Benim ay yüzüm Kösem/Моя луноликая Кёсем

      Кеманкеш проснулся с тяжёлым сердцем, оглядел пустым взглядом покои и неохотно встал с кровати. Внутри всё сжималось в каком-то странном волнении, но мужчина пытался загнать все чувства глубоко внутрь. Не хотелось думать вообще ни о чем, ведь все мысли в конечном итоге возвращались к Кёсем. Что он сделал не так? Все же было хорошо, почему она оттолкнула его? Кеманкеш тряхнул головой, прогоняя воспоминания о той ночи. Он сел за рабочий стол и принялся разбирать документы, пытаясь забыться в государственных делах. — Стража! — безучастным голосом позвал Кеманкеш, в покои зашёл молодой мужчина. — Позовите сюда Дервиша Пашу. — Паши нет во дворце, Повелитель, — склонив голову, ответил стражник. — Что значит «нет»? Где он? — уже более бодро спросил мужчина. — Вчера, уже ближе к вечеру, Паше пришло письмо, и он покинул дворец, — доложил стражник. — Он до сих пор не возвращался. — Тогда пригласите Хандан Султан, если будет отказываться, скажите, что дело касается Паши, — отдал приказ Кеманкеш, стражник, поклонившись, вышел.       Через несколько минут в дверь постучали возвестили о приходе Султанши. Она зашла в покои и очень недовольным и обиженным взглядом смотрела на брата. Хандан показательно поклонилась и довольно грубым тоном спросила: — Что-то случилось, Повелитель? — женщина специально выделила последние слово, чтобы показать свою обиду. — Где твой муж? — спросил Кеманкеш, то ли специально не обращая внимания на ее странное обращение, то ли действительно не заметив. — Не знаю. Это единственное, что Вы хотите мне сказать? — Хандан едва не задохнулась от возмущения, но продолжила свою маленькую игру.       Кеманкеш глубоко вздохнул, понимая, что разговора о вчерашней ссоре не избежать. — Извини, что накричал на тебя, Хандан, — Кеманкеш подошёл к сестре и взял ее за руку, — просто мне вчера было очень плохо, сама понимаешь, ещё и ты пришла и начала сыпать соль на рану, — он вздохнул, смотря куда угодно, но не в глаза Хандан. — Я сорвался, прости меня за это. — Прощаю, — женщина улыбнулась краешком губ, с сочувствием посмотрев на брата. — Но всё же скажи мне, где Дервиш? — Вчера ему пришло письмо от Мехмеда аги, который служит Кёсем, и он уехал к ней, — пожала плечами Хандан. — Сказал, что письмо было тревожным, и надо проверить, всё ли в порядке. А что? — Он до сих пор не вернулся во дворец, — ответил Кеманкеш. С каждой минутой волнение в груди нарастало. — До сих пор? — удивилась Хандан. — Дервиш часто оставался у Кёсем на ночь, поэтому я не обратила внимания, что он не вернулся, но рано утром он уже всегда был во дворце. Думаешь, что-то случилось? — Не знаю, Хандан, не дай Аллах, — Кеманкеш нахмурился и прошёлся по покоям. — Стража! Позовите Мурада агу. — Его тоже нет, Повелитель, — отчитался стражник. — Да почему в этом дворце нет никого, кто мне нужен? — воскликнул Кеманкеш. — От него или Дервиша не приходило никаких вестей? — Нет, Повелитель, ничего. — Можешь идти, — Мустафа махнул рукой, и стражник вышел из покоев. — Что-то точно случилось, — взволнованно произнесла Хандан. — Я знаю Мурада, он никогда не стал бы опаздывать или не являться на службу, он слишком ответственный. Ну почему Дервиш не оставил это несчастное письмо здесь? Могли хотя бы узнать, что у Кёсем случилось, почему он вдруг сорвался к ней. — Так, сестрица, не вздумай поддаваться панике, — Кеманкеш сжал плечи Хандан, стараясь успокоить ее. — Если бы случилось что-то ужасное, нам бы об этом уже сообщили, я уверен. — Я поеду к Кёсем, не