Летние страсти (Summer Affections)

      Что может быть хуже несданных вовремя проектных работ, которые смогли бы улучшить годовую оценку за учебный предмет? Или, может, проваленного экзамена? Меня тогда не спас и резервный день, когда была возможность пересдать работу. И педагоги напрочь отказывались меня готовить.       В общем, настроения нет от слова совсем. Целый год я буду где-то болтаться для того чтобы написать экзамен. Разве это не издевательство? Лучше бы экзамены вообще прекратили существовать! Это ведь мучение для детей. Школьники никак не чувствуют радости и уверенности в себе во время их написания, — наоборот, это заставляет их отчасти сомневаться в себе и своих силах, медленно думать и давать несмышленые ответы. Так, большинство учеников и проваливают работу: считают себя слабей экзаменов. А меня никто и не приготовил так, чтобы я была уверена в себе — виноваты учителя.       Но больше всего меня поразил тот факт от матери, что с завтрашнего дня я начну собирать сумку в деревню. Наша деревня маленькая, скромная, зато какую ненависть я испытываю, когда меня туда отвозят. Обычно я живу у бабушки с дедушкой четыре месяца: на большее меня не хватает; пропускаю пару месяцев учёбы и возвращаюсь домой вся вялая и уставшая от беготни по огороду. Старики не заставляют меня им помогать, я сама из доброты душевной готова гонять сбежавших из стайки курочек с грядок. Также мне нравится полоть сорняки, чтобы будущие вкусные овощи не испортились.       Однако то, что я испытываю к деревне на самом деле, я предпочту держать в себе. Я ненавижу там абсолютно всё: и продукты, и цивилизацию, и окружающий мир… Там даже не с кем пообщаться. Зная своих соседских девчонок, я бы предпочла запереть дверь и просидеть все каникулы в одиночестве. Это они всё ко мне лезут. Кричат: «Сана, выходи на улицу! Тут такие мальчики! Скучно без тебя!» Раздражает такая социальная зависимость.       С родителями я не раз ругалась по поводу своего времяпровождения. Им никогда не нравятся мои вкусовые предпочтения. Одна моя одноклассница, Момо, может позволить себе выезд в другую страну, а я же должна сидеть либо дома с родителями, либо гулять во дворе с соседскими детьми. Одноклассница Наён, рождённая в богатой обеспеченной семье, вообще на Гавайи отправилась! Только мне мама говорит оставаться дома и готовиться к экзаменам. Свободы у меня совсем нет.       Вспоминается, как однажды мы с семьёй выехали за город. Это был скромный дачный домик моей подруги Ю Чонён. Тогда мы между собой разругались, но крепкая дружба наших родителей заставила обеих пойти на компромисс. Теперь мы с Чонён хорошо общаемся, поддерживаем тесную связь. И это был один раз, когда я с родителями в самом деле куда-то отправилась. Так как они занятые из принципа люди, — они не могут сидеть без дела и гулять по гостям, если домашняя работа не сделана, то о хорошем летнем отдыхе я могу только мечтать.       Часто меня зовут на прогулку мальчики. Но и общение с ними мама мне запрещает, — говорит, что в моём возрасте опасно гулять с парнями, очевидно имея в виду то, что я могу распоясаться. А я — человек открытый к общению, дружелюбный, добрый. Из-за прихотей своих родителей порой мне сложно показывать настоящую себя, ведь большинство тех вещей, что может быть позволено той же избалованной Хираи Момо (моей близкой лучшей подруге), мне запрещают исполнять. Всего один раз я посещала ночной клуб, когда сбегала из дому вместе со старой приятельницей. И то нас тогда засекла полиция и немедля отвезла в участок. Я ни разу не пробовала алкоголь. Пока все девчонки в моём возрасте веселятся и пытаются угодить окружающим людям, мне и в голову не приходит, что можно тратить деньги попусту на такое оскорбление. Я единожды обманывала маму: пробовала курить сигареты. Но и это занятие мне настолько не понравилось, а осязание гадости во рту запомнилось надолго, что я теперь и близко к этому не подхожу.       Не сказать, что моя жизнь настолько ужасна. Скорее, родители наоборот стараются проявить ко мне заботу, оберегая меня от всевозможных неприятных случаев, потому что я ни разу не замечала за собой плохих следов. Хоть на меня и указывали, мол, совсем не такая, как все, я сохраняла спокойствие и здравый порядок по отношению к собеседникам. Да и мои друзья никогда не пытались вывести меня из себя: им было известно, что я по натуре адекватна и никогда не буду отвечать на негатив. Меня не волнует то, что подумают обо мне остальные. Я больше помешана на своем мнении, мнении родственников и близких, что подбадривают меня каждый день.       