Летние страсти (Summer Affections)

      На следующее утро бабушка позволила мне подольше поспать. Вчерашним вечером я сильно утомилась, и мне нужен был здоровый сон. По пробуждении я прошла в летнюю кухню, где на столе стояли мои любимые тонкацу, прикрытые тонким полотенцем. Ела я молча, не торопилась и ни о чём не думала. Желание над чем-либо рассуждать появилось тогда, когда дедушка внезапно вошел в кухню и громким басом проговорил:       — Как ме-едленно! Давай, поторапливайся! Знаешь, какого это, колоть дрова в одиночку! Будешь помогать мне, Сана, переносить их в дровяник. Побыстрее! Работа ждёт.       Взяв массивный топор, надев толстые дырявые перчатки, дед приготовился рубить. А я стояла, как дура, не двигалась. Боюсь острых предметов. Каждый раз, когда бабушка на кухне размахивалась ножиком — нарезала мясо, я нервно дёргалась и отворачивалась, в голове представляя мерзкие вещи. Мне тогда думалось, как страшно пользоваться ножом. Дедушка раскалывал чурки одну за другой, пока я собирала все мысли в порядок, проговаривая про себя: «Всё в порядке, Сана, ты же не участвуешь в кровавом бою, где пользуются холодным оружием. Ты помогаешь дедушке!» Я подошла, взяла пару дров, и меня пробил ужас. Я скорее одёрнула руку, и дерево с шумом упало и покатилось по всему сараю. Дед сразу поинтересовался, что могло меня так напугать. А напугана я была не из-за топора и рухнувшего полена: моё внимание привлёк большой страшный урод, который находился в углу беседки. Я завизжала, забила руками: «Помогите, тут паук!»       — С ума сошла? — сзади послышался голос бабушки.       А какой омерзительный был паук-сенокосец. Его длинные тонкие лапы, туловище… Он сидел на своей паутине и поедал муху!       Дед покачал головой.       — Жизнь в городе совсем отличается от жизни в деревне, — с заметным позором и издевательством в мою сторону сказал он. — Чего тут пугаться? Маленький паучок, он сам тебя боится.       — Это вы, бабуля с дедулей, привыкли к этой гадости. А вы представьте, если он в суп попадёт. Как тогда реагировать будете? — протестовала я. — Или, например, когда вы посреди ночи идёте по делам, а потом натыкаетесь лицом на паука! Нестрашно вам?       — Это же какой глупой нужно быть, чтобы запустить паука в суп, — рассмеялась бабушка.       — Посмотри, Сана, — дед продемонстрировал мне своё плечо, на котором сидел похожий паук. Я тут же отвернулась и сморщилась. — Будь у него эмоции, он бы тоже скривился.       — Я не буду тебе помогать. Пусть баба подбирает эти бациллы!       — А баба пришла тебе сообщить, что на тебя уже началась охота, — бабуля пожала плечами и уставилась в чужую, соседскую ограду. Оттуда выглядывала заинтересованная мордочка младшей дочери миссис Пак. — Джихё приехала ранним утром, и, если бы ты не спала, ты бы давно с ней поболтала.       Я сморщилась ещё сильнее. Вчера я ясно давала бабушке понять, что меня не интересует «деревенское» общение. Но бабушка сойдет с ума, если здесь я не найду себе подружку.       — Вот ещё!       — Почему? Добрая и спокойная девочка. Думаю, вы бы нашли общий язык, если бы ты не была такой противной.       — Бабушка! О боже, о чем ты говоришь? В деревне общение со всеми на один раз. Я совсем не знаю эту даму. С чего бы мне, беря во внимание эти факты, лезть со своей многообразной болтовней к незнакомой девушке?       Бабушка с дедушкой смотрели на меня укоризненно. Мне думалось, как сильно я могу их разочаровать. Но я настаивала на своём — совсем не хотела, чтобы родители узнали о моих похождениях. И, наконец, старики от меня отстали: каждый пошел по своим делам: дед отправился в лес за хворостом, бабушка — окучивать картофель. Одна я осталась без занятия. Подумав совсем недолго, побежала вслед за бабулей. Схватила тяпку, надела самые толстые защитные перчатки и была готова пропалывать огород.       