Грозовая тучка и розовые собаки

***

Ветер отрывисто бьёт по спине, будто жесткой плетью нагое тело, пробирая до самых косточек. Холодная костлявая рука прокрадывается прямо под толстовку, перебирает ребра, играя неведомую мелодию, пока тело не выбрасывает в ответ тысячу мурашек, словно это армия, пусть и бестолковая. Стряхиваю последние остатки сна, натягиваю чёрный как и мои волосы капюшон и снова иду в привычном направлении, неохотно, как и всегда. Отросшая челка нагло лезет в глаза, кусается, заставляет пустить пару неискренних слезинок по бледной коже, но всё же успокаивается в тот момент, когда ветер берёт всё в свои руки. За спину снова задувает, но мне чертовски приятно. В детстве мама называла меня «грозовой тучкой». Она всегда смеялась и трепала меня по волосам, будто это имя со мной с рождения: прилепилось, как засохшая жвачка к лавке. Я обижался каждый раз, когда слышал это из её уст, несмотря на её искреннюю улыбку в ответ на мой раздраженный вид. И только сейчас я смог понять, что это — самое точное описание меня и моего внутреннего Я. Я никогда не умел выражать эмоций, да и не было их по сути. Будь то похороны, свадьба, выпускной и прочие жизненные этапы, которые заставляют среднестатистического человека выдать что-то более экспрессивное, чем лицо камня. В основном, вся паутина остросюжетных событий, в которую я вляпывался когда-либо, заставляли меня лишь отстранено смотреть в пустоту и думать о чём-то своём, а точнее о том, кто я и зачем пришёл сюда. Смотрю в грязную лужу под ногами и, как ни странно, вижу не своё кислое лицо, а тучу, что медленно плелась за остальными собратьями куда-то вдаль, чтобы накрыть город очередным шквальным ливнем. Сезон дождей как никак. — Шевелись, кретин! Не замечаю парня в костюме. Тот проносится рядом со мной с такой скоростью, что можно костёр разводить от искр. И не понятно, это я кретин или тот, кто выслушивал его на том конце связи в телефоне, что он держал у своего уха, стараясь при этом обогнуть все лужи, которые россыпью устилали графитовый пол. — Хм. Безразлично хмыкаю в пустоту и в разряженный от надвигающейся бури воздух, плетусь в сторону беглеца и не поднимаю взгляда выше чем серый, как и небо над головой, бордюр. Дело тут не в задетой чести, а в том, что моя студия, а точнее студия, где я работаю, находилась как раз за углом этого здания, поэтому я и шёл в сторону незнакомца, напоминая его унылую, почти безжизненную тень. Вдыхаю. Мой любимый запах сырости. В нём почти нет примесей, пятен, которые напоминают о бурной реальности и толпах разношерстных, назойливых людей. Лишь серый шлейф и приятное покалывание в носу после пары глубоких вдохов от обильной влажности. Я — затворник. Да, вы ещё ничерта не узнали обо мне, но пару прозвищ на руках есть, будто я скинул карты раньше времени. Не многовато ли для пары абзацев? Не думаю. Затворник с рождения. Нелюдимый коршун, самый остервенелый интроверт (если угодно), что чахнет над компьютером, тыкая безустанно по клавиатуре в поисках ответов или менее скучного сериала, чем вчера. Проще говоря, я — программист. Слишком хорош для своей сферы и слишком безэмоционален и отрешен для общества, в котором мне приходится выживать, да ещё и денег зарабатывать. — Юнги, какого черта?! — вместо приветствия, снова обвинения. — Ты должен был прийти в 10! — девушку, что отчитывала меня каждый новый раз, когда я переступал порог студии, зовут Мачио. — Как ты меня достал… Сколько я буду тебя ещё выгораживать перед начальством? Совещание уже вовсю идёт! И запомни: у тебя дома рожает кошка, пушистая такая, зовут Сони. В честь Sony конечно. Роды тяжелые, поэтому пришлось задержаться, так как ты — ответственный хозяин и лучший кото-отец на свете! — она приподнимает палец вверх, словно сама верит в эту чушь. — Не перепутай имя как в тот раз, а то я буду из-за тебя краснеть опять, а мне это не к лицу! — девушка берётся за свои щеки двумя руками и тяжело фыркает, не вздыхает — уточняю. — Угу, — с привычной ноткой пофигизма и безразличия, отвечаю я. — В