Истина - не утопия

Doctor I can't tell if I'm not me! See how I laugh at you You'll never understand No, you'll never understand No, you'll never ever ever understand See how I run from you I'll never ever ever understand No, I'll never ever ever understand

— И снова ты своевольничаешь, — Ген негодовал по поводу сегодняшней ночи и оперся на раковину локтями, с них стекающая вода капала на кафель. Лучи недавно пришедшего на небо Солнца проникали сквозь узкое окно под потолком и придавали слабую, но видимость глазам. — Закатай губу обратно, ты полностью идешь против плана, — второй голос в комнате оставался спокойным, но режущим. Температура воздуха упала на несколько градусов, — ты решил переобуться?        Если Ген вернется в детскую, он вряд ли отделается от собеседника: тихо, все спят, он тут единственный бродит туда-сюда этой ночью с перерывами на сон. Будь дневное время, — шумные крики, разговоры и смех перекрыли б атмосферу. За такими буднями Гену нравилось наблюдать больше, чем за ночами. — Я помню все твои обещания. И что ты делаешь?, — хотелось спрятать глаза и больше их не открывать. Хотелось исчезнуть, но Ген намеренно остановил взгляд на нижнем крае зеркала напротив, не давая себе втупиться в пол. К сожалению, спину выпрямить он не сумел. По лицу скатывался холодный пот. — Я тут понял, — тяжело дыша, Ген перехватил умывальник, вцепившись в него руками, и периферийным зрением приметил в отражении перекошенную улыбку на своем лице, — что нарушаю правила. Что сделаешь?        Ген открутил вентиль на кране, нужно взбодрится. Вода хлынула холодным потоком на подставленные руки. — Не будешь оправдываться… Хоть время мне сэкономил, — второй человек в комнате, в отличие от менталиста, поднял маленькие руки к лицу, что-то перебирая. Ген не следил, — тогда в благодарность я сэкономлю твое.        Первым Ген заметил запах, застилающую все остальные чувства вонь. Неосознанно он обнаружил, как уже закрывал лицо руками и пятился назад. Гену было не на что жаловаться, он не соблюл принцип, он знал почему не нарушал прежде. Он собирал в тайне устройство для побега, привязывался к родственникам, дал Сенку советов. Да он только разрушает, чего он ожидал? В мыслях промелькнуло «Сделай это быстрей», что было проигнорировано самим Геном, но не собеседнком. — С радостью, я же дал обещания не тратить твое время, как и ты, — мерзкая ухмылка пропитала и слова, — но ты же не сдержал свое.        Ген отвел глаза в пол, падая на ноги. Он смог контролировать хотя бы руки, сложив их на коленях, словно ничего страшного не происходило. Намокшие глаза он контролировал меньше.        Люди вокруг зашевелились и направились в его сторону.

***

       Ген распахнул глаза в темном и тесном месте, но успокоил сбившееся дыхание. Ему доводилось выбираться из такой ситуации прежде, сколько же раз — он сбился. Даже в такой сырой кладовке доносится пение птиц с улицы. Медленно текущие мысли померкли разом на фоне одной: ну и дураком он растет, он и прежде просыпался здесь и встречался с последствиями, но последствием чего? За что бить прирученного пса? Что б боялся, не предал? Так Ген предал.        Зашевелился и скрипнула по видимому дверца. Не заперто, но у него не хватило сил порадоваться за это. На ощупь вывалившись из шкафа в кладовке, Ген направился по выученному пути, зайдя по пути в ванную, на всякий случай осмотреть тело и привести себя в порядок, вряд ли волосы после сна не разметались и сохранили идеальную прическу без выбившихся волосков, а для фокусника аккуратность в движениях и внешнем виде —превыше всего.        