Когда уже компост был наполнен сорняками и вредоносной травой, мы с бабушкой сдались. Воткнули в землю вилы, сами расположились рядом. Я оглядела себя: домашние чёрные лосины испортились. Мамин подарок, похоже, придётся оставить в деревне. А моя розовая кофточка полностью почернела; это же покупка Хираи Момо! Вокруг меня разлетались глупые насекомые: осы, мошки. И все они кусаются! Неподалеку от себя я услышала скрип кузнечика, а потом по ноге проползло что-то сумасшедшее… Я будто бы почувствовала, как каждый из этих назойливых гадин пытался меня укусить. А бабушка была совершенно спокойна. Разве что только тяжело дышала — старушке нужен отдых.       — Умаялась! — всплеснула руками баба.       — И как вам удаётся так ловко полоть этот картофель, бабушка? — поинтересовалась я.       — Знаешь, как в молодости мы с твоим дедом работали? — расхвалилась моя старушка. — С утра до вечера проводили время на огороде. Я ещё помню, как он возмущался, мол, не хочу, не буду, у меня машина сломана, а я ему постоянно говорила, дескать, кушать вкусно хочешь? тогда работай! О! А мать моя, твоя прабабка, ещё хлеще с этим огородом возилась. Говорила, что продаст этот дом, чтобы больше вообще о деревне не думать. Но не смогла — я настояла. Мне всегда нравилось здесь отдыхать.       — Почему ваша мама не любила деревню?       — Любила. Ей особенно нравилось контактировать с соседями, нежели заниматься земледелием. Она часами гостила у друзей на другом конце деревни, пока я, молодая, красивая и очень меркантильная девочка, болталась на огороде. Мама хотела, чтобы этот домик был исключительно для отдыха, меня и моей семьи, а не для возни на грядках. А когда она уехала, наследие перешло мне, и настало моё время мучиться здесь по-настоящему.       Бабушка выглядела задумчивой. Она отворачивалась и закатывала глаза всякий раз, когда рассказывала мне о своих детских годах. Я сняла деловую накидку и накинула ей на голову, завязала, делая ткань похожей на головной убор от солнца, чтобы у бабушки не закружилась голова. Позже мы начали работать. Она продолжала мне рассказывать о себе, взбадривать и как угодно поднимать настроение.       — Помнишь, как ты испугалась своих соседей? — неожиданно припомнила она. — У них тогда была огромная собака. Дорогая, злая. И как она разлаялась. Ещё долго ты потом в соседскую ограду смотрела, оглядывалась. «Хоть бы эта громила на меня не выбежала!» Кстати, похожая на Джихё. Она сейчас тебя так же взглядом испепеляет. Обернись, поздоровайся, моя капризная девочка!       Я повернулась и встретилась взглядом с соседской девочкой. Та самая теневая Джихё прямо сейчас смотрела точно на меня, коряво улыбаясь и подмигивая. От такого давления я не удержалась, показала ей плохой жест — тот, который в Южной Корее бы не оценили — и довольно отвернулась. Не знаю, видела ли меня моя японская бабушка, но её настроение бы точно пропало. Джихё скорчила недовольную гримасу и убежала.       — Я не собираюсь с ней общаться, бабушка! — запротестовала я. — И вообще, я иду гулять с Цзыюй. Мне точно не до идиотской малолетней девочки. Вы видели, как она себя ведёт? Это же самый настоящий флирт!       Бабушка тяжело вздохнула.       — Она твоего возраста, Сана. Почему бы тебе не отнестись к ней дружелюбно? Посмотри, она, кажется, очень рада с тобой увидеться.       — А вы в курсе, бабушка, что из-за неё дома я могу получить по заднице?       — Что за грязный язык!       Дальше спорить с бабушкой я не хотела. Взяла с собой белую сумку, накинула на плечи новую джинсовую куртку и побежала к воротам. С Чжоу Цзыюй мы договаривались встретиться около стадиона, на больших качелях, и я скорее поспешила туда, уже известная о том, что из-за разборок с соседями опаздываю на пятнадцать минут. Цзыюй была своего нрава: если ей что-то не понравится, она молча покинет человека. А мне бы не хотелось терять общение с такой девушкой, как она, потому что в своей деревне у меня нет никого другого, кто мог бы вполне её мне заменить. Тем более что Чжоу и не мог никто заменить — такая уж она особенная.       