каком кабинете? — Ты даже кабинет не запомнил, дурень?! Ах ты… Ты… Ты — наглая задница! — Мачио не выдерживает и взрывается. Впрочем, она никогда не сдерживалась дольше 3 секунд. Девушка снимает очки, которые, кстати, были с розовой оправой, жутко бесящей и яркой, будто ей пять или семь лет; с ощутимым звуком кладёт их на стойку и издаёт нечленораздельный вопль. — 512-й, — протягивает ключ-карту, недовольно отворачивая лицо в сторону, словно от меня смердит. — Убирайся с моих глаз долой, да побыстрее, — она поднимает вверх аккуратный напудренный нос и снова фыркает, всё ещё рассматривая вход в студию, а не горе-сотрудника. Мачио, к счастью для меня, единственный человек, который не просто раздражался от моего поведения, но и где-то глубоко внутри принимал его. Мне так думалось из-за того, что она всегда таскала мне коробку отвратительно приторного печенья с разноцветной посыпкой в виде сердечек каждый раз, когда я решался появиться в студии. Конечно же она могла, таким образом, пытаться меня отравить, потому что знала, как я ненавижу всё сладкое, розовое и хоть что-то отдалённо напоминающее радость и счастье, но я хочу думать иначе. Пожимаю плечами в ответ и плетусь на растерзание к акулам. Ноги неохотно доставляют меня на пятый этаж, где окон было больше, чем толковых сотрудников. Ох уж это заигрывание с трендами. Каждая it компания обожает здесь делать подобные стеклянные коробки и радоваться тому, что они возвели архитектурное достояние. Ску-ко-та. Скрип двери и гробовая тишина. Иногда мне казалось, что совещание без меня проходит в абсолютном вакууме, потому что этим кретинам нечего сказать друг другу. Каждый из них приходит сюда лишь для того, чтобы мериться кошельком и размером отъеденного живота. Кстати, с каждый разом, он у них действительно становится всё больше. Может быть это и есть долгосрочные инвестиции, только не в золото, а в пупок? — Господин Мин, — со стиснутыми зубами и почти только одними согласными, произносит глава проекта. — Мы как раз говорили о вас! Клео — главный менеджер, трудоголик, мачо (по нынешним стандартам, если брать во внимание его накаченное тело, которое полностью состояло из пустых мышц и кучи протеина, а ещё тонну лака на волосах, чтобы скрыть его кудряшки, доставшиеся от дальних родственников из Италии) и просто противный тип, впрочем, как и все здесь. — Ты какого хрена так долго? — он поворачивается ко мне лицом, выигрывает пару секунд и выпаливает уже привычную для меня речь шепотом, поделённым ещё на пару сниженных децибел. — Я убью тебя, Юнги, — почти шипя, произносит он в мою бесцветную от незаинтересованности в происходящем физиономию, а затем делает резкий разворот в сторону круглого стола идиотов, что пришли влить очередные грязные бабки в наш «популярный» проект. — Так на чём мы там остановились? — Приложение, — холодно отзывается мужичок лет 40-45, чьи вальяжно расставленные в разные стороны ноги говорили о том, что у него совершенно нет внутренних мышц бедра и границ дозволенного. Даже я не позволял бы себе сидеть настолько вульгарно, чтобы занимать почти два стула и при этом не вести и бровью. Впрочем, а какая разница? — Сколько можно тянуть сроки? — Да, Юнги… — снова почти в одно слово произносит Клео, сжимаясь до размера косточки от яблока. — Объясни Господину Хвану почему сроки сдвинуты снова? Тишина. Десять пар безразличных глаз смотрят на меня в предвкушении моей длинной тирады о том, что всё будет хорошо и что их «детище» родится на свет совсем скоро, лишь бы их самомнение не было задето — это они привыкли слышать от кучки штатных программистов, менеджеров, тестировщиков и прочей шалупони, которая не могла и базу данных адекватно слепить, что уж говорить о крупном приложении, пусть и идиотском. — Это — тупое приложение, — холодно и довольно громко произношу я, не напрягая ни единого мускула. К слову говоря, я вообще позабыл, когда последний раз использовал мышцы лица как обычные люди. Разве что когда ем и то не факт. — Юнги! —кричит Клео, разводит руками в стороны, а затем начинает