А он вправе заводить разговор о принципах? Ген вроде от последнего отказался. Мальчик повел плечами, наконец поднимая голову и окончательно вернув привычную осанку, он попытался прочувствовать, как живется людям, у которых нет ни единственного принципа, которые не ставят ни во что обещания и собственные желания. Ген не почувствовал ничего, кроме привычного легкого озноба и липкости в груди.        Ген вымученно улыбнулся, осматривая себя во все том же зеркале с намерением отмыть грязь и развернулся в коридоре по направлению к спальне. Менталист не знал работает ли на кого или его преследуют кошмары, а грязь и мелкие ранки доставались ему от лунатизма или реальных встреч, действительно жалко, — такого мнения Ген. После первых попыток выяснить он переставал интересоваться.        На удивление в этот раз не пришлось тратить слишком много времени, Ген на быструю руку «припудрил носик» и выскочил в коридор. — Тебе не надоело спать?, — Ген поднял глаза на голос и один вопрос вбил воздух обратно в легкие, он открыл глаза шире. Вот настоящая замена чашки кофе с утра. — Сегодня так хорошо спалось, — Белла кивнула воспитаннику и продолжила идти к остальным, бросив ему на прощание, — сложная же ночь выдалась, хорошо что ты смог выспаться.        Оставаясь наедине, в снова тихой атмосфере Ген сумел выдохнуть и уже медленней поплелся дальше, но застав спальню пустой, продолжил идти уже на кухню. Даже возле дверей в столовую казалось на удивление тихо и Ген удивился, неужели открыв двери к нему в лицо не прилетит ни сегодняшний завтрак, отправленный в полет Рюсуем, ни какой-нибудь столовый прибор или в конце концов Суйка будет искать потерянную оправу очков и по случайности наткнется на него.        Юный фокусник поднял руки над головой, натягивая достаточно расслабленную и бодрую улыбку, способную передать веселье и окружающим.        В слегка приоткрытую дверь проскользнул менталист, которого кажись никто не заметил и обделил вниманием. Ни одна деталь на лице Гена не дернулась, но внутри заскрипело сердце: атмосфера и тишина давили, напрягали плечи.        Он подошел за один из столов, где дети тихо ели свой завтрак, и присмотрелся к столу. Все редко перебрасывались фразами и первым его увидел Рюсуй, а уже через несколько секунд кинул еду, которую Ген ожидал немного раньше, но с удивлением на лице несколько раз перехватил, наконец поймав правильно. Оказалось ему дали булочку, приятное начало дня, ну если не брать в расчет неприятный случай прежде. Ген был благодарен не знал кому, но знал за что: он плохо вспоминал, как ему доводилось просыпаться в непонятных местах в ссадинах и искать способ выбраться из западни. — На, пей, если хочешь. Мы в библиотеке, — капитан не останавливая шаг всунул во вторую руку фокусника стакан с красным компотом, что играл бликами под утренними лучами, вот только Гену пришлось сделать крутой поворот и он чуть не пролил поднявшиеся брызги, снова поудобней перехватывая хлеб во второй, следом Ген дернулся в бок от трапезничающих, услышав невнятный крик Хрома. Они устроили соревнования и втягивают в это и его? — Ладно, догоняйте ребят, — Кохаку с сестрой попрощались следующими и Ген только вышел из оцепенения странной атмосферы, кладя булку в рот. Ему не стоит упускать так часто остальных из поля зрения. Наблюдая в основном за Хромом, маленькой Суйкой и Укё, он чувствовал на спине чужой взгляд. Прокусывая булочку второй раз, он почувствовал её вкус: изнутри вытекало клубничное варенье, Сенку и Суйке понравилось бы. Он кинул взгляд на девочку, но лишь убедился, что она была слишком занята, чтобы обращать внимание на вкус. Рядом стояли и Юдзу и с Тайджу, но как только Ген обратил на них внимание, они попрощались, удаляясь в коридор.

