Интермедия. Детям Чернолесья.

Солнце уже заполнило комнату когда я открыла глаза. Под боком сопел Табаки закутанный в свой кокан. — Ты уже проснулась. Не вопрос, а констатация факта. Это был Сфинкс, его глаза чуть зеленее травки впились в меня мёртвой хваткой. — Да, привет Сфинкс. Большая птица волновался что мы тебя так утащили ухмыльнулся он. Вероятно плачет зелёными и горькими слезами. Я закатила глаза и выползла из кровати. Шакал нервно дернулся но спать не перестал. — Буди их, как я понимаю скоро завтрак. Вставая и беря вещи, а мне нужно в душ Слепой вчера по всему черному лесу протащил, жутко хочу отмыться. **** В столовой было жарко, окна раскрытые на распашку ничуть не спасали, как обычно было шумно. Все досихпор праздновали новый закон девушки мелкими группками в пестрых нарядах перебигали от столов нежно воркуя и щебеча. В воздухе парил пьянящий запах духов, солнце припекало и мне было ХО-РО-ШО, пока Табаки не запустил в меня вилкой… — СИВ, ДОРОГУША!!! Ты так мечтательно выглядишь, о чём задумалась? — Да так, ни о чём лениво отвечаю и потягиваясь. Окидываю туманным взглядом столовую, Фазаны со свойственным высокомерием ковыряют свои салаты, Рыжий как обычно устраивает хаос вырывая писк восхищения у проходящих мимо девчонок, Папа Птица воркует над Луисом одновременно поучая своих птенцов. Увидев что я смотрю на них, все как один свернули клювиками и замахали кривыми лапками, Я кивнула в ответ. Но Мое внимание привлек стол шестой за которым было непривычно оживленно, рассматривая перевозбужденных и шепчущихся псов я наткнулась на острый взгляд с таким же интересом рассматривающий меня. Высокий и внушительный парень, с черными залаченными до стеклянности и уложенными панковским гребнем волосами обшаривал меня черными озёрами глаз. Вожак Шестой догадаться было не сложно, все вожаки кроме Слепого нагоняли на себя завесу ужаса и ходячего трупа. А кто-то им и был подумала я переводя взгляд на Рыжего. Я всё ещё чувствовала внимательный взгляд Пса на себе и это было довольно неприятно… Все разрядил Табаки грохнувший тарелку об пол. — СИВ!!! ЭТА ПСИНА ПОЖИРАЕТ ТЕБЯ ВЗГЛЯДОМ, Я ПРИЕМЛЮ НОВЫЕ ЗАКОНЫ. НО ТАКОГО НАХАЛЬСВА НЕ ПОТЕРПЛЮ!!! Вопль Шакала заглушил стоящий гул и в помещении повисла тишина, только стены плакали шурша трещинами. Я вдруг почувствовала себя почти голой ведь длинная майка Слепого не скрывала плеч, рук и большую часть спины. Откинув Вихрь Пепельного каскада на спину я очень нагло посмотрела на Помпея, он немного смутился. Но встал и уверенно пошел к нашему столу. — Сфинкс повернулся к Слепому и что-то быстро прошептал. Бледный только поднял голову, но неприязнь и блеск в его молочных глазах мог упустить только полный идиот. От стола шестой вместе с Помпеем к нам подошла делегация из трех Псов, и Лавр торжественно вручил Сфинксу какую-то записку. — Помпей просит вожаков всех стай собраться в Кофейнике для обсуждения важного вопроса, — зачитал Сфинкс. Пожал плечами и передал записку Слепому. Тишину разнесло вдребезги. Между столами забегали Логи. Фазаны сбились в кучку с таким видом, как будто ожидали нападения. — Это подлость! — крикнул Стервятник, перекрывая возбужденный гул голосов. Помпей извиняющимся жестом поднял руки. — Я понимаю, — сказал он буравя меня взглядом. — Но это не меняет дела. Стервятник презрительно скривил рот, и Птицы дюжиной кривых зеркал отобразили его гримасу. Выходили мы в окружении подпрыгивавших, тараторивших Крыс. В дверях