суетиться: берёт со стола бумаги, открывает рот, затем снова закрывает его и бегло смотрит на всех и сразу, словно ищет взрослого, который разрулит непростую ситуацию и отведёт его за руку домой, чтобы поплакаться мамочке. — Юнги просто перепутал! Пе-ре-пу-тал! Да что уж там — суета окутывает весь кабинет и это забавляет. Меня редко можно было заинтересовать взаимодействиями в социуме, но этот цирк был умопомрачительным настолько, что хотелось попкорн достать. Я оглядываю каждого из присутствующих, безэмоционально ухмыляюсь, а затем добавляю: — Сделаю к концу сентября. Вопли стихают, но ненадолго. Все эти скучные лица, без заинтересованности и желания сделать хоть что-то полезное для общества, были похожи на стадо, которым двигал не пастух, а чувство единения. Только единения не с прекрасным, а с соседствующим тупым куском биомассы, с толстым кошельком в кармане и самомнением выше, чем та утренняя туча в отражении лужи. Как же надоело. Молча разворачиваюсь и иду к выходу. Не хочу видеть это место сейчас, да и до этого момента тоже. За спиной снова возня, даже крики и проклятья — так заканчивается каждое собрание, на котором присутствую я. Хоть где-то у меня стабильность и некая перчинка. Хотя последнее я нахожу в еде. Выхожу в коридор, перебирая ногами так медленно, что аж спать хочется, зеваю и ненадолго останавливаюсь, чтобы понять куда мне идти дальше: домой или в забегаловку напротив, чтобы заправиться кофе. — Юнги! — Мачио образовывается прямо передо мной, выбегая из-за угла, как пантера в Саванне. Её угрожающее выражение лица со сдвинутыми к переносице бровями, а ещё и шлейф с самым приторным ванильным парфюмом на свете тут же стопорит меня. Хочется закрыть нос, но думаю, что она этого не оценит. По крайней мере, не сегодня уж точно. — Ты что опять натворил?! — Ничего. На самом деле, это было сущей правдой, учитывая, что я действительно ничего полезного не сделал за последний месяц. Уточнение: полезного для компании. — Вот именно! Ты… Юнги, — девушка вздыхает, грудь её поднимается, а затем спокойно и долго опускается, выбрасывая воздух наружу, как при медитации. — Тебя увольняют. — М? — наклоняю голову в бок. Я не был хоть сколько то удивлён и, в какой-то мере, ждал этого момента. Только вот хотелось, чтобы эти слова были произнесены как-то более грандиозно или быть может пафосно, возможно со сцены, дабы я почувствовал всю желчь ненависти, которую я тут породил по отношению к себе. — Ты думаешь тебя кто-то ещё будет покрывать? Я… я устала. Клео вообще хочет нанять киллера, чтобы тебя грохнуть… если честно. — А сам? У него же груда мышц и абонемент в зал до 3080 года. — Пошути мне тут, — девушка прижимает к себе папку с документами, что я ранее не замечал. Она обвивает её двумя руками и смотрит куда-то сквозь. Иногда она реально была похожа на брошенного ребёнка и явно не понимала, что тут забыла вообще. — Но мы же оба знаем, что Клео ходит в зал лишь за одним, — она улыбается не то стене, не то самой себе, и снова переводит взгляд на меня. — Я всегда знал, что он не будет марать об меня свои педиковатые руки, — поворачиваю голову в привычное положение и тоже смотрю за спину Мачио. За окном бушевала стихия, а мимо пролетающая газета и остатки мусора с дороги напоминали о том, что неплохо было бы уже обзавестись машиной или перестать выходить из дома совсем. — А вот и дождь. — Юнги, слушай… держи, — она, будто торопясь, протягивает какой-то буклет мне в руки и добавляет уже куда тише. — Перекантуйся пока у них. Наши акулы успокоятся, поймут, что без тебя тут вообще ничего работать не будет, даже с пинка Клео, если говорить правду, и снова примут тебя на работу. Буквально месяц. Я уверена! — плечи Мачио расправляются, в глазах искрится надежда, но мне так же искренне плевать. Пусть и тавтология. — Что это за блевотина? — беру буклет двумя пальцами и отвожу его в сторону, словно это зловонная яма, только в бумажном виде. С брошюры на меня смотрела отвратительно «милая» 3д собака, которая зазывала гостей в кафе позади неё. Про