Юдзуриха

Возраст: 10 лет День рождение: 31 марта Рост: 130 см Волосы: каштановые, длинные, пушистые и волнистые Глаза: большие, карие Сила: 2/5 Желаемый род деятельности: портной, рукоделие Девиз: смело, но осторожно

Тайджу

Возраст: 10 лет День рождение: 2 апреля Рост: 154 см Волосы: каштановые, короткие, взъерошенные Глаза: большие, карие Сила: 5/5 Желаемый род деятельности: не определен Девиз: нет худа без добра        Мимо прошмыгнули двое детей, по видимому спешащие во всю ту же библиотеку. Ген только вступил за порог столовой, а уже был не только втянут в повседневный круговорот вещей, но и проиграл нескольким детям, при этом чувствуя взгляд чужых глаз на себе. Он все же обернулся и встретился с привычными для менталиста леденящими глазами Беллы. Ее губы держали привычную улыбку, но всматриваясь дальше в мальчика она понемногу менялась в лице. — Милый, ты поранился?, — Ген вспоминал как с утра умывался, но не припомнил ни одного места, где видел царапины. Он тогда слишком плавал в облаках, чтобы запомнить свой внешний вид, но насколько он может судить, вряд ли он даже подсознательно пошел на кухню к детям в неподобающем виде. — Вроде не бился не об что, — третьим укусом Ген проглотил булочку и краем глаза увидел выражение лица маленького, взъерошенного исследователя. Ген прыснул и приложил к губам стеклянный стакан, выпивая компот одним глотком.        На щеку нежно легла мягкая ладонь Изабеллы, Ген переборол желание отдернутся, и терпеливо встретил ее взгляд. — Твои царапины нужно обработать, — Свободной детской ладони коснулась взрослая, — Пойдем. Не балуйтесь, Укё, пригляди за младшими, — названный мальчик в ответ вежливо улыбнулся, но Ген поймал себя на мысли, что слегка рад, раз у него появляется шанс прийти к библиотеке не последним, однако пальцы поджались: почему человек радуется, что теперь изнывать от неведения станет больше людей, а не он один? Детские шалости за шаг и от серьезных поступков. Как можно радоваться бессмысленной проблеме? Изабелла уже лаконично оставила наставления и мерным шагом повела его знакомой дорогой в медпункт. Ген отмахнулся от мыслей о вчерашней поздней беседе и стал морально готовится: он ни в коем случае не собирался всерьез извинятся перед Сенку, не то чтобы он не мог притворится из вежливости, но вчера он определенно перегнул палку.        У пробежавшего мимо Хрома с все таки недоеденным в руках завтраком Ген примечает салфетку, изрисованную на манер вчерашних фантазий научника в горячке. Менталист взял на вооружение, что наведаться к Сенку — не менее важное дело, чем разобраться с утренним происшествием, которое только начинается.        Выйдя в коридор, Гена слегка стала окружать паника. В не очень широком помещении, с окном под дальней стеной, он чувствовал наставание сумерок. Отгоняя непрошеные мысли, он выискивал Солнце, скрытое решеткой, но натыкался только на эскизы и рисунки дождя на стекле, быстрые и в чем-то нежные зарисовки. Насколько Ген мог судить, день на небе сегодня также не настал. Ген положил руку на сердце, поднимая голову к потолку с весьма навящевой улыбкой. Он не собирался пугаться.        На вдохе Гена прервал гром, опережающий молнию, и сбив дыхание Ген прорезал тишину истошным криком, не замечая слегка вздрогнувшие плечи Беллы. Под обычные успокаивания воспитательницы Ген, сминая выглаженную рубашку на месте сердца. В мигом освобожденной от всех бед и мыслей голове сигналом раздавались на повторе одни и те же слова: «Это не ночь. Это не ночь. Это …»        Этот опасный круговорот когда-то вытеснит Гена. Менталист держался комфорта, близких, а главное жизни, — хотя он и не мог объяснить зачем. Такое не объясняют.        Изабелла с мальчиком подходили к двери, скрипнули ножки стула. Зайдя в палату, в глаза бросался седой научник, сидящий на стуле у тумбы, в милых тапочках с ушками. У всех они напоминали разных животных, ведь различие зверей детям оказалось понять легче, чем обуви, но Ген придерживался версии, что эта традиция берет начало от своих любимых игрушек у каждого из детей приюта.        