечи. — Твоя, — шепчет Гермиона и поворачивает голову, ловя его губы во всепрощающем поцелуе. — Конечно. Драко прибит к ней. Ему, как и всегда, не хочется отрываться, покидать её, поэтому он не двигается, крепко прижимая Гермиону к своей груди. — Ты так хорошо сегодня справилась. Она снова целует его. — Мы опоздаем на обед, да? Он смеётся ей в губы. — Да.