кафе я вообще молчу — его аляписто-желтый логотип и множество сердечек вокруг заставляли меня тошнить пустым желудком. Пустым, потому что я снова забыл поесть. — Печенья я беру там, — Мачио улыбается от уха до уха, пытается заглянуть мне в глаза, а затем выхватывает буклет из рук, понимая, что её план не сработал. — Там как раз нужен сотрудник, — это она произносит уже почти шепотом, не в свойственной для себя манере. Это означало, что она либо стеснялась, либо признала поражение. — Я говорила с продавцом буквально пару минут назад и он… — девушка прикусывает губу и продолжает тянуть и без того длинный для меня разговор. — А я тут причём? — перебиваю. — При том, что тебя уволили! И жить ты на что будешь, Юнги? — девушка почти подпрыгивает от возмущения. — Ты и так худой, как шланг. Так что давай-ка не ёрничай. Да и сменишь обстановку хотя бы… Работа нетрудная, там всего лишь-то нужно… — Тебе то какая разница? — Я…э… — Мачио, словно старенький компьютер, который нагрузили кучей программ не по возрасту, виснет, пыхтит и делает ощутимую паузу. Если быть точным, то ровно в 8 секунд моей жизни. Терпеть не могу пустой трёп. — Да потому что нам нужен такой сотрудник, как ты! Кто будет тут без тебя работать? — И? Какая разница сколько я ем и есть ли у меня деньги? Как это связано? — Так! — девушка взвизгивает. Уши закладывает на мгновение. — Иди отсюда! Я тебе… я тебе уже сто раз помогла, а ты даже «спасибо» сказать не можешь! — папка, что была в руках Мачио мгновенье назад, прилетает мне по лбу, а затем возвращается в исходное положение, поближе к её пышной груди. — Придурок! — Спасибо, — холодно отвечаю, почти не ворочая ртом. Лень. Бывшая коллега снова взвизгивает от переизбытка чувств, подобно волку, и ретируется обратно, прямиком за угол, громко цокая каблуками, напоследок оставляя оглушительный ванильный аромат позади себя, который вправе потягаться с настоящим хим.оружием. Мне лишь остаётся пожать плечами. Ни больше, ни меньше. Однако мысль о дальнейшем выживании неохотно, но поселяется в моей голове.

***

Дозаправка кофе — это одна из перманентных вещей в моём обычном дне. Нет ничего настолько постоянного в моём ритме, как он: ни денег, ни друзей, ни даже нормального сна. Лишь он и точка. — «Хороший кофе должен быть черным как черт, сильным как смерть и сладким как любовь», — последние буквы почти растворяются в глотке и я заканчиваю цитировать Хемингуэя. — Мой невероятный искуситель, несменный обсидиановый король и просто… — Кофе, — официант, чей бейджик с кривопропечатанными буквами я знал наизусть, прерывает мою речь. — Вы снова поете оды кофе? — парень ставит вторую чашку эспрессо и широко улыбается. — Угу, — равнодушно отвечаю и сменяю первую пустую чашку на вторую, игнорируя тахикардию и урчащий живот, который всё ещё просил еды. Единственное, что я боготворил в своей жизни — это кофе. Точнее, хороший, наваристый, свежезаваренный кофе из самых отборных зёрен и мелкого помола. И таким роскошным он был только в старой забегаловке напротив студии. — Господин Мин, — официант по имени Хироши мнётся на месте ещё какое-то время и наконец-то продолжает. — Вы — единственный посетитель, который так любит наш кофе. Мне даже… ну… как-то неловко у вас спрашивать… Поднимаю своё лицо, на котором снова не было ни единой эмоции или намека на них. Взгляд скользит в стену, даже не на Хироши. Он раздражал, пусть и не так сильно как Мачио. Наверное дело было в отсутствие вырвиглазных ярких принтов в одежде, удушающего парфюма и более менее адекватной речи, не направленной на моё благополучие, будто я с нянькой в саду общаюсь. Молчание. Тупое и длинное. Слышу как Хироши громко сглатывает и боится произнести и звук. — Ты хочешь, чтобы я покрылся плесенью в ожидании? — Эм… нет… Господин Мин! Простите! — Хироши кланяется, потеет, да так, что капли пота падают на край моего стола. — Я лишь хотел поинтересоваться… — парень не разгибается и со стороны кажется, что он говорит с полом. — Спрашивай уже, — не отвожу взгляда от стены. Забавно, но если на неё