Тапочки Сенку, чудаковатые коты, запоминающиеся своим синим цветом, в остальном походили на прочие: большие вышитые нитками черные глаза, яркий, но крохотный носик и вышитые полоски на месте усов, рта, а иногда и других частей мордочек. Ген уже переобулся в туфли, но в любом случае его тапки, имеющие сходство с белыми медведями, еще не высохли с прошлой стирки, когда он вымазал их с пят до ушей в чем-то таком же чумазом и неясном происхождением. Ген считал себя счастливчиком, ведь в приюте нет камина и хоть по дымоходу у него нет шансов полазить ночью, а тапки до сих пор не потерялись. — Проигрываешь, — Ген стоически выдерживает улыбку, слыша ночной голос и терпя жжение на царапинах. Какого черта днем, еще и при посторонних к нему прикопался давний знакомый? Что стоит делать в таких случаях? — Сенку, ты же знаешь, что тебя продует под сквозняком. Погрейся под одеялом, тебе быстро полегчает, — Сенку до сих пор завтракал, наслаждаюсь вкусом булочки, но в разговоре активно жестикулировал и на одну из фраз Беллы круто развернулся на стуле, словно тот на колесиках. От уставшего научника не осталось и следа, он был не так бодр, как воодушевлен, и Гену не нравилась эта энергичность. В этой комнате и с этими людьми Гену не удавалось покинуть ощущения, что его голая душа прикрыта разве что одеждой, а открывать ее нараспашку, чтобы простудится сквозняком, он не горел желанием. — А как же температура Сенку? Он вчера сильно перемерз, — Ген интуитивно чувствовал на себе внимание, хоть даже не участвовал в их разговоре, и попытался перекинуть внимание на седого научника. Вспоминая сейчас, он понимает, что только такой гений как Сенку, ну или еще Хром, мог за один вечер обжечься на Солнце, промерзнуть, повредить лодыжку и словить стресс от раскрытия не самых светлых тайн приюта. — Уже идет на поправку, — Белла снова завела ладонь в его непослушные, но уложенные волосы и провела большим пальцем по лбу. Он не так любил такие моменты, прикосновения, но их можно и перетерпеть. Изабелла вскоре меняется в лице, издавая слабое беспокойство, — Ген, а ты сам не замерз вчера? — Не-а, — менталист не надал вопросу особого значения. — Померяй-ка температуру, — мальчику дали в руки градусник, при этом воспитательница продолжала аккуратно мазать перекись вокруг незначительных повреждений и приклеивать поверх пластыри: три на ногах, пять на левой руке, два на правой, два на плече, три на лице. Ген поднял кисть к лицу, нащупать пока что наклеенные пластыри, и наткнулся на один квадратный на щеке, а два поменьше закрывали царапины над глазом с другой стороны. Фокусник отметил про себя, что оставленные шрамы ни психологов, ни менталистов особо не красят, особенно на лице. Если такие останутся — привет тоналка, ну или потеря расположения аудитории.        Сенку попивал свой компот, смотря своими удивленными красными глазками на Беллу, когда Белла считала с градусников « Сенку 37.8, а Ген, здесь 38.2». Последующее хлопотание Беллы оба мальчика пропустили мимо ушей, сосредоточившись на своем. Сенку на актерской игре и отмазывании соседа, что тот не заходил вчера к Сенку и вообще тоже не имеет вариантов на уме, как так вышло, а Ген на мыслях «да не может быть, у меня вертолеты от температуры?».        С горем по полам Белла уложила второго подопечного, более брыкающегося, в постель и дала первые медикаменты, возвращаясь на кухню. Бывают свои сложности в управлении в одиночку.        Планы отпали почти сплошным пластом: ни тебе подробностей в библиотеке, ни разговоров с родственниками, ни свободного дня для поправки механизма, ни одноклассников подтянуть по предметам. Пока что у него осталось всего одно предложение провести день — поболтать с Сенку, а разговор их со всеми прилагающимися последствиями затянется надолго. — Не думал, что тебя так подкосит, — научник посерьезнел, стоило шагам Беллы в коридоре стать приглушенней. — Ага, — менталист ловит себя на ошибке: какой фокусник отвечает односложно? Совсем слегка теплый воздух в комнате, видимо подогретый больными, лишь тревожил. Ген переключился