Истина - не утопия

Я мастерски делаю вид, что ничего не знаю, когда мне известно даже больше, чем надо.

       Из окна хлопьями падал лунный свет, в самой комнате помигивала лампочка в потолочной люстре, на днях перегорит. В единственной не заправленной постели сидел Сенку, скрестив ноги на турецкий манер. С тарелки каши на тумбе справа поднимался пар, а из ушей научника дым. — Сенку, у меня самого сейчас мозги вскипят. Думай по-тише, — Рюсуй пришел не оставлять их временно хромого ученого в одиночестве, но Сенку отлично справлялся с тем, чтобы в одиночестве оставить его.        Сенку обдумывал, что имеет на руках. На воротах он выяснил, что дети вряд ли покидают приют в день выпуска живыми и Белла об этом знает. Какая им от этого выгода? Зачем монстрам дети?        На этом моменте Сенку запнулся, но не заметив продолжил: предположим, что они пища. Это оправдывает «банкет» в календаре, стереотипы про монстров и тарелки с блюдами на том же календаре: все доказательства ненадежные, но пока нет другой версии, значит пока остается эта.        Между датами отправки детей разные промежутки, возможно их отправляют не по мере голода, а к примеру по готовности. На данный момент среди оставшихся нет двоечников, но среди выпустившихся их процент неожиданно высок, точно превышая три четвёртых. А что и связывало оставшихся в статистике отличников, так это возраст: одиннадцать-двенадцать лет.        Вопрос «зачем обучать скот» автоматически отпадает, по какой-то причине им точно нужны умные дети, но зачем? Этот вопрос пока остается.        Механизм ворот Сенку не удалось найти, он все ещё не знает как их открыть. Предположительно и не получится узнать, если управление удаленное. Он не может никого провести через ворота, если не учитывать остальные методы конечно, кислоту и взрывчатку никто не отменял. Тем не менее, Белла ежедневно проходит за ворота сразу после окончания уроков заполнять журнал и у неё либо есть способ отпереть двери, либо связь с тем, кто способен открыть.        Часы. Самая свежая и мешающая новость, из-за них им лучше оставить попытки проследить за Изабеллой после полудня, проникнуть в запрещенные места самим, прятаться от нее. Если так подумать, никто из детей не терялся надолго, а сегодня мама нашла их второй по очереди после Укё с его то идеальным слухом, при этом смотря на те самые часы, не поднимая глаз. Было б лучше сначала узнать подробности работы этих карманных чудо-часов, прежде чем уничтожать их по первому страху.        Последняя по новизне новость: Сай. После недолгой связи азбукой Морзе он бесследно пропал: ни оставленной игрушки, ни уроненных волосков, ни следов обуви. Запись в журнале, это все. Если сравнивать по характеристикам, записанных в блокноте, что он уже видел, Сая можно спутать с Аметистом, но от чего тогда он был в той комнате, а Сай нет. Что их отличает? Сенку раз за разом вспоминал детали вчерашнего вечера и последние слова старшего: вживую, по передатчику, но от того не было смысла. От большой машины только след колес, демонов они не встретили, выбора тоже не нашли. Сенку мысленно вернулся к Белле. А кто такая Изабелла? Она воспитательница, которую все зовут мамой. Им рассказывают, что они попали в приют, так как у них нет родителей. Но если их едят демоны, существуют ли снаружи люди? Каким образом в приюте появляются дети и Белла? Ладно, предположим что у выпускников есть разные пути и даже выбор, по которому из них пойти. Следовательно Аметист и Сай выбрали разные, но от чего тогда? Сенку еще раз начал думать заново, но понемногу копошение рядом вывело его из мыслей. — У тебя есть аппетит? — Рюсуй уже проглотил треть каши с тарелки Сенку, дожидаясь ответа для формальности. — Не пропадать же еде, ужин уже остывает, — пожал плечами капитан, — так ты будешь есть? — Разумеется, — ложка перешла к альбиносу с небольшой лихорадкой, — а чего тебя пустили в лазарет? — Я от тебя точно не заражусь. А еще уже был отбой.        