Создавая свою бесконечность

— Станешь моим мужем? Разделишь со мной не только смерть, но и эту жизнь?.. — губы Осаму искривились в самодовольной ухмылке. Только что Дазай улыбался целых пару секунд искренне! Такое действительно можно увидеть только в такой знаковый момент. А лицо самого Накахары нужно было снимать для потомков. Целый спектр эмоций от шока до нервозности: — Ты, что тут устроил, чёртова скумбрия? Шуточки шутить надо мной? Ты только что сделал мне предложение? Невозможная глупость — Чуя фыркает и выхватывает кольцо — давай сюда, придурок — он ухмыляется и подмигивает ему, конечно он пытался скрыть свою радость, что получилось, конечно, плохо. Накахара надел кольцо, пока Дазай вставал с пола. Осаму был не меньше рад, чем его жених: — А я говорил! Мори, ты проиграл 1000 баксов! Лидер портовой мафии потëр переносицу двумя пальцами и тяжело вздохнул: — Не могу поверить, что он действительно согласился. Стать твоим мужем должно быть великим проклятием. — Да, это точно, должно быть я не меньше самоубийца, чем сам скумбрия — Чуя кивает, пока Дазай радостно прыгает с выигранной купюрой в руке. Все остальные просто смеялись над такой ситуацией, помолвка этих двоих иначе и быть не могла. Ацуши же сначала хихикал со всеми, но потом понял, что сейчас все будут поздравлять его наставника, а значит удобный момент, чтобы отвлечь Рюноске от дел, вынудив на разговор. Накаджима нашёл взглядом Акутагаву в стороне, тот стоял на прежнем месте и спокойно наблюдал за молодёжнами, он точно уже привык к их общению. Ацуши осторожно преодолел толпу, пытаясь справляться с волнением, которое комом в горле образовалось, как назло не вовремя. Ноги с каждым шагом двигались медленнее, словно наполнялись ватой. А глаза бегали из стороны в сторону, как неугомонный маятник. Оказавшись рядом с Рюноске, Накаджима осторожно потянул своего парня за рукав в сторону для более уединëнного разговора. Тот не стал сопротивляться и отошёл с ним ближе к стене. Воцарилось молчание, Акутагава по-прежнему ждал первого шага от Ацуши, который и без того пытался придумать с чего ты начать. После тяжёлого вдоха, он наконец произнёс: — Прости.. Я знаю, что ты злишься. Тебя точно злит вся эта ситуация, эта недосказанность, наверное даже моё малодушие. Но пожалуйста не уходи, дай мне объясниться, а потом уже презирай сколько хочешь. Рюноске слушал внимательно, изучающе смотря на него: — Я? Презираю тебя? Для тебя это так выглядит? — он говорил тише, чем сам Накаджима, но точно серьёзнее. — А разве не так? — детектив удивлённо поднял брови, наконец встретившись с уже более мягким взглядом. — Нет, не так. Я злюсь не на тебя, а на себя. "Что Рюноске только что сказал? Ему не послышалось? Разве сам Акутагава в чём-то провинился?" — сразу пронеслось в голове Ацуши, шок и непонимание читались во всём особенно в жёлто-фиолетовых глазах. — Я виноват перед тобой, не удовлетворил твои желания, а я твой парень, это моя первостепенная обязанность и теперь я поступлю правильно, если ты готов дать мне шанс — теперь мафиози извинялся перед Накаджимой, виновато отведя взгляд. Всё это время в этой ситуации Рюноске винил не своего парня, а себя. Поэтому избегал, не зная, что делать, как искупить вину. Считал себя недостойным даже называть его "Джинко", не думая о большем. Заваливал себя работой, боясь увидеть дома разочарованный взгляд его парня — того, кого он безоговорочно любит. Ацуши, осознав всё, сразу обнял Акутагаву, стараясь сдержать слезы: — Рю, я так тебя