могу сидеть тут без дела и ждать, — Султанша постучала в дверь, которую тут же открыли, и она едва ли не врезалась в своего мужа, стоящего в проходе. — Дервиш? — удивлённо спросила она, рассматривая его. — Аллах всемогущий! Что с тобой случилось? — Проходи сюда, Дервиш, — сказал Кеманкеш, так же осматривая раны на лице друга. — Откуда это? Где ты пропадал? — На Кёсем напали разбойники, их было пятеро, я один, — Дервиш нахмурился и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Ее серьёзно ранили. — Что?! — воскликнул Кеманкеш, в мгновение ока оказываясь рядом с Пашой. — Какие ещё разбойники? Что им было нужно от неё? — Я не знаю, Повелитель, — коротко ответил Дервиш.       Хандан со смутными подозрениями наблюдала за братом. Таким взволнованным она видела его лишь однажды, когда янычары напали на дворец, чтобы свергнуть их старшего брата. С чего бы ему так беспокоиться о Кёсем? Он ведь ее знать не знает. Но развиться ее мысль не успела, так как Кеманкеш снова заговорил: — А Мурад ага остался дома? — Да, и просил разрешения провести этот день рядом с матушкой, чтобы ухаживать за ней, — ответил Дервиш. — Конечно, пусть будет рядом с ней, — кивнул Кеманкеш, — ей сейчас, как никогда, нужна забота и внимание близких. — Я могу съездить к ней? — спросила Хандан. — Хочу пожелать скорейшего выздоровления и поддержать племянников. — Лучше не стоит, — возразил мужчина. — Когда я уезжал, Кёсем ещё была без сознания. Не нужно, чтобы лишние люди были в доме. — Всё настолько плохо? — Кеманкеш чувствовал огромное волнение за любимую. Ему так хотелось сейчас сорваться к ней, никому ничего не объясняя, но не мог. — Лекарша сказала, что на восстановление уйдет несколько недель, — печальным голосом ответил Дервиш. Он тоже переживал за неё. — Дай Аллах, она поправится как можно скорее, — произнесла Хандан. — Аминь, — выдохнул Кеманкеш и посмотрел на сестру. — Иди к себе, Хандан, мне нужно поговорить с Дервишем, — Султанша помедлила с минуту, с подозрением посмотрев на брата, но промолчала и с поклоном вышла из главных покоев. — Я поеду к ней, — решительно произнес Кеманкеш, снимая кафтан, чтобы переодеться во что-то более простое. — Не нужно, Повелитель, Вы все равно не сможете с ней поговорить, — ответил Дервиш. — Мне нужно хотя бы просто увидеть её. Я не могу сидеть здесь в неведении и ждать. Я хочу быть рядом, — Кеманкеш на секунду остановился и посмотрел на свой стол, в котором хранился портрет Кёсем. Ему сейчас было абсолютно плевать на то, что произошло прошлой ночью. — В доме сейчас все ее дети, Вас увидят, и будут большие проблемы, — Дервиш с беспокойством наблюдал за Падишахом. Он прекрасно понимал его желание быть с любимой женщиной, когда ей плохо, но боялся последствий. Истории свойственно повторяться, и Паше совсем не хотелось, чтобы Кеманкеш повторил судьбу своего брата. — Я что-нибудь придумаю, — ответил Мустафа и посмотрел на Дервиша. — Прикрой меня. — Конечно, Повелитель, только… — Кеманкеш остановился у самых дверей и повернулся к нему. — Будьте осторожны. — Конечно, Дервиш, — мужчина кивнул и постучал в дверь.       