Сенку ел свой ужин, точнее сколько от него осталось, Рюсуй перешел взглядом на шторы вокруг темных окон. — Надо бы подтянуть общую успеваемость, чтобы выиграть время, нам не нужны новые выпускники, — Сенку попытался завязать разговор с соседом по комнате, но получилось как обычно: угрюмо и по делу. — У тебя намечается новый план?, — обернулся пират с узнаваемой ухмылкой. — Вроде того, — Сенку говорил в перерывах, после того как прожевывал еду, — но после двенадцати точно отправят. — Нам не хватает шифра, — в глазах Рюсуя показалась искра. — Ну, это разумно. У тебя есть на примете?        Рюсуй начал водить рукой в воздухе, обдумывая варианты, странно как он загорелся от одной идеи. — Азбука Морзе несложная и подходящая, но мама может ее знать.        Сенку тоже перебирал предложения, когда сфокусировал взгляд и заметил, что капитан посматривает на булку возле стакана воды на подносе. — Бери, — Сенку протянул пирату хлеб и теперь переговариваясь ели оба. — Спасибо. Может по первым слогам?, — Рюсуй перебирал ногами над полом. — Как в Шерлоке? Неплохо, но слишком просто, —научник остановил взгляд на часах, ставля голову на правую руку. Время пол десятого. — Можно создать свой алфавит, — в голосе Рюсуя однозначно слышался задор и радостный оттенок. — Подозрительные символы. Нужно что-то обычное, — научник приподнял брови, — может по второму складу? — Пропустить щебёнку: взять споры собственности шерсти, лоскутов и карманов, — за менталистом захлопнулась дверь. Рюсуй нахмурился, но возникшая тишина сразу перебилась Сенку. — Неточный друг, их варили рибы с антенами, товары?, — пират сощурился сильнее. — Вы что-то понимаете?, — тихим шепотом сказал Рюсуй. — Поглубже канавы, неточный друг их, — Ген ответил на вопрос научника и стал у стены, круча в руке колоду, но не сводил сглаз с собеседников, — намного проще выдумать письменный шифр, но не устный. Да и Морзе могут расшифровать. — Менталист, ты забыл как обманывать людей? Ты же еще и мошенник, — Сенку немного засветился. — То, что азбуку Морзе могут расшифровать посторонние, можно обыграть нам на руку, — Рюсуй выпрямился и уже улыбался так, как радуются люди, что нашли выгодное предложение. Ген перебросил взгляд с него на научника, у которого в глазах тоже играли черти. Они выглядят настоящими злодеями на фоне доброжелательной Беллы, так и не скажешь, кто из них сотрудничает с демонами. — Понимаешь, нам нужно просто пустить незнающих по ложному пути, — Сенку заговорил таким мошенническим голосом, на который только был способен десятилетний мальчик хрупкого телосложения, — запутать. Поэтому не будет проблемой, если мы напишем шифр в форме какой-то фигуры и добавим лишних штрихов, — мальчик посмотрел на тумбу справа от койки, что выполняла функцию стола, и заметил подсознательно схватившую ложку руку. Точно, они же с Рюсуем съели ужин, чертить не на чем. В ход пошла салфетка для хлеба и одна из ручек с кармана. Сенку не встревал в разговор соседей, пока занимался примером шифра. — В этот раз хоть не углем чертишь, — Ген хотел саркастически пошутить, но в этом случае даже придумывать нет смысла: он пытался сдержать ухмылку, пока в голове всплывали кадры, как Сенку в случайные моменты просто начинал писать не пойми от куда взявшимся углем, а как однажды Хром взял его конспекты и какими были его глаза, когда он наткнулся на те записи, он тогда еще вскрикнул «что это», а научник невозмутимо поковырялся в ухе и просто ответил «углерод». Лучше уже наконец прекратить об этом думать, он сейчас не выдержит.        В комнате разразился шум. Менталист, прикрывая рот рукой, с накатившими слезами посмотрел на хохочущего Рюсуя, что пытался удержаться и не упасть на бок, при этом бурча «углерод». Ген отворачивается на каблуках и поднимает руки выше, заслоняя лицо, но краем глаза видит что Рюсуй сваливается на пол и сам начинает смеяться в голос, опуская ладонь до шеи. — Вы чего?, —Ген, смеясь, обернулся на голос и зря. Пока Рюсуй еще катался по полу, Сенку держал одну ручку в руке, дописывая свой хитрющий план на салфетке. Ген вспоминал успокоительные практики, техники контроля пульса, но по немного приходящего в себя фокусника в пух и прах разнес научник, который обернулся посмотреть на Гена. Стало видно, что за вторым ухом