люблю! Ты даже не представляешь, как я переживал! Ты всё неправильно понял, ты никогда не был ни в чëм передо мной виноват и мне не за что тебя прощать. Шанс исправится нужен мне, а не тебе! Мафиози обнял его в ответ осторожно, всё ещё боясь спугнуть. На его губах появилась слабая улыбка: — Джинко... — Рюноске зарылся носом в пепельные волосы и вдыхал запах, по которому уже успел соскучиться. Они снова вместе и больше ничего не имеет значения. Никто не видел как они уединились в своём мире отдельно от всех и тем более даже не заметили как Акутагава, осторожно сжимая запястье Накаджимы, увёл его на второй этаж. Он завёл в его одну из многих спален и закрыл дверь, выдыхая — я.. Хочу всё исправить, чтобы больше мы не относились к теме близости отстранённо будто это не важно. Я готов сделать это, если ты тоже этого хочешь и готов мне довериться. Ацуши отвел взгляд, обдумывая сказанное Рюноске и кивнул: — Я готов, но честно.. — он смущённо закусил нижнюю губу, пробормотав — для меня это впервые, поэтому я ещё не умею доставлять... Само удовольствие. Поэтому.. Тебе придётся действовать за двоих. Мафиози слабо улыбнулся и положил две ладони на щëки Накаджимы, поворачивая его лицо так, чтобы он смотрел в его глаза: — Не переживай обо мне, просто расслабся и получай удовольствие, если так и будет, я уже буду доволен. Но не смотря на твой ответ я должен предупредить, что секс между парнями имеет некоторые… кхм… особенности.. — Я, — внезапно перебивает Ацуши и, судя по ярко пылающему лицу, он понимает о чëм речь — я кое-что почитал в интернете и… Подготовил себя.. Ну своё тело… — Это на каких ты форумах сидел, пока я работал? — Акутагава ухмыляется, наверное это впервые, когда он так делает, хотя здесь это вполне уместно и объяснимо. Поэтому Накаджима хихикает и пожимает плечами: — Я вообще-то сделал это для нас! Для тебя в особенности! Эти слова греют особенно жарко. Рюноске в этом вопросе просвещал Дазай на основе своей личной жизни с Чуей, но для них секс уже был делом рядовым и обычным. А здесь всё по-другому, чувственно и трепетно. — Я всё же хотел уточнить, ты уверен, что хочешь, чтобы я был твоим первым? — мафиози вздыхает, понимая всю ответственность и важность этого выбора. Ацуши тепло улыбается на такую заботу и шепчет ему на ухо — И единственным — он улыбается, но губы предательски дрожат от накопившегося напряжения. Больше Акутагава не спрашивает ничего. Он опрокидывает детектива на постель, нависая сверху и целуя… Целуя глубоко и нетерпеливо, словно одним сладким порывом. Накаджима извивается под ним, пытаясь прижаться ближе, стонет тихо и волнующе, выдержка обоих больше не существует. Рюноске проводит языком по нижней губе Ацуши, пока пальцами нетерпеливо расстëгивал каждую пуговицу белоснежной рубашки. Он спешно избавляет их обоих от одежды, ни на секунду не прекращая целовать, ласкать и успокаивать. Так хочется, чтобы его Джинко не боялся, чтобы ему понравилось, чтобы он хотел ещё. Он слишком для него важен, слишком много значит. Поэтому Акутагава внимательно следит за выражением лица возлюбленного, за рваными вздохами, вслушивается в стоны и тихий шёпот, повторяющий его имя. Тело уже требует всего, сразу и побыстрее, но легкая паника в глубине огромных глаз напротив не даëт спешить. И он терпит. Снова и снова покрывая поцелуями слегка прохладную бледную кожу. Снова и снова выводя пальцами бесконечные рисунки на рёбрах, животе, а потом и на внутренней поверхности бёдер. Снова и снова зарываясь лицом в мягкие