С момента моей дружбы с Момо и Чонён мама относится ко всем моим знакомым с опасением: проверяет телефон, следит за активностью в соцсетях, когда я от неё далеко, устраивает проверки друзей на верность: если подружки не будут беспокоиться обо мне в течение часа, то они неверные. А если они начнут шутить про меня и мою жизнь, то о долгой дружбе можно напрочь забыть. Мама воспринимает мои знакомства очень настороженно. Отец же, когда я связываюсь с мальчиком, и тот предлагает мне выдвинуться в кафе, учит меня манерам поведения: как нужно вести себя с неопрятным человеком и с опрятным. Благодаря им я знаю, что сказать человеку такого, чтобы не оттолкнуть его от себя.       В деревне такого не будет. Наверное, единственная причина любить это древнее место — неограниченная свобода. Бабушка с дедушкой смотрят за мной не так пристально и внимательно, как кажется родителям, что только у них я могу почувствовать себя вольной пташкой. Просыпаюсь когда хочу, делаю что хочу… Мамочка с папочкой абсолютно не контролируют меня, принимая во внимание то, что я остаюсь в безопасности, но уже с другими людьми. И я знаю, что сейчас мама будет облегченно выдыхать, убеждаясь, что никто не будет отвлекать её от бумажной работы. Папе тоже будет хорошо…       К сумке я отношусь безразлично: обычно кладу всё, что первое попадается под руку: гели для умывания, косметику, японскую литературу, провод от планшета и мобильный телефон. В этом году я решила прихватить с собой личный дневник — тот самый мой документ, в котором я записываю о каждом своём проведённом дне, рассказываю о различных жизненных ситуациях и делюсь с книгой переживаниями. Мне нравится эта деятельность — «излагать свои мысли на бумаге», и я готова трепетно относиться к своему делу. Ещё я решила забросить в сумку пару книжек с подробными содержаниями классных работ за 9 класс, чтобы помаленьку готовиться к следующему экзамену. Закинула несколько уличных нарядов, платьев и коротких маек, и была готова отъезжать.       Всю дорогу я нервничала, не могла усидеть на месте. Мне казалось, будто следовало закатить скандал, как сильно я хочу придерживаться своего мнения, а не слушать родителей. Но громкий разговор матери по телефону сбил мои предпочтения. Отец был серьезен: нам предстояла долгая поездка. Деревня находилась достаточно далеко от моего дома, и ехать нужно было не менее трёх часов. Кроме того, отец часто задерживался — ему необходим был перекур. И так мы прибыли на место, проехав полные четыре часа.       Когда я, вся во предвкушении неожиданных событий, открыла ворота, я почувствовала, как на меня напало чувство тихой ненависти по отношению к своему же дому. Я прошла по тропинке, обняв бабушку и дедушку уж слишком неуважительно, к дому, вошла и, даже не задумавшись разуться, с громким хлопком двери прошла в комнату. Было сыро. Обои казались мне ободранными, потолок был похож на рухлядь. Мебель, которая была настолько древней, что скрипнула, как только я села на свой любимый диван, окончательно испортила моё настроение. Я переодевалась тихо, не глядя в зеркало разваливавшегося комода для одежды. В мыслях уже давно ругала деревню. Мне думалось, насколько же сильно моё поганое отношение к этому старью.       Ночь я провела досадно. Вспоминая, насколько мерзкими могут быть комары да мошки, пауки да осы, пчёлы, гадкие гусеницы, меня трясло. Каждое малейшее прикосновение я ловила сморщившись и думала, что явно кто-то из тех уродских букашек уже добрался до меня… Я злилась, что новый день будет начинаться не с привычного горячего завтрака в постель, сопровождающегося моей нянькой, а с прополки заросших клумб или перетаскивания чурок в дровяник. Было гадко думать о том, что мой новый маникюр сотрется сразу после часа пребывания на огороде. Какой позор мне находиться здесь!       