на свои кошмары и то, что ему снятся только они. Он перевел взор на мальчика за другой кроватью и понял, что может все еще думать о кошмарах. Он не знал, как правильно описать причину, но он чувствовал уют и непринужденность. — А ты нашел какую-то злодейскую лазейку?, — Ген чувствовал возвращающийся контроль в хаосе, а лицо напротив перетекло в злодейскую, острую улыбку. — Ага, именно ее. Я нашел тайник в доме, — Ген приоткрыл рот. Сенку так стремительно совал нос в чужие дела, что оставалось только поражаться: он так быстро узнал о подвале? — Так, подожди. Ты об этом как узнал? — Составил план, — обыденным добавил подробностей научник. — У тебя есть что?, — Ген так сам поседеет. Сенку же не шутит? — Тебе куда написать? Только сразу нужно стереть, поэтому варианты типо тетради не кодируются, — Ген неверяще сощурил глаза. — Ты план здания что, в голове держишь?, — Гена встретил уже издевательский вид Сенку с читаемым «а где мне его хранить, как не в голове?». — Так ты пробрался в документацию, — начал предполагать менталист, — и запомнил план всех этажей, найдя неизвестную комнату? — Документации в открытом доступе нет, должно быть она хранится подальше от детей, в воротах или тайнике, — помимо информации Гену это дало и то, что он не угадал с методом Сенку. Как он разведал планировку? — Ты вымерил длину комнат снаружи и внутри, — Ген неуверенно произнес следующее предположение. — Десять миллиардов очков тебе, менталист. Со стенами в среднем в треть шага ширину, между детской в двадцать два шага и одну десятую и, — Сенку развлечено приопустил взгляд, но на слова металлиста снова вернул на место. — Ты в масштабе план соста..?, — произнести вопрос до конца Ген не решался. — А как я должен был сложить план без измерений?, — Ген спрятал лицо в локте, воздержавшись от комментариев. — И когда ты прогулялся? — Сегодня. Белла вымоталась, как и дети, — самое время для осуществления плана, — Ген примерял пазлы и картинка понемногу складывалась: дети с салфетками с шифром, видимо их подкинул научник ночью, бодрый Сенку из-за найденного тайника. — Тебя не оказалось в кровати, поэтому лови сейчас, — в Гена незамедлительно прилела та же салфетка, чтои остальных, Ген не обращая внимания задал интересующий его вопрос. — Ты им рассказал? — Очень кратко и с пояснением. Рюсуй тоже сможет разобраться на месте, — Ген более спокойно опустил глаза на сложенные руки: довольно таки мирно и логично, а чего он ожидал. — Но в основном там указания. — Ясно, — казалось менталист на зло отвечает кратко, вместо длинных россказней. На деле Ген общался более честно и так сказать черновым вариантом реплик, которые при необходимости в других разговорах обычно удлинял и наполнял другими словами. На самой салфетке было написано указание поддержать детей, если кто-то занервничает, обязательно подтянуть Кохаку по предметам и еще нескольких детей. — Ты любишь риск?, — Ген не мог отвязаться от размышлений, давящих на черепную коробку изнутри, поэтому постарался перевести их в разговор, хоть Сенку и не философ. — Если ты про адреналин, то только тот, который исходит от предвкушения, — Ген почему-то не удивился. Сенку давал честные, ну почти всегда честные, ответы на любые поставленные вопросы. Интересно, у него есть стеснение? — Но ты его не боишься. — Зачем бояться чего-то, что не произошло, — у Гена в горле пересохло от такой сухой логики, — А если произошло уже, то чего бояться? — Сенку, не рушь психологию одним предложением, — Ген вернул себе воодушевленный вид, потратив немного усилий, но окунаясь в привычный эмоциональный фон. — Если психология вообще наука. — Сенку, имей совесть, — Ген не собирался чувствовать себя безоружно, но не нашел в себе ни сил препираться с упертым соседом по палате, ни учитывать, что у Сенку совести скорее всего попросту нет. Впрочем тоску Ген не ощущал, поэтому лег в постель в преддверии заснуть второй раз за день, но уже не просыпаться в кладовом шкафу. — А в ней есть смысл?, — Сенку наверняка найдет, чем заняться, пока менталист будет спать. А когда он спит, он