волосы и изгиб шеи. — Я… боюсь — сбивчивый шёпот, прогнувшееся вперед тело и нежные ладони на пояснице — тело Ацуши готово, но готов ли сам обладатель? Его голос какой-то приглушенный и растерянный. — Я боюсь всё испортить. Так боюсь, что у нас не получится. Рюноске нежно улыбается, поняв, в чём причина напряжения его партнёра. Он слегка отклоняется назад и начинает успокаивающе целовать зону пресса, медленно поднимаясь поцелуями вверх, тихо произнося: — Я… не думаю, что у нас не получится… Ты же мне веришь? —Поцелуи на груди Накаджимы превратились в лёгкие укусы. Акутагава поднял глаза и увидел желающий взгляд, что было просто идеальным ответом — подожди.. — Рюноске отстраняется и подходит к своему пальто на полу, временно оставляя Ацуши. Он достаёт из кармана баночку подаренную Йосано и фольгированную упаковку. Вернувшись, мафиози снова целует притихшего Накаджима, но уже настойчивее и жарче, не давая ему возможности испугаться. Он осторожно подготавливает его рукой, ломая зародившееся было сопротивление новым шквалом поцелуев и хриплым шёпотом на ухо: — Я безумно хочу тебя. И только тебя. Детектив стонет в ответ, приподнимая бёдра и обхватывая торс Акутагавы руками. Однако Рюноске легко переворачивает его на живот. Он и сам волнуется безумно, но в этот раз лучше не добавлять дополнительной неловкости гляделками и смущенным румянцем. Они ещё успеют. У них всё впереди. От этих мыслей Акутагава испытывает огромную радость, бьющей через край, которой тут же хочет поделиться, целуя шею, плечи, ямочки на пояснице, рукой поглаживая Ацуши между бёдер. На что тот отзывается тихими всхлипами и неровными движениями навстречу. Однако, когда Рюноске собирается войти, Накаджима внезапно зажимается и весь как будто цепенеет. — Что-то не так? — шепчет на ухо мафиози, держась из последних сил. Накаджима краснеет и берёт подушку, утыкаясь в неё лицом и кивает, давая понять, что теперь точно готов. Акутагава любовно целует линию позвоночника своего парня, желая успокоить полностью, одновременно аккуратно вжимаясь бёдрами ему между ног. Прижавшись губами к затылку Ацуши, Рюноске наконец входит в дрожащее тело. Детектив беззвучно сильнее вжимается лицом в подушку, но не отстраняется, позволяя им обоим привыкнуть к новым ощущениям. — Не забывай дышать, Джинко, — бормочет мафиози, утыкаясь носом изгиб шеи и прикрывая глаза. Кажется, что они начинают двигаться спустя очень долгое время, но это стоило того. Конечно, первые толчки болезненны, неловки, осторожны, но терпение и ласковые движения Акутагавы помогают, расслабляя тело и самого Накаджиму. Детектив стонет тихо в подушку, потому что боится шуметь пока на 1 этаже все его друзья празднуют помолвку и одновременно день рождения его наставника. Рюноске пытается оттянуть финал, но он слишком долго терпел до этого и сейчас слишком возбуждён, чтобы продержаться подольше. Впрочем, от новых ощущений Ацуши всё равно кончает первым, а Акутагава падает сверху, пытаясь вспомнить, как нужно дышать. — Ты как? — наконец спрашивает мафиози, скатившись на бок и с волнением поглядывая на непривычно молчаливого парня. Он старался быть нежным. Он так старался не сделать больно, не напугать и не обидеть. Неужели всё-таки оплошал? Накаджима поворачивается в его сторону с тёплой улыбкой, которой, кажется, можно согреть весь мир. — Это было невероятно, Рю— тихо шепчет он — Что-то совершенно новое! Акутагава ласково убирает чёлку с его лица, и с нежной улыбкой отвечает: — И для меня тоже, Джинко.