После пробуждения я не вышла завтракать. Бабушка в то время училась делать творог. В Японии редко можно встретить этот качественный продукт. Зачастую он сделан из не до конца готовых материалов и стоит довольно много японских иен. Поэтому творог мне удавалось есть всего пару раз. А бабуля специально для меня, решив, что я буду обрадованной, начала мять его со всех сторон. Но это меня ничуть не впечатлило. Я пошла в конец деревенской ограды за кошками, которые находились неподалёку оттуда. За этими котятами ухаживает наша семья. Настроение было направлено только на то, чтобы провести время с ними. А затем, когда я вернулась, меня тут же словили старики и всё-таки погнали на огород.       В процессе этой тяжёлой жизни я узнала, что недавно у нас появились новые соседи. Старые жильцы этого дома от горя продали хату. Случилось это потому, что среди семьи погиб отец. Теперь на их место заселилась тихая семейка. Бабуля сообщила, что у них есть дочь. Она моего возраста. Сейчас она в городе, но ей уже известно о своем новом месте, поэтому сразу по прибытии в деревню она начнет изучать местность. Мне бы тоже не помешало прогуляться по старым улицам ввиду того что я совершенно забыла это место. За весь год, как обобщил дедушка, произошло много изменений: Мёуи Мина перестала приезжать из-за навалившейся учебы, семья Сон Чеён открыла свое дело в городе, и теперь их дом считается заброшенным, местные жильцы регулярно устраивали скандалы на всех улицах, которые часто доходили до драк и всеобщих ссор. Это мне, конечно, было неинтересно. Больше я беспокоилась за своих старых подружек, с которыми теперь у меня нет никаких связей. Удивительно, что за всё время я даже не додумалась попросить у них номер телефона.       Бабушка уговаривала меня пойти на знакомство с семьей Пак, оправдывая свой вердикт тем, что я могла бы подружиться с их дочерью. Но я отказалась. Подумала, что, если родители узнают о моей новой знакомой, меня лишат возможности с ней контактировать. Тем более что у меня уже есть преданные и верные подружки, поэтому близких связей с какой-то соседской девочкой из деревни мне уж точно не надобно. Против бабушки я пойти не смогла, и через день моего жития в деревне мы отправились в гости к семье Пак. Миссис Пак сначала показалась мне женщиной приятной, но самолюбивой и чересчур в себе зазнавшейся. Она то и дело говорила только о себе, нежели о своих трёх дочерях. Миссис Пак не давала сказать и слова моей бабушке, а когда дедушка пытался вмешаться в её монолог, она перепрыгивала с темы на тему, лишь бы быстрее продолжить говорить о себе. Её восхвалению самой себя не было предела. За весь день, что мы прогостили у неё, я не услышала имя своей будущей соседской знакомой. Иногда лишь она хвасталась успехами младшенькой сестры мисс Пак Соён. И домой я вернулась с ужасным впечатлением об этой семейке: мне казалось, что и приезжающая через два дня девочка будет такой же эгоистичной и нахальной.       На следующее утро меня разбудил дед. Он сказал, что собирается отъехать в поле по некоторым делам, и предложил взять меня с собой. Я даже обрадовалась, что втайне от него смогу порулить, — это то, чего в своей жизни я ни разу не делала. Мне говорили, что вождение крупной машины есть дело серьезное, и оно не для несосредоточенных. Пока дедуля не видел, я двинулась в сторону водительского места, нажала на газ в ожидании движения трактора и… потерпела неудачу. Оказалось, машина не была заведена. А от дедушки я потом получила выговор. Пришлось пересаживаться на другое место.       Когда же мы вернулись, бабушки не было дома. Она оставила записку, в которой сообщалось, что она пошла в гости к своей сестре. Мне неприятна сестра бабушки, но идти против неё перед роднёй было бы очень низко, поэтому от неудачных высказываний я воздержалась. Зато на столе стояла горячая еда, а рядом с ней бабушка оставила мне клубнику, смешанную со сливками и сахаром, — что я очень люблю. Во время трапезы я решила узнать у дедушки некоторую информацию о семье Пак — внутри я всё же испытала мимолетный интерес к этим людям. И дедушка рассказал мне, что уже сталкивался однажды с миссис Пак и одной из её дочерей. Тогда они вели себя куда культурнее, что дедушке было не жалко пригласить их на ужин. При разговорах с ними не было былого смущения и дискомфорта со стороны слушателей. Каждый мог разговаривать, не особо прислушиваясь друг к другу. Эта встреча, как сказал дед, приключилась между ними достаточно давно, чтобы сейчас он мог судить о семье Пак иначе. А моя бабушка говорила, что наши новые соседи пришлись ей по душе, и поэтому вечером она забежит к миссис Пак обсудить некоторые рецепты японских роллов.       