у Сенку лежала вторая ручка. Только что почти успокоившиеся Ген упал на колени, снова поддаваясь Сенку. — Рюсуй, — фокусник пытался полностью сказать предложение, но прерывался смехом, — Рюсуй, у него еще одна за ухом. — Он их так теряет?, — захлебываясь смехом ответил капитан, поднимаясь с пола за бильце кровати. — Находит, — Рюсуй безнадежно падает обратно. Фокусник подрагивая забирает салфетку у научника. Квадрат в палочку-точку, кривой круг вычерченный точками, звезды из пяти палочек. — Это что?, — Рюсуй, тоже интересуясь шифром, попытался встать повторно и заглянул в листок. — Звёзды, — Сенку указывал пальцем, а то его соседи не выдержат и дальше смотреть на ручку, по крайней мере не в его руках, — это люди. Если важно уточнить кто, то ставите внутри звезды обозначение. — К примеру Рюсуй это корабль?, — Ген пририсовал на схеме символ. — Да, — Сенку ответил быстро, будь-то не задумываясь, — важно, что б другие поняли. — Тебя обозначать как уголь или ручк..? — Ген закрыл рот пирату и невинно улыбнулся. — Дружочек Рюсуй, я второго смеха не выдержу.., — после своих слов Ген мирно убрал руку, капитану не потребовалось времени переключиться на лоскут почерканной ткани. — Где начинать читать шифр с квадрата? Морзе прячется только в нем? — Еще можно понаставлять других похожих фигур, но смысл есть лишь в этой, — параллельно со словами Сенку заполнял свободное место деталями, — читать с нижнего левого угла. От того, сколько цветочков внутри, зависит направление чтения. При четном за часовой стрелкой, при нечетном против. — Не слишком сложно?, — они вроде искали самый простой способ шифровки. — Рецепт «азотная кислота за 5 минут», — Ген застыл от голоса читающего Рюсуя, а шестеренки в собственной голове начали будь-то издавать звук. Он сейчас точно то услышал? — А три пятиконечные звезды, — капитан взял в руки салфетку и указал мизинцем на них по ходу называния, — карта — Ген, треуголка — я, значит, — фокусник заглянул в схему и задумался, — Сенку — глаз? — Я думал ты начиркаешь каракулю, как твои лохматые волосы, ну или ракету, — Ген приложил правый кулачок к лицу и состроил грустные глазки. — Они настолько бросаются в глаза? — Не то слово. — Слушай, — Рюсуй занес руку за затылок, — у тебя самого прическа хромает.        Ген возмущенно приоткрыл рот. — Эта прядь для косички!, — Сенку тем временем поднес к лицу почти не начатый стакан с водой, который принесли вместе с ужином. Он обычно не смотрит в зеркало, ему стоит расчесаться? — Не буду спрашивать, зачем тебе косичка, — под восклицания Рюсуя Сенку убедился, что растрепан как обычно. Может он не часто видит такими других, но наверно не значит что это плохо, по крайней мере ему не говорили. Он отпил несколько глотков и принялся наблюдать за разговором. Рюсуй же продолжал, — Но где твоя косичка? — Я, — Ген театрально отступил на шаг и взялся за прядь обеими руками, словно на него наступают, — Я иногда заплетаю. — Да ты ни разу не заплел, — Рюсуй оставил уже это дело и вернулся к шифру. Им его еще использовать. Он всмотрелся в Сенку и Ген сделал то же, — красные глаза?, — менталист не удивился услышанному, он ждал пока за него на цвет глаз укажет пират или сам научник. Сенку непонимающе вздохнул. — Подобрать другой знак? — Сенку уставше прикрыл глаза и облокотился плечом на стенку. — Не нужно, в принципе узнаваемо, — Рюсуй зевнул, вставая на ноги.        Возле двери послышались умеренные шаги по деревянному полу, Ген быстро обратил на них внимание, видимо их заметят. Несмотря на свои расчеты, он оказался лежащим на полу. — Быстрее, быстрее, — Рюсуй потянул Гена за руку, — под кровати, — он хотел что-то спросить, но капитан уже перекатился под одну из кроватей, а шаги остановились. Ген с дрожащим сердцем спрятался как раз к тому моменту, как открылась щель в двери. — Сенку, тебе лучше?, — Белла аккуратно не глядя закрыла за собой дверь, а следом потушила свет в палате. Последним источником оказалась лампа в ее руках, не привыкшие глаза к темноте моментально сощурились. На горячий лоб ребенка опустилась аккуратная, взрослая рука и аккуратно прошлась по его волосам.        