Она уже поджидала меня. Вся злая, с презрительной гримасой она пыталась в одиночку раскачаться на качелях. Цзыюй допросила меня сразу же, как я подбежала близко к ней: почему я так долго, где я была и что делала, как я могла быть такой непунктуальной. А я призналась, что задержалась с бабушкой из-за разборок с нахальной семьёй Пак.       — Не поверишь, дорогая, насколько капризна и своенравна миссис Пак! Вчера она обедала с нами, делая при этом вид культурной порядочной женщины, а уже сегодня её дочь проявила большое неуважение к чести нашей семьи. Неужели мы настолько плохи, дорогая, что к нам можно обращаться столь высокомерно? А тебе уже известно, что эта дочь моего возраста? Но по интеллекту она намного младше меня: кривляется, подмигивает… О боже, это же такие нелепые знаки внимания. Пусть это и дружеский флирт, но мы знакомы всего сутки, чтобы обращаться друг к другу подобно романтикам.       — А дочь какова? Симпатичная?       — О! Это точно про неё. Честно, была бы я глупей, я бы по уши влюбилась в красавицу Пак. Надеюсь, она не посчитает меня эгоистичной в дальнейшем.       — А мне кажется, ты применила всё своё невежество, когда я позволила тебе обсудить Джихё со мной.       Цзыюй была строга, но дала мне свой дельный совет. Весь вечер, наверное, мы сплетничали о местных в ближайшем ресторане. Подруга была немногословна и спокойна, в то время как я старалась показать свои истинные эмоции криками и недовольными возгласами. Я жестикулировала, демонстрируя Чжоу сложившееся плохое отношение к соседям и неодобрение стариков ко мне насчёт мисс Пак. Было и правда тяжело поверить в то, что моя старушка подтолкнула меня на знакомство, когда я же предпочла держать взаимоотношения с Джихё на далёком расстоянии. Цзыюй поначалу пыталась мне помочь, советовала что-то (после того как сказала мне про своего нового кавалера), но после сдалась и предложила вести себя так, как бы было удобно только мне. А как мне бы было удобно? Я бы убежала подальше от всей этой суеты.       Вернувшись домой поздно вечером, когда уже довольно стемнело и бабушка с дедушкой уже должны были лечь спать, я собралась перелезать через забор. Ворота они уже закрыли. Но по поводу этого мы уже говорили и пришли к компромиссу, что я могу ночевать на диване в летней кухне — это бы мне никак не помешало. Пока я доставала телефон, чтоб посветить фонариком на свободную от гвоздей перегородку, сзади услышала хруст ветвей. Сначала показалось, будто это прошла собака, но далее звук находился более близко со мной. Кто-то направлялся в мою сторону.       — Почему ты так поздно вернулась домой? — Я почувствовала, как моё сердце замерло. Удивительно, что за мной увязалась девушка... — Комендантский час уже давно закончился. А если бы на тебя напали?       Я ничего не ответила, выключила фонарик на телефоне и, широко выпучив глаза, уставилась на широкую калитку.       — Я не боюсь ни их, ни тебя, — тихо проговорила я своим писклявым голосом.       — И поэтому убежала сегодня? — было сказано мне с понятным намёком. — Я думала вызволить тебя на прогулку. Пак Джихё, твоя соседка. Может, обернёшься?       Возмущению не было предела. Я так разозлилась, что, не скрывая своей неприязни к новой знакомой, сделала ей грубое замечание по поводу того, что её никак не должна волновать моя жизнь и, всё-же подумав над тем, как открыть калитку, вошла в свою ограду.       — Не надо пытаться за мной ухаживать. Я знаю, что симпатична многим, но при чём здесь ты?       Осознание и чувство испанского стыда пришло только тогда, когда я уже вернулась с бани. Даже находиться там было тяжело: вода почти остыла, баня сделалась холодной, а чувствовать себя раскрепощённо мне не давали летающие рядом мухи. В постели я ненавидела себя до следующего утра: кто же дёрнул меня за язык сказать такое незнакомому человеку. Теперь я переживала, что мисс Пак расскажет о нашей поздней встрече своей маме, и та будет относиться ко мне с большим презрением. Помню, когда мы сидели за столом, я зацепила её касательно дочерей, поэтому миссис Пак вполне могла на меня обозлиться. А что насчёт Джихё?       