Поздним вечером я решила прогуляться по старым местам. Я проходила мимо тех зданий, где мы с Миной и Чеён любили проводить время. Мы часто тусовались в одном кафе, но сейчас оно выглядело уже куда современней и улучшенней вдвое, что я возгорелась любопытством посетить его снова. Я вошла: было тихо, скромно и уютно. Та бариста, что говорила со мной два-три года назад, сейчас добродушно поприветствовала и, кажется, вспомнила меня. Сначала она неуверенно спросила, Минатозаки Сана ли я, и я игриво ответила положительно.       — Какой позор для меня не узнать вас сразу! Позвольте мне искупить свою вину и сделать вам подарок от заведения. — Но я остановила засуетившегося бариста, мягко отказала и попросила удивить меня происходящем из её жизни. — О! За всё время, что вы не приезжали сюда, Сана, детка, произошло действительно много того, чего я бы желала вам рассказать. Но для того чтобы наш разговор уж точно склеился, вам обязательно нужно принять подарок от нашего заведения.       Мы много и долго говорили. Бариста говорила, что кафе, которое, между прочим, конкурировало с её местом, прикрыли. А произошло это потому, что маленькому ребенку продали несвежую плюшку, и он отравился. С того времени посещаемость в кафе моей подруги значительно возросла. Также были снесены заброшенные здания продуктовых магазинов. Бариста отметила, что нынешнее поколение настолько озверело, что на игровой площадке теперь не найти ни одних идеально стоящих качель. Я поинтересовалась, правда ли то, что недавняя сельская авария сильно повлияет на экономику деревни, на что приятельница поспешила отрицательно качнуть головой, сказав, что департамент уже сделал всё то, что смог.       Раньше я любила заброшенный дом рядом со школой. Я звала с собой подружек и бродила по его ограде, внимательно изучая что-то такое, что мне бы никогда не пригодилось. Я любила гулять по заброшенным домам и получать адреналин, потому что развлечения такого типа казались мне превыше всего, и я ставила их выше своих настоящих интересов.       Я дошла до сельского клуба, присела рядом с лестницей и огляделась по сторонам. Вокруг — никого. Вечерняя дискотека началась полтора часа назад, и она будет длиться ещё четыре часа. Я подумала, что было бы неплохо однажды нарядиться в своё самое роскошное красное платье и провести время в совершенно незнакомой компании, с кем-нибудь познакомившись, в самом деле скрыв свои похождения от переживающих родителей. Вначале я, честно говоря, не сразу узнала здание клуба. Оно было покрашено, а рядом с ним администрация, видимо, решила сделать аккуратную цветочную клумбу, памятник-мемориал и зону отдыха. Старые серые стены сменились на нежно-розовые, да и внутри клуб должен был потерпеть изменения. «Когда-нибудь я обязательно туда попаду!» — подумала про себя я.       Дойдя до старого домика около сельской школы, я не могла прекратить на него любоваться. И уже оттуда меня заметила девушка лет четырнадцати (но явно старше меня!) и побежала открывать калитку.       — Привет, тебе кого?       — О нет, я здесь впервые. Я пришла оглядеться.       Девчонка сначала молча постояла, а затем громко крикнула, что собирается немного проветриться. Затем она вышла, хлопнула калиткой и потянулась ко мне.       — Ты в первый раз сюда приехала? Где ты живешь? Можем ли мы быть друзьями?       — Никак нет, я приезжаю сюда довольно часто. Два года я не ездила сюда из-за решения родителей, но теперь я здесь. Тебе не следует меня утешать, живу я далеко. Просто пришла сюда потому, что в доме, где ты живешь, жила раньше моя близкая подруга. Она не смогла больше развиваться в деревне, и поэтому продала свой домик.       Девочка отпрянула от меня.       — Ого! А я буду жить здесь постоянно. Если ты захочешь со мной поговорить — мы можем встретиться и погулять. Как тебя зовут?       — Сана.       — Сана?       — Са-на.       