Кеманкеш потребовал самого быстрого скакуна, что был в дворцовой конюшне, и сейчас мчался к дому Кёсем. Его охватывал такой ужас, когда в голову приходила мысль, что она могла умереть. Он бы не вынес этого. Даже если она отказала ему, он всё равно её любит и не может жить без неё. Страшная эта штука — любовь. В чьих-то руках может стать сильнейшим оружием, а других… Самой главной слабостью. Султаны не должны быть слабыми, они должны во что бы то ни стало защищать свой престол и империю. Кеманкеш никогда не хотел, чтобы любовь стала его слабостью. Он всегда мечтал, что рядом с ним будет сильная женщина, готовая бороться вместе с ним против всех врагов. Которая в то же время наедине с ним становилась бы хрупким и нежным цветком, который он бы поклялся защищать от всех бед и невзгод. Их любовь стала бы силой. Кёсем была как раз такой женщиной, но она ушла, оставив в его сердце огромную кровоточащую рану и превратив его любовь из силы в слабость.       Кеманкеш горько усмехнулся, тряхнув головой, и остановился недалеко от дома Кёсем. Он спешился и привязал коня к дереву, всматриваясь в окна. Мустафа видел, что внутри кипит жизнь, кто-то куда-то ходит и что-то делает. Он попытался рассмотреть, что происходит в комнате Кёсем, но ее окна были зашторены. Кеманкеш стал осторожно приближаться к дому, надеясь, что его не заметят. Надо было подумать как проникнуть в дом, до такого как приехать. На его счастье, в одном из окон показалась Гевхерхан, и он тут же поспешил привлечь ее внимание. Она заметила его и, нахмурившись, отошла от окна. Кеманкеш уже успел проклясть всё на чем свет стоит, подумав, что девушка не позволит ему пройти, как она вышла из-за угла дома и, оглядываясь, подошла к нему. — Повелитель? Что Вы здесь делаете? — спросила Гевхерхан, останавливаясь на положенном расстоянии, склонив голову. — Приехал навестить твою матушку. Она ещё без сознания? — девушка только кивнула и печально посмотрела на дом. — Я могу увидеть её? Можешь провести меня к ней? — Я… — Гевхерхан помедлила, не зная, что ей делать. Ее глаза метались в нерешительности. — Вы уверены? — Мне нужно увидеть её, — почти умоляющим голосом ответил Кеманкеш. — Пожалуйста. — Хорошо, — наконец сдалась Гевхерхан и повела Кеманкеша за собой. Они остановились у небольшой двери, которая видимо была запасным входом. — Подождите здесь минутку.       Девушка скрылась за дверью, а Кеманкеш принялся считать секунды до момента, когда увидит Кёсем. Его сердце больно сжималось, когда он представлял, как она лежит на кровати, такая бледная и беззащитная. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Спустя пару минут Гевхерхан снова вышла и пригласила его в дом. Кеманкеш старался идти максимально тихо, чтобы никто ничего не заподозрил. Они остановились у заветной резной двери, и девушка серьезно посмотрела на мужчину. — У Вас есть несколько минут. Если Вас кто-то заметит… — Гевхерхан покачала головой. — Я не хочу, чтобы у матушки были проблемы. — Не волнуйся, я быстро, — кивнул Кеманкеш и скрылся за дверью. Гевхерхан осталась в коридоре, контролировать, чтобы никто не зашёл.       Когда мужчина зашёл, ему в нос сразу уже ударил резкий запах лекарств и различных трав. Он огляделся, и на губах против воли расцвела нежная улыбка. Он был впервые в ее комнате, хотя именно так он ее и представлял. Много книжных полок, расположенных вдоль стен, резной письменный стол возле окна и идеальный порядок вокруг. Кеманкеш посмотрел на кровать, и его улыбка тут же пропала. Он подошёл к ней и опустился на колени, кончиками пальцев касаясь ее щёки. Аккуратно, нежно, почти невесомо, словно думал, что она растворится от малейшего прикосновения. Кожа Кёсем была немного прохладной, но всё такой же бархатной. Но больше его напугал ее цвет. Белый, как подушка под ней. Если бы не темный каштановые волосы, резко контрастирующие с белизной, она бы просто затерялась там. Кеманкеш опустил взгляд ниже и увидел одеяло, которым укрыли Кёсем до