образовался затор, и в нем застряла половина тех, кто желал идти рядом и заглядывать нам в лица. — А какое хорошее было утро сказала я посматривая на Шакала. — Не то слово, ДОРОГУША! Ухватившись за коляску Курильщика я потихоньку катила его вперёд. Он подрагивал прошибаемый ознобом от жуткого волнения. — Успокойся Курильщик, все будет хорошо, не трясись ты так. Возле Кофейника толпа немного поредела. Фазаны отпали, остальные разбились по группам. Вожаки гуськом прошли в Кофейник. После их ухода стало гораздо тише. Все ждали. Со стороны Крыс доносились приглушенные звуки музыки. — А ведь я говорил, — бормотал Лэри, изжевывая незажженную сигарету, — я предупреждал… Вот, дожили… — И что теперь? Драка? — спросил с наигранной бодростью Курильщик. Мне стало тошно… — Нет, ужин при свечах, мой солдат! — огрызнулся Табаки. Горбач сказал, что вовсе не обязательно всем здесь торчать. При этом сам не сдвинулся с места. — Ты прав, — сказал Сфинкс. — Узнаем все от Слепого. И тоже никуда не ушел. — Я нервно покусывала ногти, — Македонский дал Толстому булку. Горбач закурил. Наконец дверь Кофейника отворилась. Первым показался Помпей. Повернувшись к Псам, он показал им большой палец. Псы радостно взвыли. Потом вышли Слепой со Стервятником и, тихо переговариваясь на ходу, убрели в сторону спален. Рыжий так и не появился. Как будто во время совещания его съели. — Господи! — простонал Лэри, заметив, что Помпей направляется к нам. Начавшие было расходиться стаи поспешно вернулись на зрительские места. Высокий, смуглый, с пижонским гребешком, Помпей остановился рядом. Летучей мыши при нем не было. Может, она уже издохла. — Поговорим? — спросил он Сфинкса. — Ты говорил со Слепым, что тебе еще? — Ну… со Слепым разве поговоришь по-человечески? Помпей закурил. Он стоял среди нас, как у себя в спальне. Ни капельки не нервничая. Даже немного красуясь. Нервничали почему-то мы. — Не так давно узнал об одном старом Законе, — сообщил Помпей, между затяжками. — Он меня жутко расстроил. Такая, знаешь, первобытная хрень… Из-за нее я с этим и затянул. Конечно, не верилось, да и ребята говорили, что он больше не действует. Но все же, его взгляд остановился на мне… Псы подтянулись ближе, чтобы ничего не упустить. — Мне кажется, — продолжал Помпей, смотря мне в глаза. — его придумали трусоватые вожаки. Вот я и опасался, понимаешь? — Сказал он повернувшись к Сфинксу. Невидимый лед с него можно было сбивать молоточком. — Больше не опасаешься? — спросил он. — Я в себе это подавил, — гордо сказал Помпей. — Поздравляю. — Но все-таки хотелось уточнить. У вас он действует? — Нет, — отрезал Сфинкс. — Это все? — Ты как-то грубо разговариваешь, — нахмурился Помпей. — А ведь я, по большому счету, о вас беспокоюсь. Табаки за спиной Помпея так натурально изобразил приступ рвоты, что я не смогла удержаться от смеха. — Не надо беспокоиться, — сказал Сфинкс. — Мы все свободны. — Ну и слава богу, — с облегчением вздохнул Помпей. — Не слава богу. — Ты что, сторонник этого дерьма? Сфинкс покачал головой. Он смотрел на Помпея оценивающе, как будто что-то прикидывал. Решал для себя какой-то вопрос. — Нет, — сказал он наконец, отворачиваясь. — Бесполезно. Помпей принял деловой вид. Даже сигарету отбросил. — Эй, договаривай. Ты о чем? — Ни о чем. А где твоя летучая мышь? Меньше всего Помпей ожидал такого вопроса. Сначала он удивился. Потом обиделся. — Ты что, издеваешься? — Ничуть. Лицо Помпея потемнело. — Завтра закончим этот разговор. О