Домой я легла спать с наиболее лучшим впечатлением. Прогулка по старым местам и мимолётное общение заставили меня почувствовать себя куда лучше, чем я вчера ночью обливалась слезами. «Всё-таки, здесь есть малейшее представление о цивилизации, если я ещё не померла со скуки!» — размышляла я.       На следующее утро бабушка затащила меня — я собиралась прогуляться по стадиону — в ограду. Только я успела позавтракать, как все мои силы истощились после работы на огороде. Я старалась помочь старушке как можно больше, чтобы она, несчастная пожилая женщина, смогла сегодня лечь спать пораньше или убежать на собеседование к подружкам. Но бабушка решила предпочесть своим знакомым бабулькам компанию миссис Пак, с которой они, по-видимому, смогли найти общий язык. Миссис Пак была добродушна и щедра, когда давала бабушке семена острых перцев чили и рассказывала о своём любимом рецепте соуса в корейской курице «чим-эк». Видимо, они так завлеклись скучной беседой про овощи, что совершенно забыли, что у нас был договор собраться сегодня на ужине. Дедушка выдвинул свою позицию и напомнил миссис Пак, что они уже встречались раньше, поэтому он воспримет отказ семьи Пак на свой счет слишком грубо и как оскорбление, на что наша соседка удивленно вздохнула и пообещала впрямь не вести себя так неуважительно и негостеприимно.       За столом взрослые то и дело рассуждали на тему приезжих отдохнуть туристов на наши земли, каких-то итальянцев и французов, русских и англичан, что я чувствовала себя совершенно неловко, находясь среди их компании, — по жизни любопытных людей. Миссис Пак однажды позволила мне узнать о своих дочерях больше. Я нелепо вопросила, чем так выделяются её дети на фоне семьи, на что женщина, удивленно вскинув бровь, публично закашлялась.       — Моё дитятко? — переспросила миссис Пак. Я не отлипала ни на секунду. — Дайте мне, мисс, перевести дух. Мы же совсем недавно разговаривали о пицце. С чего вам вдруг стало интересно о Джихё?       — Должна же я убедиться, с кем имею дела по-соседству.       Миссис Пак эту выходку не оценила. Бабушка, которая сидела рядом со мной, поддала мне по колену, а потом ещё и пригрозила пальцем. Это могло бы значить: «Будь тише. Ты в своём уме так говорить?» Между всеми нами повисла гробовая тишина. Миссис Пак, по-видимому, обдумывала, что может мне сказать, дедушка не отставал и уже готов был претендовать на номинатив «Кто напьётся быстрее всех?», бабушка исподлобья глядела на меня и накладывала салат в свою тарелку.       — Моя Джихё умеет абсолютно всё то, чем многие подростки, кажется, обделены вовсе. Она очень трудоспособная девочка, активная и талантливая. Думаю, когда вы встретитесь друг с другом лицом к лицу, ваше мнение, что она может быть неподвижной, будет недействительно.       Женщина говорила быстро. Я оставалась такой же эмоциональной и собиралась накалить обстановку до пределов своих сил, как бабушка, явно заметившая общего негодования, поспешила опередить меня с мыслью:       — Мы ни в коем случае не хотим обидеть ваше впечатление о себе. Стыдно об этом говорить, но Сана, должно быть, имела в виду то, что она больше всех хочет увидеться с мисс Пак. Давненько у неё не было новых знакомств, поэтому, я уверена, ей следовало бы добродушно принять вашу девочку в гости. В городе Сана плохо владела языком со сверстниками, поэтому кажется такой несдержанной. Прошу прощения за свою девочку. Отныне, она впредь будет следить за собой, чтобы таких разногласий с вами больше не повторялось!       По выражению лица миссис Пак, её совсем не задело моё дурное высказывание о её дочери. Рожденная актрисой она лишь для привлечения внимания глупым писклявым тоном выразилась о моей неловкости. Уже видя маму Джихё перед собой, мне подумалось, что этой девушке слишком не повезло с родителями. Но я нечасто задумывалась о том, что думает мисс Пак о ней — меня лишь отчасти заботила сама эта девчонка. Чаще мои мысли были отданы клубнике в конце огорода и тем, чтобы поскорее уйти из-за стола.       Мы сидели долго. Наверное, когда на часах пробило десять вечера, миссис Пак, вся довольная нашими угощениями и пастилой, поднялась и пошла в свою ограду. А из-за забора я чётко услышала её заторможенную реплику: «Тебе спасибо, дорогая Сана! Было очень приятно увидеться с тобой, ангелок семьи Минатозаки!» И если сказать честно, миссис Пак послышалась мне немного возбужденной.