долго смотреть, то появляются маленькие черные точки, закручивающие одна другую в безумном танце. — П-почему вам нравится именно наш кофе? Я не хочу ничего сказать, но… — Хироши разгибается, вытирает потные руки о край фартука и снова сглатывает слишком громко. Бесит. — Никто до этого так не любил его. Может быть вы дадите какие-то… ну… рекомендации. Отзыв! Точно! Отзыв! — Не знаю, — в ту же секунду, как Хироши закрывает свой рот, я даю ответ, дабы сократить время разговора по минимуму. Кофе стынет. — Ну… э-э… — Что-то ещё? — поворачиваю наконец голову в его сторону. Хироши явно был из той касты людей, что всем и всегда желали добра. Не смотря на его огромный рост (думаю около 2-х метров) и внушительно большие плечи, как у единоборца, он выглядит весьма безобидным, спокойным, немного застенчивым и добродушным. Всё как я не люблю. Да что я вообще люблю, кроме кофе? — Да нет… Просто… Господин Ли уж больно расстраивается из-за этого… — А мне какое дело? — Я думал, что добуду для него некую формулу, раскрою другим посетителям истинный вкус! Ну… вкус, который вы так любите. Господин Ли днями сидит на улице и высматривает у конкурентов рецепт. Уже не первый эспрессо у них берёт и никак не поймёт в чём дело… Эх… Жаль его. С тех пор, как они открылись тут, он себе места не находит. — Хм, — делаю ещё один глоток и закрываю глаза, чтобы насладится ароматом. — Весь квартал ходит к ним за кофе… — огорченный Хироши вздыхает ещё тяжелее, его плечи опускаются и теперь он смотрит не на меня, а на витрину, точнее за неё. — Что в нём такого? — Весь квартал? — уточняю я, будто мне не всё равно. — Да! — Хироши снова бодрится, цепляясь за каждое моё слово. — Но Господин Ли запрещает мне пробовать у них кофе… Говорит, что так я перейду к ним работать… Не знаю с чего он взял такое, я же… — парнишка бурчит что-то несвязное под нос и смотрит нечитаемым взглядом на край столешницы. — А ты что-ли собачка на привязи? — делаю второй глоток, хотя хотелось бы делать это не в присутствии официанта, ноющего о какой-то вторичной для меня ерунде. — Не понял?.. Откидываюсь на спинку старого велюрового дивана и вздыхаю. — Иди и попробуй, если ты не слабовольный, закомплексованный, ничтожный рабочий, который боится дышать в сторону начальства. Делов то. Зрачки Хироши расширяются, рот едва уловимо приоткрывается, будто он пар выдыхает. — Но… но как же я? Господин Ли сразу же увидит! Он сидит вон там, — официант указывает на улицу, а конкретно на щуплого мужичка лет 60, который сидел с биноклем в руках и высматривал противоположную сторону переулка. Очень скрытно. Ему разве что таблички не хватало в руках с надписью «хочу урвать ваш кусок славы любой ценой!». — Они закрываются раньше, чем я заканчиваю смену! Да и не могу я, Господин Мин! Я ведь…ну… ответственный и честный. Я ведь пообещал… — Так и мне-то какое дело до твоих кофейных страстей? — Может быть вы… ну… — Хироши, если ты ещё хотя бы минуту будешь пилить мне мозг своей болтовнёй, то клянусь — я сюда больше не приду. Говори уже. Стоит отметить, что всё, что я говорю людям, произносится с абсолютно энергосберегающим выражением лица, а это значит, что напряг я сейчас только рот и то ради того, чтобы просто выдать в мир звук. Возможно именно поэтому люди не воспринимают меня как агрессора или человека, который хочет нанести им вред. — Прошу, Господин Мин! — официант юрко присаживается за стол, оказываясь прямо напротив меня и моего «сокровища», пусть и уже остывшего. — Купите мне стаканчик! Я… я оплачу разумеется! — То есть, — делаю паузу, — ты хочешь, чтобы я пошёл и купил кофе у твоих конкурентов? — Да! Я хочу помочь Господину Ли! Он так с ума сойдет. Ну и… любопытно всё-таки, — Хироши потирает шею и потупляет взгляд, будто стесняется своего признания. — Сможете? — Какая мне выгода? — чувствую, как расплываюсь от обилия ненужной информации и пустого трепа. Мне сегодня и так хватило и Мачио, и остальных. — Вы же любите кофе? А вдруг там кофе ещё лучше, чем у нас? Разве вы откажете себе в удовольствии? Мои глаза тут