Создавая свою бесконечность

Ацуши стоял несколько долгих минут, оценивая ситуацию: насколько смертельно для него сейчас идти с откровениями к Рюноске, который раздражён и делает выговор официанту? Ответа не получишь, если сам не выяснишь, поэтому собрав последние силы в кулак, Накаджима направился к Акутагаве. Тот сразу заметил своего приближающегося парня, поэтому его лицо моментально стало серьёзным, хотя более спокойным, чем было. А официант, воспользовавшись этим, незаметно улизнул обратно на кухню. — Ацуши? — надломленный голос, но он не режет, а просто звучит эхом в ушах. Но детектива это не сильно успокаивает, потому что Рюноске назвал его по имени. Когда он вообще обращался к нему именно так? Почему он больше не "Джинко" для него? — Я.. В общем я.. — детектив начал неуверенно, совсем тихо, даже музыка уменьшила свою громкость — я хотел.. — он не успел закончить, потому что перед всеми вышел сам Дазай в белом костюме, оказывается музыка стихла не просто так. — Извини, мне надо идти, давай потом поговорим — Рюноске сказал это быстро и ещё быстрее исчез, оставив напряжённую паузу между ними. Ацуши не успел сказать что-то очень важное. Последние слова остаются невысказанными, а душу охватывает сожаление. — Ты что тут один стоишь? — обеспокоенный Танидзаки несколько раз легонько стукнул Накаджиму по плечу — Идëм, сейчас будут доставать подарок! Единственный, как не иронично — он хихикнул и повёл за руку Ацуши к имениннику, вокруг которого уже собралась толпа гостей. Дазай радостно всех приветствовал, пока Чуя рядом что-то ворчал, хотя он не скрывал так сильно, как обычно, что был на самом деле счастлив. Главный подарок был закрыт тканью, он был высоким и бесформенным, поэтому ещё сильнее возбуждал интерес к загадочному сюрпризу. А посередине красный шарик, выполняющий функцию ленточки, которую отвяжешь и всё раскроется. Все смеялись и радовались, только двое на празднике были как тухлые картошки, которые есть в любом мешке картошки. Один просто стоял там, с бесстрастными и бесконечными глазами, с пристальным взглядом, который, кажется, смотрел прям сквозь второго, через его намерения, разум и душу. Хотя музыка на фоне не позволяла им выглядеть по-настоящему трагично. Это была музыка, которую выбирал сам Осаму, поэтому здесь просто невозможно стоять и страдать, ведь слова очередной песни о том, как кто-то делает статую члена, не очень способствовало к атмосфере вечной печали. — Ужас, а не песня — очередной лестный комментарий Чуи, которые всё время разные, но несущие одну мысль: "вкус в музыке моего парня — полное дерьмо". — Это про самодеятельность, ничего такого — сам Дазай, кажется, наслаждался каждой секундой и ругательством. — Где начинается такая самодеятельность, там настоящая музыка заканчивается. Это не музыка для души, а музыка задушить. — Задушить.... — Осаму ухмыльнулся, это слово настоящий триггер к его суицидальным шуткам — звучит заманчиво, поможешь мне, Чуяяяя? — специально распевает и улыбается как чеширский кот, хитрец. — Если ты думаешь, что сказал что-то умное, так вот не сказал! — Ты ранишь меня в самое сердце! — театрально произнёс Дазай и буквально подлетел к скрытому подарку, заодно уворачиваясь от угроз и ударов своего парня. Именинник сразу схватился за красный шарик, крутя его в разные стороны, читая "поздравление"— Хм.. Надпись "Соболезную, что ты всё ещё не подох".. — Осаму только шире ухмыльнулся — К гадалке не ходи - это от моего любимого Чуи! — Знал, что тебе понравится, а теперь открывай уже, замучал — Накахара хмыкнул, но с интересом стал наблюдать на реакцию "возлюбленного". Дазай больше не стал медлить, стянув ткани в стороны. Внутри оказался прекрасный портрет именинника в полный рост сделанный из стекла, полноценный витраж. Это было потрясающе, настолько точное изображение, сделанное со старанием и результат того стоит. Это великолепно настолько, что все ахнули и чуть ли не разинув рот, любовались. А рядом на небольшом столике стоит упаковка черного чая "Дарджилинг" - самого дорогого из черных чаëв в мире, который так давно хотел в свою коллекцию Осаму. Уникальность "Дарджилинг" заключается в том, что растет этот сорт лишь на одной плантации в Гималаях – в северной горной части этого региона. Его собирают исключительно вручную, после чего собранные листки скручиваются с помощью машины-роллера и выделяют из них часть сока. Поэтому достать подобный подарок не просто и дорого, но Чуя и Акутагава вместе смогли устроить всё с присущим им перфекционизмом, именно поэтому именинник стоит разглядывая всё и радостно улыбается. Его честную реакцию очень тяжело получить, поэтому от такой реакции оба организатора слабо, но тепло улыбнулись. — Вообще-то я не просил подарков.. — первое что сказал Дазай, возвращая ухмылку на прежнее место, как он и рассчитывал, Накахара дал ему подзатыльник, а Осаму даже не уворачивался: — Просто скажи спасибо, идиот! — Ладноо.. — именинник вздохнул и благодарно кивнул Рюноске, который смущённо отвернулся. А для Накахаре подарил очередную лукавую улыбку — Вообще-то я попросил никого не дарить подарки, потому что сам хотел преподнести один — он выдохнул и кивнул, смотря только в глаза своего парня, словно время остановилось и были только они одни —Чуя, я уже не представляю свою жизнь и смерть без тебя, поэтому.. — Дазай медленно встал на одно колено перед Накахарой, всё ещё не отводя взгляд. Все замерли, не в силах даже дышать — Ты совершишь двойной суицид вместе со мной? — Дазай протянул кольцо с ухмылкой, пока Чуя стоял и сверлил его шокированным взглядом — Станешь моим мужем? Разделишь со мной не только смерть, но и эту жизнь?