груди. Ему хотелось посмотреть на ее рану, но он понимал, что лучше сейчас не тревожить её. — Здравствуй, моя луноликая Кёсем, — прошептал Кеманкеш, когда вернулся к изучению ее лица. — Знаю, ты была бы не рада, увидев меня здесь, но я не мог не прийти. Даже если ты меня отвергла, я все равно люблю тебя и очень переживаю. Как бы мне хотелось быть с тобой, просыпаться и видеть твое безмятежное лицо, вместе гулять в саду, разговаривать или просто молчать, наслаждаясь присутствием друг друга… Но если ты не хочешь видеть меня в своей жизни, мне остаётся только понять тебя, даже если очень больно… — Мустафа, — за своим монологом он даже не заметил, что она слегка приоткрыла глаза, а губы ее растянулись в слабой улыбке. — Кёсем? — его счастью не было предела, когда он услышал свое имя, сказанное ее хриплым голосом. — Как ты? — Воды, — прошептала она, на большее сил пока не хватало. Кеманкеш тут же налил воды и поднёс к её губам, придерживая голову, чтобы ей было удобнее. — Спасибо. — Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? — с беспокойством спрашивал Кеманкеш, пока его взгляд метался по ее лицу. — Терпимо. Как ты сюда попал? — спросила Кёсем, слегка прищурившись. — Гевхерхан помогла, — он не хотел врать ей, поэтому тут же сознался. — Прости, я понимаю, что ты не хочешь меня видеть, и… — Твои чувства взаимны, — на выдохе прервала его Кёсем. —… Мне не стоило сюда прихо… — Кеманкеш замолчал на полуслове, размышляя показалось ему или нет. — Что? — Я люблю тебя, — слабым голосом ответила Кёсем, с нежностью глядя на него. — Прости, что сбежала тогда. Мне просто… Нужно было принять это и решиться. — Кёсем, — выдохнул Кеманкеш и взял ее руку в свою, начиная покрывать ее поцелуями. — Ты не должна извиняться, я все понимаю. — Тогда придвинься ближе, — мужчина послушно исполнил на просьбу и почувствовал, как она освободила свою руку и положила ему на затылок, притягивая ближе к своему лицу. — Поцелуй меня, — сказала Кёсем, когда между их лицами осталось всего пару сантиметров. — Уверена? — спросил Кеманкеш, не желая, чтобы она потом жалела об этом. — Да… — прошептала Кёсем и едва заметно дернулась, когда его губы коснулись её.       Этот поцелуй был ласковым, нежным, почти невинным. Кеманкеш боялся причинить ей боль, а Кёсем просто наслаждалась его близостью. Хвойный запах, исходящий от мужчины, ударил в голову, от чего ей захотелось углубить поцелуй. Кеманкеш с готовностью принял ее затею. Отстранились они друг от друга, только когда воздуха стало не хватать. Оба глубоко и прерывисто дышали, голодными горящими глазами разглядывая друг друга. Неизвестно, сколько бы ещё они провели в таком положении, если бы не стук в дверь, а после Гевхерхан, вошедшая в комнату. Кеманкеш мигом отстранился от Кёсем. — Пов… — девушка быстро осеклась, заметив, что ее мать открыла глаза. — Валиде? Слава Аллаху, Вы очнулись. Как Вы? — Нормально, спасибо, — хоть голос ее всё ещё хрипел, она чувствовала себя как никогда лучше. Что же творит любовь с людьми. — Вам пора идти, — обратилась Гевхерхан уже к мужчине. — Касым подходил и спрашивал, почему я стою под дверью. Нехорошо получится, если кто-то Вас увидит. — Конечно, — кивнул Кеманкеш и посмотрел на Кёсем, стараясь запомнить ее глаза, горящие любовью. — Скорейшего выздоровления. — Спасибо, — ответила она и взглядом проводила его до самой двери.       Гевхерхан так же тихо вывела мужчину из дома через черный ход, и вернулась обратно. Кеманкеш запрыгнул на своего коня и помчался во дворец, переполняемый счастьем и любовью.