же расширяются: не от кофеина, а от осознания, что где-то в мире есть кофе лучше, чем здесь. — Ладно, — коротко и по делу отвечаю я. — Вот так просто? — Хироши встаёт из-за стола в след за мной и недоуменно смотрит за моими размеренными действиями. — Даже уговаривать не пришлось? Но… — Дай ваш стакан, — указываю пальцем на стойку, где стояли немногочисленные пластиковые стаканы с дурацким лого забегаловки. — Перелью. — Точно! — Хироши радуется, словно ребёнок на Рождество под ёлкой. — Так Господин Ли точно не заподозрит неладное. Парнишка вручает стакан и светится. И под «светится» я подразумеваю именно свет, так как позади него стоит огромная лампа накаливания, которую, почему-то, тут решили использовать как элемент декора. На деле же, она просто отдавала слишком много тепла и ни разу не была экономичной. — Я буду вас ждать. Кафе называется lucky puppy, прямо напротив комбини, — Хироши продолжает неловко тянуть бессмысленный разговор, пока я сам его не прерываю, выйдя на улицу. Идти до этого кафе было не так долго, всего лишь пару-тройку минут. Моё подсевшее зрение, по крайней мере, рисовало именно такое расстояние между мной и заветным кофе, непонятного содержания и восторженных отзывов. По привычке рассматриваю лужи, отражения в них, а ещё, считаю немногочисленные капли — значит скоро снова польёт дождь. — Доброго пожаловать в lucky puppy! Это приветствие звучит куда раньше, чем я ожидал его услышать. Ещё на подходе к кафе, стоя почти на бордюре, я слышу голос официанта или менеджера (не знаю) с правой стороны от меня. Поворачиваю голову: медленно, драматично, будто в фильме ужасов. Челка спадает на глаза, да так, что я едва различаю человеческий силуэт рядом с собой — настолько я зарос за последние пару месяцев. Первое, что бросается в глаза (в челку, если каламбурить) — это обувь. Мягкие, домашние тапки в виде собаки или какого-либо ещё препарированного животного с вытянутой мордой и ушами на макушке. Далее — фартук, на нём множество сердечек, кричащий принт желто-розового оттенка, который скоро мне сетчатку глаза прожжет, и, само собой, логотип кафе. — Это то самое, — говорю полушепотом и сам не знаю зачем вслух. — Что простите? — парнишка снимает резиновые перчатки, откладывает их в сторону и только теперь я вижу, что этот «некто» занимался цветами в небольшом палисаднике рядом с кафе. Как странно, что в такой обуви. — Простите, но у нас небольшой перерыв, но кафе скоро откроется! Буквально ещё пять-семь минут! Молчу, смиряя незнакомца отстраненным и безучастным взглядом. Однако, хотелось рассматривать его больше, чем ту же Мачио. Возможно из-за того, что девушек подобного типажа я встречал куда чаще, чем парней. — О, вы быть может по объявлению? Тогда скорее проходите! Я как раз ждал вас! Простите за мой внешний вид… — парень приглаживает спавшие на лоб светлые пряди и вздыхает, — так тяжело мне тут одному. Нужно успеть и за кассой постоять, и за цветами поухаживать, а ещё… — далее я уже не слышал ничего, так как был сосредоточен на другом. Впервые вижу человека, который не дожидается моих ответов. Так можно было? Вторая мысль, промелькнувшая в моей голове — я не раздражаюсь. Возможно просто не в той степени, что с Мачио, Хироши или Клео, но всё же. Давно такого не ощущал. Скорее всего, я просто хотел кофе, поэтому организм был готов ко всему, лишь бы его получить. На автомате плетусь за светловолосым парнем, рассматривая его спину: на шее и пояснице у него красовались два увесистых узелка от фартука, а на оборотной стороне футболки был виден логотип какой-то фирмы, уж больно знакомой, но я всё же не смог вспомнить какой именно. — Присаживайтесь за этот столик. Светлая голова (будем называть его так) удаляется за стойку, а затем возвращается с планшетом в руках и садится напротив. Я же до сих пор не понимал, почему молчу и не прошу того, зачем сюда пришёл. — Если честно, я даже не имею никого интервьюировать и не знаю, что и спросить, но… — светлая голова потупляет взгляд, улыбается и едва заметно краснеет. Щеки его поднимаются