Сенку прислушивался, но не слышал даже дыхания прятающихся, а салфетку он оставил на видном месте, в любом случае незамысловатые рисунки привлекут внимание только из-за чернильных пятен на ткани. — Тридцать восемь и девять, — тихо, но отчетливо сказала Белла, сбивая градусник. Сенку про себя отметил, что температура высоковата: она наверняка еще поднимется ночью, а он даже не заметил, как ему вымерили температуру. Следом в ход пошли всякие медицинские штуки: нужно было повторно продезинфицировать ссадины, снова наклеить все пластыри, вернуть бинт на особо поврежденную лодыжку, прополоскать саднящее горло, выпить микстуру от лихорадки, намочить высохшее на лбу полотенце. Или у него гудело запястье, а не нога, научник терялся все гуще.        Изабелла тем временем открывала одни коробочки, закрывала другие баночки и, в чем у ж Сенку не сомневался, элегантно и плавно проворачивала все движения, это можно было утверждать неглядя. Может Ген у нее научился ловкости и жестам? Хотя и фокусник, и воспитательница — профессии с плавным и аккуратным поведением. Сенку попытался задуматься и уставился в одну точку красными в обоих смыслах глазами. А кто из них кем работал?        Изабелла ментально оставила специальный резерв моральных сил для уговоров Сенку, что тому не обязательно тратить ночное время для постройки ракеты на луну, реферата «в чем разница астрономии и астрологии» и причитаний, о том как не кстати в их приюте не нашлось даже одного микроскопа. На удивление, или же ожидаемо, но юный научник, вечно что-то мастерящий, сейчас наверно устал. Белла мягко улыбнулась мысли, что все таки все ее подопечные тоже дети и с затишьем на душе бесшумно захлопнула деревянные двери в медпункт. Комната потонула в темноте, но обрела шум и звуки. Точно, у Сенку еще и в подкроватье засиделись гости. А кто к нему приходил? Астронавты? Научник посерьезнел и поджал глаза: у него же не готова ракета!        Ген облегченно вздохнул, когда миновала главная угроза вечера и их не раскрыли. Перекинув руку на кровать, под которой ему довелось провести последние часа пол, он остался сидеть на коленях. Рюсую время отдышаться безопасностью не требовалось, он сразу подошел к стягивающему в руках постель альбиносу. — Уу, — удивленно протянул мальчик, — да ты горячий.        На лице Гена дрогнуло разочарование, брови слегка поползли вверх, глаза — вниз. Он вытянул себя с сидячего положения, держась руками за металлический бортик койки, и достигнув окон грузно заходил вдоль них, растягивая шторы и тюль по бокам. Глаза привыкали к темноте, луна и звезды слабо освещали помещение, фокусник даже разглядел деловито настроенные глаза капитана корабля и уверенного в чем-то Сенку. Рюсуй стоически выслушивал наставления Сенку и кивал в такт какого-то бита. Он вообще слушает?        Менталист подошел послушать их разговор, но уши поплыли быстрее мозгов. — Завтра исчезнет железо, где Хром? Оранжевое небо с низкими птицам, а возле ржавчины и металлы находятся, у меня ж нет лопаты их достать, — Ген натянул улыбку, но в голове пытался навести порядок на полочках и выстоять этот монолог. Как шифр его слова не кодировались, они точно что-то значили? Улыбка перетекла в ухмылку: конечно в людях есть логика, нужно только понять! — Ген, я пойду, с Сенку поговорим завтра, — у капитан в голове видимо белый шум от переизбытка мыслей, на легкое прощание фокусника он тоже не отреагировал, думая о своем. — Ну кому я говорю, — мальчик проводил захлопнувшуюся дверь взглядом, полным кислоты, словно он пережевывал лимон. Брезгующе сглотнув, он перевел взгляд багровых глаз, поддернутой пленкой лихорадки, на бесстрастные глаза напротив. Темная, маленькая радужка скрывалась за темнотой ночи и брюнетистыми прядями челки, но Сенку помнил, что вблизи они темно-голубые, с синевой по краям. Улыбка менталиста почти покинула губы. Они разве остались одни? Судя по фокуснику да, в присутствии посторонних он натянул бы более заметную ложь. Ген остался сидеть с больным и судя по всему бредившим Сенку, больному не помешает заснуть и переждать эту ночь, и он планировал отложить свой уход и проследить за научником, чтобы тот не вздумал улететь на только построенной ракете за границы Млечного Пути на поиски инопланетной живности.        