же ночь провел на ногах, делая полный обход комнат? — Сенку, ты чего не спишь? — Мне нужно пределить внимание частям плана, — отмахнулся Сенку. Ген устало выдохнул: не хватало ему еще разговорить научника, чтобы тот ответил на вопрос. — Ты под чем? Ты ж еще ночью не мог ходить по коридору без помощи, — менталист открыто пытался докопаться до правды. — Времени дело, — Ген неверяще уставился в подоконник, лежа спиной к научнику. Не считая нескольких своих выражений, он не пользовался афоризмами, художественными оборотами и пословицами. А несвойственое поведение выдает в человеке лжеца. Сенку, как отличный врун, который не подходил под роль менталиста скорее из-за своего прямолинейного и негибкого нрава, не мог проколоться на таком простом трюке, Ген сел в кровати, опираясь на левую руку и ища в себе остатки сил. Похоже на то, что у Сенку заканчиваются силы также, как и у него, но так ли это.        Чтобы понять человека, нужно стать им. И так, он больше не одинадцатилетний Ген, фокусник с дополнительными обязаностями и вечной улыбкой на лице, теперь он десятилетний альбинос, интересующийся, хотя скорее специализирующийся на науке, альбинос с рядом повреждений, которого оставили в госпитале на ночь с температурой… и дальше по списку…        Сенку, оставшись в мед части после приема антибиотиков, пошел на обход. Ген нашел зацепку, но не горел желанием ее озвучивать, она ломала его здравый смысл, который он так пытается сохранить. — Сенку, дорогой, — подбирая на ходу слова начал менталист, — ты реально что-то смешал? — Ну это неплохой способ продлить время бодрствования, — Сенку начал издалека, но Ген не собирался дослушивать его оправдания, прервав его кинутой подушкой. Этого не хватило, чтобы Сенку замолчал, поэтому в подушку полетела туфля. — Ты чем отравится успел? Я на несколько часов ушел! Ты!, — видимо силы у Гена на крайний случай все же оставил, по крайней мере копившееся за ночь и утро давление принялось испорятся, когда дело дошло до ненормальности Сенку. — Повысить давление — не смертельно. Сейчас не до мелочей, касающихся здоровья, — Сенку не убирал кинутые в него вещи, опасаясь что в него прилетит что-то еще. — Ты и в этом не видишь риска? — Мне кажется, я работаю на спасение жизней. Ты против? — Сам не поперхнись, — мальчишка забрал свою подушку с чужой койки, резко собираясь спать, будь-то не выплеснул накопившиеся эмоции и усталость. Сенку оставил его в покое, возвращаясь к своей работе. — Не бойся, все на десять миллиардов процентов сработает. —Я не боюсь, а опасаюсь, что твой план, с пяти процентной вероятностью успеха «на десять миллиардов процентов» сработает. Факты против тебя, в эти узкие рамки вписаться нереально, — не смотря на летнюю пору, Ген укрылся одеялом с головой, но оставив место зрительному контакту. — Страх — это чувство. В науке чувств нет. — Не было б чувств и ты бы не взялся помогать всем приютским детям ценой собственной жизни, — в их разговоре есть смысл? Менталист поищет его позже, когда найдутся силы, а пока он непонимающе косился на Сенку, не хотя завязнуть в разговоре и примерно на столько же все же заинтересован в том, что бы его продолжить. — Менталист, я погибать не собираюсь. — Спасибо, что уточнил. А как по мне ты выбрал шнурок с одним концом, - в этот раз раздражение взяло вверх и Ген зажмурил глаза, - ладно, не разгромите здесь приют, пока я не вижу.        Судя по тишине вокруг, Сенку остался на месте и занялся письменной или какой-нибудь монотонной работой. Опасно, что Сенку видимо способен отпереть дверцы и ящики закрытого стола в процедурной, иначе где он откопал таблетки повышающие давление, но Ген уже остался в той же комнате, а в соревновании кто дольше сможет не спать он безоговорочно проиграл, побежденный начавшейся лихорадкой. Сенку, не спавший дольше суток не смотря на подхваченную и уже прошедшую простуду, раскрытой тайны ворот и ночной дозор полез в препараты и все еще в строю. Ген решил для себя, что оценить, как и предугадать ненормальность научника, возможно, но требует схожий уровень ненормальности.