мышках. Может, к тому времени у тебя в мозгу немного прояснится. — Может быть, — согласился Сфинкс. И засмеялся. По-настоящему, без притворства. Помпей изобразил, что разозлен, сказал: — Ладно. Встретимся, — и утопал к Псам. Шестая окружила его, заслонив от нас. Чуть погодя, медленно, каждый в своем музыкальном облачке, разбрелись Крысы. Ничего интересного перед Кофейником больше не намечалось. Табаки кружил на своем Мустанге, свесившись к полу и напряженно что-то на нем высматривая. Македонский выдирал из свитера нитки. — Чего мы ждем? — спросил Горбач. — У нас тут что теперь, полевой лагерь? — У нас здесь слюни Великого Пса! — радостно отозвался Табаки, всматриваясь во что-то неразличимое на паркете. — Так я и знал, что он где-то тут плюнул — очень уж был злой. Ненавидящими слюнями. Их, конечно, немного затоптали, не без того, но теперь можно за милую душу навести на него порчу. — Не смей трогать всякую дрянь! — прикрикнул на него Сфинкс. Табаки захихикал еще восторженнее. — Успокойтесь, нужно найти Слепого — сказав это я уж было двинулась по коридору, но меня окрикнули. Обернувшись я увидела Помпея вырывающегося из окружения Псов. — Сив, подожди — немного задохнувшись от усилий, он подошёл. — Я бы хотел поговорить, если ты не против. — ЕШЕ КАК ПРОТИВ!!! — крикнул Табаки въезжая между нами. — Сив, дорогуша не ты ли хотела искать Слепого МММ?! — Я не займу много твоего времени, — Помпей держался так же как и пять минут назад, расслабленно и спокойно. — Пошли Табаки — сказал Горбач укатывая сопротивляющегося Шакала назад в комнату, его вопли ещё разносились по коридору отмечая траекторию их движения. — Что ты хотел? — спросила я складывая руки на груди. Вечерело, а в майке Слепого было довольно холодно. — Ты бы не хотела прогуляться со мной сегодня? — я понимаю это звучит глупо, тем более после всего что случилось. Но на самом деле я давно интересуюсь тобой, ещё до закона понимаешь? Его взгляд был мягче чем при разговоре со Сфинксом, да и держаться он стал более скованно чем на публике. — Имидж вожака не хотел портить? — со Сфинксом держался так расслабленно. — Ты другое… — только и смог процедить он. — Такая забавная привычка у детей дома — сказала я натягивая улыбку, если хочешь выглядеть безобидным просто расслабиться, но при этом пряч глаза. — Холод коридора уже пробирал до костей, протез начал саднить, ноющей болью отзываясь в висках. — Ты же понимаешь что я живу в четвёртой, чту правила и уважаю своего вожака? — ехидно ответила я бросая взгляд на сгорбившегося пса. — Но это не значит что ты целиком и полностью принадлежишь четвёртой — голос Помпея срывался на крик. — Я открыла рот чтоб ответить но меня перебил низкий бархатный голос. — Я не думал что ты настолько глуп чтоб не понять прямой отказ. — Прикосновение вызвавшее разряд тока и теплый свитер обернувшийся вокруг плеч. — Ты замёрзла, а Табаки еле сдерживается чтоб не поехать в шестую и разгромить там все. — Ты мне не ответила — Помпей будто и не замечал Слепого. Его темные глаза впились в меня не желая признавать поражения. — Это значит медленно почти шепотом ответил Слепой глядя в глаза Помпея с улыбкой, — что она целиком и полностью принадлежит вожаку. — Значит, у меня появилась ещё одна причина им стать. Голос Помпея звучал расслабленно, но его выдовали сжатые кулаки. — Слепой лишь пожал плечами.— нам пора возвращаться, Сив иначе Шакал и правда устроит переворот. — Пойдем, — сказала я ни разу не обернувшись.