Путь друг к другу.

По лицу Иден, когда она вошла, Крейгу сразу стало ясно, ей все известно. — Привет. В руках Иден держала какие-то папки и бумаги. Она прошла в комнату и положила их на стол, не ответив на его приветствие. — Сердишься? — Я не хочу с тобой говорить! У тебя есть возражения? — Никаких. — Вот и отлично! — Оставить тебя одну? — Можешь делать, что хочешь! Ты же все равно так и поступишь! Крейг поднялся с дивана и направился к себе. Он получает то, что заслужил. — Ты забыл… Иден заметила, что Крейг оставил свой пиджак. Крейг подошел к ней, чтобы забрать пиджак, но она выпустила его из рук раньше, чем он успел прикоснуться к нему. Пиджак упал на пол. Крейг поспешил поднять его. Из кармана что-то выпало. Его билет в Нью-Йорк. Иден подняла билет. — Не теряешь времени даром? — Ударь меня, если хочешь. — После этого ты перестанешь вести себя как идиот? Крейг забрал у Иден билет. — Вряд ли. — Почему, Крейг? Можешь мне объяснить, почему ты так поступаешь? Сначала признаешь, что ведешь себя с Келли отвратительно, а затем делаешь то же самое! — Я не собираюсь оправдываться. — Конечно, ведь тебе нечем оправдать себя! Теперь Иден стало понятно, почему Келли согласилась отпустить Крейга. От разговора со стеной и то больше толка. — Мне остается лишь поздравить тебя. Келли согласилась с твоим решением. — Замечательно. — Бесцветным и безжизненным голосом ответил Крейг. Он добился своего. Почему же на душе невыносимо паршиво и хочется все переиграть заново? — Ты не рад? Разве ты не к этому стремился? Крейг вернулся на диван, все еще держа билет в руках. — Иден, нам обоим неприятен этот разговор. Иден едва сдерживала себя. Поведение Крейга раздражало ее. Она не знала, как достучаться до него. — Любовь — это боль. Я права? И чем больше боли, тем сильнее любовь? — Любовь предполагает наличие иллюзий. Я хочу жить в реальном мире. — В мире, где ты злодей, лишивший человека жизни и не заслуживающий прощения? И попутно вместе с тобой пусть страдают те, кто рядом? В таком мире ты хочешь жить? — Так уж повелось. Люди, близко сходящиеся со мной, рано или поздно обязательно пострадают благодаря мне, при моем непосредственном участии. Это не новость. — Келли не заслужила, чтобы ты столь ужасно с ней обращался! — Я не спорю с тобой, Иден. — Когда ты успел стать законченным эгоистом? Крейгу захотелось поделиться с Иден. Почему именно сейчас он не знал. Может, просто решил облегчить душу перед тем, как они исчезнут из жизней друг друга. Или настало время признаться самому себе в некоторых вещах. — Где-то между камерой в «Соледад» и роскошным офисом «Джонсон Лимитед». — В Нью-Йорке ты не был таким. — Не было повода проявить себя. — Ты заботился обо мне, ни разу не поставил свои интересы выше моих. Почему же с Келли все иначе? — Почему? Знаешь, что я больше всего ненавидел в Нью-Йорке? С чем никак не мог смириться? — Нет, не знаю. Расскажи мне. — Ты, Брайан и даже Миранда, которой вообще ничего обо мне не было известно. Вы все как один сделали вид, что я бедный и несчастный. Обо мне следует заботиться, меня необходимо защищать. Разве я просил об этом? Да, меня заставили выстрелить в Мейсона, угрожая Келли. А как же остальное? Никто меня не заставлял похищать Келли, Джину и ее малыша. Мастерить ту чертову бомбу! О том, как я вел себя, стремясь занять место Мейсона, лучше промолчу. Неожиданно вспомнив о билете в своих руках, Крейг отшвырнул его. Иден молчала, давая ему выговориться. Только сейчас до нее дошло, он никогда не был полностью откровенен с ней. — После освобождения я ни разу не услышал: «Крейг, ты виноват в смерти Амадо, виноват, но ты не можешь ничего исправить». Я всегда слышал лишь одно: «Ты не виноват». Не говоря о том, что вы следили, чтобы меня все устраивало, и чтобы я чего-нибудь не натворил. А если я не виноват, почему тогда Амадо мертв? Если виноват не я, то кто же? Я не виноват. Временами мне хотелось верить в это. И приходилось напоминать себе, кто я на самом