Высоко посаженные глаза Сенку заволокло сплошным красным: белок, проступающие вены и радужка слились в одно целое, обволакивая черную точку зрачка. Слегка выгнутый внутрь нос, напоминающий горку, прямые немного тонкие брови, длиннее коротких менталиста. Неглубокие морщинки под глазами в юном возрасте выдавали в нем человека, посвященного своему делу. Ну и личность, которая пренебрегала важностью здорового сна.        Патлатые волосы изгибались в подобии волн и перепутывались сами с собой, выпадали на лицо, прятали в себе уши, которые виднелись лишь частично. С виду Сенку выглядел младше своего возраста, Гена удивлял факт, что он старше научника на каких-то девять месяцев и три дня. У Гена более распахнутые веки, хотя он также часто их щурит: менталист не брезгует использовать мимику на максимум и в тоже время придает ей резкой бессмысленности, лишает цены. Тем не менее хоть его невербальное общение и лишалось своей главной цели, донесения информации о мыслях, чувствах владельца, но обеспечивало фокусника харизмой и расположением публики. Несмотря на постоянные рожицы и кривлянье у него не насчитывалось морщин, а темная челка прикрывала лоб. — Ты спать собираешься?, — Ген заправил снова выбившуюся прядь за ухо и окинул больного расслабленными глазами. — Мне нужно еще передать Кохаку и Хрому информацию, — Сенку отодвинул одеяло, сгрибая его в гармошку, а Гену резко захотелось познакомиться ближе со стеной. — Ты думаешь они скажут тебе спасибо?, — Ген остался с прямой, как струна, спиной, но сцепил руки в замок, — нам остаётся не мешать им беззаботно жить. Даже если ты что-то замышляешь, не вмешивай их. — Мне нужно дать им план. Если они прикладут руку, то у нас получиться та часть, которая связана с — Ты идиот, — Ген перебил своего друга в горячке, — ты с ума сошел? Ты хоть что-то знаешь хотя бы об охране? — Сколько же раз тебя ловили?, — Сенку шептал с больным горлом, сложив руки на коленях и серьезно посмотрел на Гена, и продолжил когда он не вставил свои слова, — Наука это вроде как пробы и ошибки. — Сенку-чан, еще анализы и прогнозы. — И статистики? Что на счет них? У тебя нет что в нее записывать, — Ген пытался держать себя в руках, а прямолинейный научник твердил свое, — Поэтому мое дело создать случаи, которые можно проанализировать. — В диапазоне между жизнью и смертью ты выбираешь риск?, — края губ Гена дерганно поднимались вместе с плечами. Его легким, сдавленным проводами, не хватало воздуха, — Ты ждешь, пока не станет лишком поздно? У нас есть анализы шансов, они и так низкие, а ты так стремишься потерять все? — Так ты высчитывал шансы, — Гену хотелось увидеть дрогнувшие в улыбке, хотя бы в намеке на ухмылку губы Сенку, но он встречался взглядом лишь с уставшим научником в бессонную ночь. Он мог продолжать смотреть Сенку в глаза, выиграть негласные гляделки, но не верить, как он серьезно относиться к побегу, — И каковы твои цифры? — Ты видишь здесь Сая? О каких расчетах речь, если я не могу ручаться за точность вероятности. — Тогда опустим неизвестный, но истиный процент вероятности и перейдем к твоим цифрам. Они имеют свое значение.        Заволоченный пеленой неясности Сенку поддерживал разговор, подыскивавая слова. Ген же подыскивал силы говорить с горячим от простуды научником и держать себя под контролем. — Ладно. И что тебе даст то, что шанс успеха менее пяти процентов при наличии плана?        Не дрогнув, Сенку продолжил начатое. — Ничего. Успех будет и в случае одной десяти миллиардной процента, — Сенку вопросительно поднял брови и пытался удержать взгляд на собеседнике, но глаза то и дело норовили закатиться. Болезнь забирала свое.        