***

       Ген зашуршал, встревожившись гоготаньем у окна. Не стоило даже открывать глаз, ведь такой баритон, одновременно детский и деловой, принадлежать мог разве что Рюсую. А пока, какую бы золотую жилу он не нашел, у Гена на этот счет были свои дела: кривится от чувства ломающихся костей и кипящей температуры тела. О выполнении домашнего задания сейчас тоже речи даже не шло, Ген по ощущениям пребывал не в мед части, а в смертельном круговороте, который размажет его по стенке.        Сам не свой Ген поморщился от мурашек и забылся во сне. ***        Во второй раз Ген проснулся по собственной воли и почти не жмурил глаз, обнаружив туманным зрением на этот раз трех сидящих в кругу на одной койке соседей. Вероятно играли в партию-другую карт под вечер, так как свет с дневного изменился на желтоватый, более характерный лампочкам. Ген был бы рад проспать и ночь, но голодный желудок дал о себе знать.        Ген свесил ноги с кровати, не доставая до пола, но вовремя вспомнил, что за босые похождения ругают и занялся поиском обуви. Он же в чем-то дошел до мед части утром?        Незамедлительно с ним поздоровались и бодрые, за исключением клюющего носом Сенку, соседи, попав кинутым маленьким, по видимому металлическим предметом. Ген не ощутил боли от броска, который попал в плечо, но вес предмета ощутимо не соответствовал небольшим размерам. А следом к Гену и обратились. Он установил зрительный контакт с говорящим, узнав в нем Рюсуя: уже второй раз за день его видит в странных обстоятельствах. На этом моменте Ген осознал, что в ушах словно поселился белый шум или звуки сквозь воду и он только начал настраиваться на частоту, на которой к нему обращались. — Самое интересное пропустил, — продолжал свою тираду капитан, а рассказывая прежде наверно подробности о том, что они успели за день, он активно жестикулировал и дополнял слова эмоциями. — Ничего, монотонной работы у нас впереди достаточно, — Сенку успокоил, никто не сомневался. — Серной кислотой чугун можно пробить, но время... Он же не моментально разъедается, еще и столько шлама. Незаметными нам сложно остаться, - Ген прислушался лишь на словах о незаметности и том, что — да неужели — у Сенку сложности. И кто ему говорил. — Ген, — Хром начал обращение интонацией провинившегося и менталист не от переизбытка радости, но прислушался, — а можно как-то объяснить маме, почему вместо болта у нас песок?        Ген поднес к глазам кинутую в него железку и неуверенно, но признал в ней почти целый болт. Ну по крайней мере не порошок, а к болтам со спиленными шапками, которые прикручивали не пробивные решетки на окна, он привык. — Ну это не прям песок, а все еще сплав... Может не совсем тот, который был сразу, сейчас он бесполезен, но он же не прям как тот, что на земле иногда можно найти. Ну то есть если и этот рассыпать, то его можно будет найти в земле, — лепетал взволнованный Хром, занесся руку за голову. — Хром, на этом песке памятной таблички "болт" нет. С нас шкуру не сдерут, — Сенку с увереностью отстаивал, что трудностей пока не возникло. — Вы что-то разрушили? — Один небольшой чугунный болт, — невзначай бросил Сенку. — Решетки на окнах растворяются от серной кислоты за несколько минут, но остается много мусора, — укоротил обсуждение Рюсуй и бросил в рот пряник с тарелки. Так значит ужин Ген также проспал. — А то что на окнах хватятся нескольких болтов вы не боитесь?, — Ген потянулся к стакану с молоком. А ужин сегодня вовсе ничего: молоко с пряниками, неплохо. После сна Гену стало как-то немного больше наплевать на то, что кто-то не найдет каких-то болтов. Сегодня он провел всю ночь во сне, а как проснулся — увидел теплое молоко с печньем. Не посетил уроки, не писал задания, не участвовал в догонялках, почти не слушал о планах научника и мало времени провел в кругу семьи. Ген не любил и боялся одиночества от того, вдруг оно начнется и никогда не закончится, но после сегодняшнего случая он на время расслабился. — Смоем, на крайний случай закопаем во дворе, — Сенку на вопрос Хрома быстро нашел ответ и занимался чем-то своим. Менталист заприметил книжку, с которой тот из раза в раз сверялся и записывал что-то в тетрадь, а в карты играли два других мальчишки. Какая на удивление спокойная атмосфера. — Сенку, ты уже был в библиотеке? — Не пустили. Рюсуй с Хромом принесли атлас, — Ген закатил глаза и укусил следующий пряник. — Ты хочешь найти координаты приюта? Ты же даже материк не знаешь. — По звездному атласу это легко исправить.