Утром я неохота вышла в огород. Бабушка попросила меня выполоть грядку возле палисадника. И вновь я увидела мисс Пак торчащей в заборе: она любопытно разглядывала меня и то, чем я, вся недоступная и неопрятная девчонка, могу заниматься. Но тогда я не придала этому особого значения, а продолжила работать, задорно болтая с бабушкой. Зато когда калитка открылась, и мне показался дед, еле как удерживая в руках охапку хвороста (каждое утро он ходил в лес), а позади него стояла Пак Джихё, я была вынуждена возмутиться снова. Мы смотрели друг на друга: мисс Пак явно горела желанием вытащить меня на улицу, а я, хоть и внутренне желала того же, но не могла бы найти оправдания перед родителями, решила вести себя некультурно и по-хамски.       Тогда дед заговорил:       — Дорогая, к нам гости. Миссис Пак подойдёт через пару минут, а её молодая любопытная дочь не могла дождаться, когда ей посчастливится увидеть тебя поближе. То и дело говорила о тебе, расспрашивала. Почему бы тебе не взять её на себя и не прогуляться по стадиону? Давай, тут недалеко. Только обязательно держи мобильный телефон на режиме и не игнорируй мои звонки.       Мне не дали вставить и слова. Всё произошло так быстро и внезапно, что я пришла в себя только тогда, когда мисс Пак схватила меня под руку и потащила к воротам.       Шагали мы молча. Она не сводила с меня любопытного взгляда, и я окончательно запуталась: когда я впервые увидела эту соседскую девчонку, она показалась мне уродливой: её мимика, её глаза… Сейчас же я чувствую, как необычайно красивая Пак Джихё может завладеть моим состоянием, так как уже начинает со мной болтать, а я, совсем сошедши с ума, не могу расслышать совсем ничего.       — Извини, но ты глухая? — рассмеялась соседка. — Что тебе так понравилось, Сана? Почему ты такая невнимательная?       — Я хотела сегодня провести время в одиночестве, — выдохнула я.       — Но теперь ты гуляешь со мной, и мне это нравится больше. Я уверена, ты вернёшься домой с лучшим впечатлением обо мне, ведь я не такая, какой ты видела меня вчера ночью.       Нервно вздохнув, мне вспомнился вчерашний день и то, как мы с Чжоу Цзыюй осуждали Джихё абсолютно за всё. Вернее, это делала я. Цзыюй же, как моя самая верная лучшая подружка, изредка кивала и поддерживала мои скучные диалоги. Ей не нравится говорить о других людях, и теперь я понимаю, что слишком поторопилась анализировать мисс Пак.       — Я хочу извиниться перед тобой. Мне не стоило так резко отвечать, — виновато и искреннее проговорила я, поднимая голову и встречаясь взглядом с Джихё. Она улыбнулась мне и сказала, что совсем не обиделась. — Вчера я гуляла с подругой, поэтому мы задержались на дискотеке. А возвращаться домой одной мне было очень страшно: Цзыюй живет на соседней отсюда улице, и она не смогла меня проводить.       — Ты бы могла обратиться ко мне.       — А ты — бесстрашная?       — Конечно, — соседская девочка уверенно улыбнулась, внушая мне некоторое доверие к своей личности.       — Так а зачем я тебе?       — Подумала, почему такая шикарная девушка сидит в одиночестве, — Пак закатила глаза.       — Шикарная? — изумилась я. — Ты меня даже не знаешь.       — Ты так думаешь?       Я наконец посмотрела на мисс Пак и неуверенно кивнула.       — Ну, твое мнение. Ты показалась мне очень привлекательной.       — Выбираешь людей только по внешности?       — Нет. Я подумала, что было бы неплохо с тобой подружиться, потому что ты единственная поблизости, кто бы подошёл мне по возрасту.       — Значит, с малолетками предпочитаешь не общаться?       — Прекращай язвить.       Больше мы не общались. Дойдя до стадиона, мы присели на край сцены. Недавно пролил дождь, и внизу были лужи. Но это не остановило ни меня, ни сумасшедшую Пак. Мы болтали ногами и смотрели на друг друга.       — Как с учёбой дела? — поинтересовалась Джихё у меня.       А как у меня может быть с учёбой? Экзамены я не сдала. Теперь придётся ждать целый год, чтобы пойти на пересдачу, иначе меня не пропустят в десятый класс. Такая система была введена в нашу школу давно: каждый год учащиеся должны пройти экзамен по корейскому языку, по английскому языку, по математике и литературе. До того момента экзамены существовали у нас только в девятом и одиннадцатом классе. Родители, честно говоря, сами направили меня на мысль получать высшее образование — так бы я давно покинула школу. Но кто же знал, что мне не хватит мозгов списывать математику…       — Обычно, — сухо отозвалась я. — Десятый класс горькими слезами плачет по мне. Поздно я додумалась нанять себе репетиторов.       — Даже дополнительный день не пошёл на пользу, Сана? — удивилась мисс Пак и выразительно посмотрела на меня.       — Нет. — Я не желала говорить подробности. Решила ввести знакомую в заблуждение, чтобы не оправдывать свою личность в этих школьных проблемах. Мы некоторое время молчали, и Джихё пыталась вывести меня на беседу, используя всё своё очарование и интерес к моему достоинству. Когда она замолчала, я почувствовала, как обстановка между нами стала нестерпимо гадкой. Будто внутреннее желание заговорить самой указывало мне применять собственный контакт с мисс Пак. — Что насчёт твоей школы?       Собеседница тут же засияла: видимо, она меня ждала. Накрыв мою ладонь рукой, сама того не заметив, Джихё горделиво говорила мне о своих лидерских качествах:       — Всё отлично. Экзамены сдала на высокие баллы, получила совсем слабую пятёрку. Но удача-то мне очень улыбнулась. В школе я — староста и главная заводила всех ребят. У меня много друзей, я нахожусь в престижной компании, где мы помогаем развитию школы и общественному движению.       Оказывать влияние на школу — то, что мне совсем не нравилось. Помню, меня в детстве пригласили украшать стенгазету к какому-то весеннему празднику. Но я же, вспомнив, как в Японии тем же днём отмечают абсолютно другое событие, разрисовала плакат на своё усмотрение. Оказалось, что корейские школы терпеть не могут говорить о том празднике, и поэтому меня очень бранили. Я даже накрутила себе, что отныне меня будет ненавидеть вся Корея; но нет, на следующий день всё благополучно было забыто, и больше меня никогда не приглашали украшать школьную стену.       — Не понимаю я этих потребностей…       — Ты что! Наоборот, это так здорово! Представь: тебе доверяют целый проект. Разве можно к этому несерьезно относиться?       — Ну, как понимаешь, можно.       — Есть вообще что-то, чем я могла бы тебе угодить? — яркой улыбкой улыбнулась мне Пак.       Я словила себя на мысли, что желаю, чтобы этой улыбкой Джихё смотрела на меня всегда.       Домой мы вернулись скоро. Мисс Пак вытащила меня в неизвестный мне район и продемонстрировала красоты того деревенского леса. Она болтала со мной на соответствующие нашему возрасту темы, особенно делая акцент на любимых мальчиках. Джихё была увлечена разговором о скором поступлении в свой престижный вуз, о котором мне, глупой девчонке с тяжелым характером, остаётся лишь мечтать: им нужны очень высокие баллы и детская целеустремленность. И хотя моя соседка успокоила меня тем, что я нелегкая, мне всё-таки сложно было поверить, что мой уровень интеллекта позволит мне выбиться в люди в лучшем своём свете.       Перед сном я попросила миссис Пак пожелать своей дочери добрых снов. Решив, что так я могла бы сблизиться с ней, я почувствовала себя приятно. После того, через пару минут, на телефон пришло сообщение от неизвестного, в котором отправитель отослал скромное розовое сердечко. На душе стало так тепло и нежно — я догадалась, кто мог мне написать —, и я, приняв себе сладкое предвкушение взаимодействий с Пак Джихё, быстро заснула. Желания рассуждать о завтрашнем дне не было: теперь я надеялась только на лучшее.