Веки менталиста выстроились в прямую линию и сильно наехали вниз, прикрывая почти треть всей радужки. — Ты с ума сошел?, — Ген был готов поспорить, что потратит весь жизненный запас сарказма в слишком глубокой юности, если и дальше станет так часто беседовать с одним научником, — Ты утверждаешь слишком шутливые вещи серьезными намериниями. — Цифры, планы, расчеты — это все реально и если вероятность существует, я войду в ее число. — Ладно, ты уверен, что это возможно, — Ген стоически сжимал одной рукой кулак второй, — И ты будешь что-то подпольно проворачивать, — Сенку сощурил глаза и поднял края бровей, заговорчески не отступая от своего плана, и Ген не мог оставить это просто так, — Один брошенный взгляд на твоё копошение и ты убит, — Ген не был уверен, кому это скорее укол, ему или Сенку, который улыбается искренне, хоть и не по ситуации? — Даже у Сая был выбор, — горло больного обжигало через слово. — И у Киновари, — парировал Ген. — Какого было Эдисону зажигать лампочку в мире, в котором каждая ночь темная и страшная? И сколько сомнений он испытал после того, как изобрел ее?, — на слова Сенку Ген закусил губу до ранки, навредив внешности идеального фокусника. — Ты спешишь умереть раньше времени? Двенадцать лет. Сытная жизнь в кругу близких, — Ген внедрял в себя спокойствие, глаза уже обратно распахнулись и с виду Ген больше напоминал уравновешенного человека. Больше, чем он мог уравновесить. — Полтора года мало, — отчеканил Сенку и приложил ладонь ко лбу, нагибаясь ниже. — Дольше прожить не получится, и не трать время зря. — Поэтому я добуду еще с пол столетия жизни, — будь-то озлобленные глаза Сенку не вязались с его изогнутыми в улыбке губами.        Менталист тратил всего себя в этом простом, но искореженном разговоре, он обессилено наклонил голову ниже плечей и опустил руки свисать вниз, задеваясь за острые колени. — Я крепко влип, ты невыносим. — Я начну как можно раньше, нужно успеть до следующего выпускника, — Сенку сбросил ноги с койки, скидывая остатки покрывала, и теперь он сидел на одном уровне с Геном. — Нельзя предугадать заранее, ты же понимаешь, что это решается за несколько дней до выпуска?        Сенку напряг память, ища воспоминания, как разглядывал календарь в секретном кабинете. Если поискать детали, вроде были указанны лишь прошедшие даты, но не предстоящие. Возможно ли, что они просто там не указаны, но существуют? — По возрасту следующая дата первое апреля. Ты самый старшый оставшийся одинадцатилетка, — Сенку не нашел силы поднять на Гена опущенную голову, поэтому перевел взгляд и еле разглядел его с-под опущенных век и наехавших на лицо прядей. — Ты уже понял, — Ген полностью повернулся и оперелся на одну руку, поставленную на колено. — В журнале ясно, кого выбирают на выпуск, это научный подход. А по успеваемости лучше понаблюдать за Кохаку, несколькими шестилетними и одной пятилеткой. — До шести лет не уходят, — Ген стянул в свободной руке ткань на брюках, потянув за этим складки. — Спасибо за помощь. Тогда можно не учитывать младшую группу, но вроде у них пока что нет двоечников. А за пятилетними тоже требуется присмотр, скоро будут в риске, — Сенку зашелся в приступе кашля, горло охрипло окончательно, Гену довелось выпрямить научника, придерживая того за плечо. — Сенку, ты сначала простуду победи, ты о чем?, — пока Ген говорил с кашляющим больным, его лицо потемнело на несколько оттенков и он добавил, когда шум улегся, — Ты собираешься сбежать со всеми детьми? — Беллу что, тоже взять с собой? — Не об этом же!, — Ген поднял взгляд на потолок и схватился за голову двумя руками, переплетая пальцы в волосах. Ну почему Сенку берется прыгать выше головы и почему Гену не плевать? Намного легче просто отпустить научника в свободное плаванье. Почему Ген продолжает рассуждать, но никак не поймет, почему он говорит с Сенку об этих вещах? Ген не собирался вмешиваться или ждать, пока что-то случится, он должен перерезать саботаж, а не всерьез думать о спасении всех. Все сразу жить не могут.        Гену до глубины души и мороза под ребрами страшно, что некоторые вещи с ним никогда не случатся: не сбежит, не встретится с выпускниками, не выйдет за пределы приютского двора, не влюбится, не увидит толпу людей большую за его класс, не встретит вживую других животных помимо некоторых птиц, кротов и белок. В книжках писали, что коты мягкие и ласковые, что некоторые привязываются к людям и не желают уходить с их рук. Их он тоже не встретит.        