деле. Знаешь, Иден, постепенно устаешь от этого, устаешь терзать себя и начинаешь верить в то, что тебе говорят окружающие. — Ты бы хотел, чтобы тебе постоянно напоминали о совершенных преступлениях? Зачем, если ты сам себе не давал о них забыть? Брайан и я, по-твоему, мы в ответе за твое нынешнее поведение? — Вы? Нет, если только в самой незначительной степени. Разве в моих бедах виноват кто-то, помимо меня? Сомневаюсь. Помнишь ту вечеринку в Нью-Йорке, когда все изменилось? Ты играла роль очаровательной жены, а я роль успешного бизнесмена. Представляя меня какому-то сенатору, Брайан сказал: «Крейг Хант — человек с безупречной репутацией». Я тогда еще посмотрел на тебя, а ты продолжала стоять и улыбаться, словно это правда. — Я помню. Ты тогда долго высказывал Брайану за это. — Но я искренне не понимал, когда успел получить эту «безупречную» репутацию! Ты на пару с Брайаном мне тогда доходчиво объяснила, что такое высший свет. За твоими плечами могут быть горы трупов, но ты обязан делать вид, что порядочнее тебя нет никого на свете. — Высший свет — сборище лицемеров. Так было всегда. — Безумно заманчиво сделать вид, что твоего прошлого просто никогда не было. Некая игра. И мы стали играть в нее: ты, я и Брайан. И никаких угрызений совести. Не было больше Иден Кастилио и Крейга Ханта из Санта-Барбары. Вместо них появились мистер и миссис Хант, две марионетки, которые делали то, чего от них ждали! Супруги с безупречной репутацией! — Знаю, нам не стоило играть в «семью», но прошлое было для нас слишком тяжелым грузом. В любом случае нам обоим было ясно, долго это не продлится. — А потом пришел факс из «Кепвелл Энтерпрайзис» с предложением о сотрудничестве. И это было хуже, чем пробуждение после похмелья. Прошлое, которое мы старательно игнорировали в течение нескольких месяцев, напомнило о себе. А когда появилась Келли, наш мыльный пузырь окончательно лопнул. — Мы были не правы, я признаю. Но сейчас все по-другому, сейчас мы можем позволить себе не оглядываться на прошлое. — Помнишь, на одном из сеансов твой психиатр сказал, боюсь, не смогу точно процитировать. Под влиянием психологической травмы или ряда травм, с учетом разнообразия характеров, человек начинает развивать в себе черту или ряд черт, способных защитить его. Зачастую, прежде несвойственных ему или подавляемых. Как при потере зрения, когда обостряется слух. В твоем случае это была Лиса. В моем… Сеансы психоанализа определенно не прошли даром. Как думаешь? Я потерял себя, Иден. Человек, который сейчас перед тобой, сам не знает, кто он. Я потерял себя после убийства Амадо, тюрьмы… Мои преступления тебе прекрасно известны. После освобождения я пытался понять, кем стал. Но мне до сих пор этого не удалось. — Такое твое поведение — это что-то вроде защитной реакции? Я правильно поняла? Сказанное Крейгом пока еще не до конца укладывалось в голове Иден. — Ты защищаешься таким образом? От чего? От Келли? От вашей любви? От своего прошлого? От себя? — От бесплодных и бесполезных иллюзий, которые возникают, стоит Келли оказаться рядом со мной. Иден стало не по себе. За своими проблемами она абсолютно не замечала, что у Крейга не менее серьезные проблемы. — Ты обвинила меня в эгоизме. Эгоизм. Забавное слово. Чем, по-твоему, было мое согласие выйти из «Соледад»? Не этим ли самым эгоизмом? Если бы я подумал об окружающих, которые могли случайно пострадать по моей вине, а не о том, как бы поскорее выбраться из тюрьмы любым способом, я бы остался в «Соледад». Если бы я остался в «Соледад», сейчас Келли не пришлось бы страдать. — И она должна расплачиваться? Потому что ты жалеешь, что не остался в тюрьме? — До возвращения в Санта-Барбару я не до конца понимал, насколько неправильным с моей стороны было принять предложение Брайана. И какие у этого решения будут последствия. Можно вопрос, Иден? — Задавай. — Сколько тебе потребовалось времени после моего рассказа о том, что я совершил, чтобы простить меня? — Два-три дня. Я точно не помню. — Два-три