вверх, почти застилая небольшие глаза, а я хмыкаю в ответ, напрягая лишь один уголок губы. — Давайте на частоту, — он резко поднимает голову и взгляд на меня, да так, что я почти дергаюсь от испуга и его напора, — мне тут очень нужна помощь, поэтому — вы приняты! Пусть у вас сегодня будет самый удачливый день! Вижу, что вам эта работа нужна! — светлая голова снова улыбается. Улыбка расстилается почти на всё лицо, даже кажется, что она растянулась от уха до уха, как это принято говорить. — Ты нормально видишь? — снова задаю не тот вопрос и странным образом не понимаю, зачем я сделал это вслух снова. — В смысле? — парнишка тут же стирает улыбку с лица, она обваливается как карточный домик и теперь он выглядит иначе. Будто два разных человека передо мной. — Ну… когда улыбаешься у тебя глаз почти не видно. Он поднимает обе брови вверх, зависает вот так с ощутимой паузой, от которой я снова не раздражаюсь как прежде, а затем заливается гулким смехом. Неожиданным и громким. — Ты мне нравишься, — светлая голова прикрывает ладошкой рот, но всё ещё продолжает смеяться. И если бы я был хоть чуточку эмоционален — я бы посмеялся в ответ, но увы. Моё лицо — это наглядный макет камня, если бы он был человеком. — Я вообще-то за кофе пришёл, а не на работу устраиваться. — Правда? Ой… что же я… Прости…те, — добавляет он глупо в конце и сжимается весь, будто его накрыли невидимым тяжелым одеялом. — Мне бы стоило получше слушать людей, а не тараторить самому, — светлая голова почти отбрасывает планшет в сторону и снова улыбается вот так же странно, но увлекательно. — Тогда ваш кофе за счёт заведения! — Хм. Закидываю ногу на ногу и откидываюсь на спинку стула. Ждать третий кофе за последний час — слишком, даже для меня. За окном сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. И люди начинают суетиться, стремясь поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. Мне же наоборот желалось выбежать наружу и ждать. — Готово, — доносится над ухом. — Что?! — теперь я натурально подпрыгиваю от испуга и кажется, что через меня волну тока пропустили. — Так быстро? — Я уже привык делать кофе быстрее, чем успеваю зевнуть, — светлая голова улыбается и ставит белую чашку с блюдцем на стол. Удивительно, но тару они не стали красить в эти уродские цвета, что на входе и на логотипе. — Удачного дня вам! — парень низко кланяется и уходит за стойку так же быстро, как и его скорость приготовления кофе. — Хм. Тишину нарушает звон колокольчиков на входе и ещё один приятный слуху раскат. Я не оглядываюсь. Моё внимание приковано к чашке. Черный омут смотрел на меня, а я, в ответ, словно боялся к нему подступиться. И не знаю почему: дело было в моих завышенных ожиданиях или я попросту перепил кофе за последний час? Сердце делает полусбивчивое «тук-тук», но я не обращаю внимания. — О! Наконец-то, — снова голос светлой головы где-то поодаль. — Присаживайтесь сюда. Да… А вы уже занимались подобными работами? Да? Работали в Х-rais? Ничего себе! Девушка из этой компании приходит к нам каждый день! Как здорово! — Мачио? — почти шепотом произношу я и всё так же смотрю на чашку. Концентрация на кофе улетучивается и теперь все мои локаторы настроены на чужую волну. — Говорят, что Х-rais — одна из лучших компаний в городе. Я ничего не смыслю в вашем ремесле, но наслышан! Так здорово, что бывший сотрудник такой компании желает работать у нас! Для нас — это честь! — Какой идиот в здравом уме променяет стабильную конскую зарплату на вот эту забегаловку с 3д собаками? —фырчу и осматриваюсь по сторонам. И действительно, псов тут было хоть отбавляй. Они были вместо держателей для полотенец, в виде перечницы и солонки, заменяли формы некоторых стульев, а ещё их плюшевые версии висели прямо под потолком и качались из стороны в сторону, будто на виселице. — Мне так лестно, Господин Пак, — вдруг слышу знакомый голос вместо светлой головы. — Честно говоря, я был одним из лучших сотрудников. Но знаете… захотелось как-то сменить вектор жизни, найти себя в чем-то простом, окунуться в