Ген привык к знаниям, он привык знать, обжился с постоянным риском и мог врать и проворачивать авантюры с липким страхом, обвивающим гортань, иногда мог вести себя спокойно, но он поставил себе всего один принцип: запретил приближаться себе к плану побега. Все эти годы он чувствовал себя немым в обществе глухих, но близких ему людей, а один научник со слабым телом и вовсе говорит с ним на китайском, и что еще более ужасно, так это то, что они понимали друг друга. Ген должен здраво оценить ситуацию и не дать произойти чему-то ужасному, тем более у научника другое мнение по этому поводу. — Чего не спишь?, — низкий и скрипучий от простуды голос перебил тишину и резко сменил тему, Ген отлип от собственных рук, но не опустил головы. — Я не засну сегодня. — А хотелось?        Мальчик старше задумался. Он остался в мед-части из-за Сенку, чтоб тот ничего не натворил в его отсутствие, но Ген в любом случае не планировал спать после такого насыщенного дня. — Сегодня не тот случай. — Что ты делаешь в бессонные ночи?, — Ген раздраженно улыбнулся и сверкнул глазами. Сенку снова начал его донимать и собирает информацию для какого-то несносного эксперимента? Сам научник наверняка рисует карту звездного неба, строит трехэтажные планы по строительству ракеты и смешивает растворы. — Гулять ночью плохая идея, света тоже нет: остается надолго задуматься. — Ты можешь так долго думать не записывая? Ночью темно, — Ген не выдержал и окинул Сенку взглядом. Это так лихорадка влияет на научников естественных наук, что они начинают интересоваться психологией и окружающими? Ген только сейчас заметил, что он даже так чувствует, какой от научника исходит жар. Сенку точно можно было оставлять одного? Но вслух он задал другой вопрос. — А как ты..?, — Ген закрывает глаза от резкого света, когда Сенку молча направил на него карманный фонарик, что носит с собой, и тут же выключил, давая Гену выдохнуть. Так он уже нашел способ продлить батарейкам жизнь. — Да, приходится вспоминать всякое. Опять и опять, — Ген переплел пальцы. — Тебе что, хочется что-то вернуть из прошлого?, — Сенку заинтересовано сосредоточился на их диалоге.        Фокусник чувствовал себя школьником, который застрял на экзамене над одной задачей и перечитывал условие и «дано» раз за разом, а время все приближалось к сдаче к листка. — Не могу прорефлексировать, —пусть мучается с непонятными словами, раз научник так любит говорить на научном. К слову Ген почти не ощутил радости от этого жеста, и более того, нахмурился, когда Сенку его понял без дополнительных пояснений. У него одно из хобби — учить все подряд термины просто потому что? — Вот как, у тебя тоже есть дела, — в ходе разговора Ген успел позабыть о том, как недавно сдерживал себя при упоминании выпуска и теперь пробивался на эмоции уже от простых замечаний. За один разговор с Сенку Ген мог исчерпать запасы эмоций на день а то и больше, поэтому после наступало спокойствие и ему всегда легче рассуждалось.        Что же касается тех самых дел, Ген не назвал бы таковым посиделки на подоконнике у окна с решеткой с наружными, спиленными болтами и стареньким плеером.

***

       Конечно, не думает он о побеге. А слушать музыку часами, что по сути является бегством от жизни, он продолжает. Ген, сидя на постели, вспоминал весь их разговор с Сенку этой ночью: искренности, жесты, случайно и специально брошенные слова. Он почти поссорился с Сенку в горячке: как он мог вообще спорить с ним, если он там остался из побуждений проследить, чтобы тот заснул.        Да, у Сенку сильнее поднялась температура, как раньше это бывало несколько раз от сильных ожогов на Солнце, и Ген довел научника в уже бредившем состоянии к комнате Беллы, просто так из-за угла проследил что бы они ушли в сторону мед-части и пробрался в тихую спальню, а оставшееся ночное время снова перебирал свои воспоминания под какие-то песни. Иногда ему хотелось провалится в беспамятство. Ген откинулся на стену сзади и прикрыл глаза, концентрируясь на мелодии, что доносилась из наушника.