дня. Тебе потребовалось каких-то два-три дня, чтобы простить мне убийство парня, которого ты знала и любила! Не говоря об остальном. Это справедливо? По-моему, нет. Келли… Я не смог разлюбить ее, хоть и отрицал. Я и мечтать не смел, что она полюбит меня. После всех этих лет, после всего, что я наделал. Принять предложение Брайана было огромной ошибкой. Учитывая… Крейг едва не упомянул о Скэге и его звонках. Знать об этом Иден было совершенно ни к чему. Да и не в Скэге дело. — Учитывая, что? — Не важно. — Ты решил таким образом исправить свою ошибку, заставив Келли ненавидеть тебя? Любым способом? — Да, любым способом. Эгоизм — отличная штука. Именно в Нью-Йорке я понял это. Мне всегда казалось, я напрочь лишен этой черты. Но, став человеком с безупречной репутацией, обнаружил, что ошибался. Главное, точно понимать, в какой момент воспользоваться этим открытием. Особенно если необходимо заставить себя ненавидеть. Никто не любит тех, кого заботят лишь собственные интересы. Хотя Келли несколько раз пыталась опровергнуть данную теорию. — Это такой расчет?! — Расчет? Я просто делал то, что делал. Но, если подумать, да. Это был расчет. — И ты сумел добиться своего. Келли отпустила тебя на все четыре стороны. Не жалеешь? Конечно же, он жалел. Иден и представить не могла как. Только пути назад нет. — Тебе ни разу не приходило в голову, что все может повториться? — О чем ты? — Я с пистолетом, направляю его на Келли. — Абсурд! Откуда подобные мысли? — Так уже случалось. Целых три раза! Что помешает этому повториться? — Ты, Крейг! Ты не сделаешь этого с Келли еще раз! — А чем, по-твоему, я занимаюсь последние несколько дней? — Это не одно и то же! — Да. Но очень похоже. Я больше не знаю, на что способен, Иден, и это пугает меня. Я никогда не представлял, что буду вести себя с Келли столь ужасно как в последние дни. Смерть Амадо разделила мою жизнь на две части. Думаю, это произошло тогда, я просто не сразу понял. Я не верю в счастливый финал для себя. И не могу позволить, чтобы Келли пострадала из-за меня. Пусть лучше ненавидит. — По-твоему, ее могут снова использовать против тебя, заставив делать то, чего ты не хочешь? — Любовь к ней сделала из меня убийцу. Кровь на моих руках могла принадлежать ей. Следующая попытка навредить ей может оказаться удачной. Я просто хочу защитить Келли от себя. Иден не знала, что ей сказать. Значит, вот она причина ужасного поведения Крейга с ее сестрой. Он уверен, что представляет угрозу для Келли. Неожиданно Крейг взглянул на часы и засмеялся. Иден недоуменно посмотрела на него. — Крейг, все в порядке? У нее появились подозрения, что он начал сходить с ума. — Ты когда-нибудь слышала столько бреда в единицу времени, сколько я наговорил за последние полчаса? — Это не бред. Хорошо, что ты поделился. Все это время я не догадывалась о происходящем с тобой. Я знала, смерть Амадо повлияла на тебя, помимо всего прочего, но не думала, что настолько. Представить не могла, что ты считаешь себя опасным для Келли. — Все, что касается Келли, делает меня уязвимым. Я просто хотел защитить ее столь отвратительным способом. — Тебе стало легче? Сейчас, когда ты выговорился. — Мне станет легче, когда я вернусь в Нью-Йорк. Крейг, подняв билет с пола, молча ушел в свою комнату. Иден никак не могла сосредоточиться на меню. Пообещав Келли помочь, она не подумала, что сама не в состоянии будет думать о чем-то другом, кроме происходящего между ее сестрой и Крейгом. После того что она услышала сегодня от Крейга, ей еще сильнее захотелось помочь ему и Келли. Иден не верила, что Крейг представляет угрозу для ее сестры. Надо срочно что-то делать. Двое близких и дорогих ей человека совершают непростительную ошибку. Иден снова взглянула на меню, ее посетила безумная мысль. А что если? Ведь хуже уже не станет? Просто следует все хорошо обдумать. Для начала ей потребуется помощь. Мамы и, возможно, Круза. Попытаться стоило. Келли и Крейг не потеряют от этого больше, чем уже потеряли.