другой поток, расслабиться и пожить для… — Лучшим значит? — то, как я оказался у их стола, было уже не так важно. — Не ты ли, придурок, запорол нам обкатку 15-й версии? — Юнги?! — парень, которого, кажется, звали Юри, резко встаёт с места. Подмечаю, что он приперся сюда в костюме. Видимо слишком сильно хотел «окунуться» в собачье заведение и произвести впечатление. — А ты… ты что тут делаешь? — Кофе пью, — огрызаюсь. На деле же, я так и не отпил из той чашки. — Значит тебя всё-таки турнули. Что ж, справедливо. — Как и тебя между прочим! — Юри становится в оппозицию, скрещивает руки на груди и хмурится, будто на меня это хоть как-то подействует. — Мачио сегодня писала в общий чат, я видел! — Да ты только в чатах и сидел, вместо того, чтобы работать. — А вы… вы тоже там работаете? — светлая голова снова смотрит как-то по-детски наивно, что аж бесит. Его так легко одурачить и удивить что-ли? — А вы… а вы выходит… — он подбирает слова и тоже хмурится, пытаясь сопоставить события и то, кто мы друг другу. Мне кажется, что в его голове сейчас вот эта пресловутая доска из детективных фильмов с красными нитями и кучей фотографий и вырезок из газет. — Юри — тестировщик, который запорол мне весь проект своим крошечным мозгом и нежеланием делать хоть что-то, что касается его. Мы больше не коллеги, — разворачиваюсь в сторону своего стола и чувствую себя паршиво, если честно. Не думал, что моё увольнение хоть как-то заденет меня. Юри что-то вякает в мою сторону, но мне плевать, как и всегда. Хочу уже поскорее попробовать кофе, затем отдать его надоевшему Хироши и завалиться домой, лет так на 100. Отпиваю. Кофейный след остаётся на кипельно белом фарфоре в виде полумесяца, а затем превращается в капли, которые медленно стекали вниз, напоминая мне ленивый водопад. Во рту привкус совсем иной, нежели в забегаловке Господина Ли. Он не горчит, не ощущается тяжелым. Я бы сказал наоборот — почти неразличимый, будто выпил воду. Расстраиваюсь, но ненадолго. Напиток стекает по горлу и вот тут начинается настоящая феерия. — Не может быть, — произношу это вслух и так громко, что всё внимание кафе приковывается ко мне. Оказывается тут уже было достаточно много посетителей. Сколько времени прошло между первым глотком и последним я не помню, но могу сказать точно, что это — лучший кофе, что я пробовал за всю жизнь. И ведь действительно — напиток, что лишь на сотую процента напоминал кофе в забегаловке Господина Ли, теперь для меня казался пойлом из миски для скота, если не хуже. Какого черта Мачио таскала мне отсюда печенья, а не кофе? Вкусы сражались внутри меня. Обжарка зерен будто проходила прямо в моём желудке, смешиваясь с прошлым кофе, от чего мне становилось стыдно перед новым «гостем». Хотелось опустошить желудок, чтобы этому совершенству было комфортно одному и я смог насладится им в полной мере. — Юнги, да? — светлая голова снова звучит рядом с моим ухом, но куда тише, чем первые разы — А? — полуопьяненным тоном, отвечаю я. Кажется, что я даже не мог сфокусировать взгляд. — Как вам наш кофе? — его улыбка — будто ещё один топпинг к кофе, как взбитые сливки сверху молочного коктейля, как самый свежий бельгийский шоколад, как невероятно сочный фрукт и всё на свете сразу. — Что со мной вообще такое? — снова лепечу что-то и пугаюсь. Я ненавидел сладкое, не любил никаких отдаленно напоминающих приторные ароматы напитков и тому подобное. Но сейчас, улыбка этого официанта казалась мне самым вкусным десертом и дополнением к этому божественному кофе. Они точно здесь наркотики подмешивают. Хироши не зря беспокоился. Нега отступает. Резко и без сожалений. Так же быстро, как и накатила сперва. — Ещё чашечку? — улыбка на лице светловолосого никуда не девается, только теперь раздражает меня, потому что я будто неподконтролен самому себе и это прямо выводит из себя, ещё раз выводит, но уже сильно, а потом отпускает. — Я буду тут работать, — не моргая и не меняя позы, озвучиваю мысль, а затем встаю из-за стола. — Но… вы же… — С завтрашнего дня. И ещё кофе. В этот стакан.