Театр одного актера.

      Вечер танцев в Поэне. Эо осторожно, словно боясь сломать, кладет руки на талию Сан-Франа. Тот кладет голову ему на плечо. Они медленно шагают по площади в районе магов под музыку вместе с остальными парами.       Эо знает, что скоро все это закончится.       — О чем задумался, милый? — шепчет Сан-Фран.       Эо не знает, как ему ответить. Его взгляд устремляется вдаль лишь на пару секунд, чтобы потом снова вернуться к макушке Сан-Франа.       — Прекрасный сегодня вечер, — отвечает он наконец.       — Тебя что-то гложет?       — Нет, нет…       Фран поднимает голову, чтобы взглянуть Эо в глаза, и тот целует Франа в лоб, но нежностью не скроешь, что что-то не так. Музыканты-воры, что уже играли немного вяло, без интереса наблюдали за танцующими на площади рядом с главным порталом, а другие пары были увлечены только друг другом, но Сан-Фран чувствовал, словно главный герой этой сцены — он. Он печален, ведь его мужчина в мыслях словно не совсем здесь, но также он очень красив — уложенные специально для этого вечера белые локоны изредка покачивал ветер, а фиолетовое платье выглядело слишком невинным и беззащитным для такого города, как Поэна.       Фран закидывает руки Эо на плечи и тянется за поцелуем.       — Я устал… — протягивает он.       Эо коротко целует его и отвечает:       — Пойдем домой?       — Да.       Со стороны послышался смех — то над чем-то потешалась молодая пара. Несмотря на медленную и спокойную музыку, те, полные энергии, кружились и нелепо передвигались, иногда наступая друг другу на ноги, но им было весело. Фран взглянул на них с улыбкой, а после взял под руку Эо и двинулся с ним к одному из многоэтажных домов в районе магов.       Все в Поэне понимали, что между Эо и Сан-Франом, очевидно, были не просто дружеские отношения. Слухи в этом городе распространились быстро, особенно те, что касались самого гаранта. Никто не мог понять, как судьба могла свести холодного и закрытого Эо с молодым и эмоциональным торговцем скинтом — всем это казалось странным, кроме самих Эо и Франа, наслаждавшись морским запахом, висевшим в районе магов.       Не слишком насыщенный событиями день подошел к концу, и Эо с Франом ложились спать у второго дома, где была большая двуспальная кровать, неясно зачем нужная ему — Фран всегда спал один. До недавнего времени. Он снова был одет в шелковую белую рубашку, которую очень любил Эо.       — Тебе понравился сегодняшний вечер? — спросил Фран, когда оба улеглись в кровать; Эо еще читал книгу при тусклом свете ночника.       — Да.       На пару минут они замолчали. Эльф всматривался в стену, думая над тем, что бы еще такого спросить, чтобы продолжить диалог; стало неуютно. Отвратительно понимать, что человек, который соблазнил тебя своими долгими и умными монологами, сейчас не может поддержать простую светскую беседу. Ему словно и не было интересно — он уткнулся в книгу, нацепив очки. Может, тогда не стоит ему мешать…? Но Фран — то ли от страха, то ли от своей естественной общительности — не мог оставить эту ситуацию просто так.       — Хах… — вздохнул он. — Интересно, что будет, когда мы освободим твоего сына из Видомнии… — Эо отвлекся от книги и взглянул на Франа. — Ты ведь расскажешь ему о нас?       На языке почувствовалась горечь. Эо сглотнул.       — Конечно.       А ведь он пытался отстраниться, чтобы не было больно, чтобы не скучать, ведь он знал, что скоро все это закончится. Но этот юноша, которого язык даже не поворачивался назвать плохим словом, смотрел на него черными глазами, полными надежды, и не могло не возникнуть печальное чувство вины, если глядеть в них. Тонкие длинные пальцы Франа сжали одеяло, прежде чем он спросил:       — Какой была его мать? — А после, как будто подумав, что он спросил какую-то глупость, издал нервный смешок: — Наверное, очень красивой.       Эо прикрыл книгу и посмотрел в стену.       — Да, очень красивой. Но она уже мертва.       — Мне очень жаль…       — Не переживай. С ее смерти прошло много лет; нет смысла оплакивать прошлое. Сейчас нужно сконцентрироваться на настоящем. — Он отложил книгу на тумбочку и улыбнулся Сан-Франу, и ему тоже неловко улыбнулись.       — Ты… ты очень холоден в последнее время, — сказал Фран. — Пожалуйста, скажи, все точно хорошо?       — Нет ничего такого, с чем я, гарант Поэны, мог бы не справиться, — Эо усмехнулся.       Есть. С чувствами сложно всем, вне зависимости от статуса и положения в обществе.       — Выключаю свет? — спрашивает Эо.       Сан-Фран с беспокойством смотрит на него.       — Да, — наконец сдается он.       Он ближе прижимается к гаранту и кладет теплую ладонь тому на грудь — в Поэне нынче не жарко. Эо прижимает его руку сильнее, словно боясь, что отпустит, и пустым взглядом смотрит в потолок.       Личность гаранта окутана тайнами, которые даже самым близким людям и эльфам не нужно знать, и к этому все привыкли. Но бывали и моменты, когда не хотелось скрываться и врать. Эо впервые за долгое время так себя чувствовал. Фран видел его без одежды, но голым в эмоциональном плане — никогда. Это все лишь еще больше доказывало, что то, что Эо развел в Поэне, пытаясь выиграть пари, — лишь представление. Эо играет примерного наставника, проводя время с Лололошкой, беспокоящегося отца, чей сын-преступник оказался в Видомнии, любящего парня — рядом с юношей, который даже его не знает, хотя провел с ним не один месяц.       Танцы на площади — лишь еще одна сцена перед антрактом, а после кульминация и, по законам хороших историй, почти сразу же развязка. Но что делать с чувствами, которые отяжеляют грудь и с которыми понятия не имеешь, что делать?       Избегать Франа было невыносимо. Игнорируя его, Эо чувствовал, как сердце обливается кровью, но ничего поделать с этим не мог. Нужно было отстраниться, но делать этого совершенно не хотелось.       Эо знает, что скоро все это закончится.       Фран чувствовал, как под его рукой вздымается грудь Эо — тот уже спал. Ночная тишина оставляла наедине со своими мыслями, и даже несмотря на успокаивающий шум волн озера в золотом городе, мысли были не самые приятные. Франу казалось, что Эо словно намеренно пытается его дезориентировать тем, что в один момент отвечает холодно, а в другой напоминает, что ему не все равно, когда прижимает руку Франа к себе и когда хоть и коротко, но нежно его целует.       Мысль о том, что Эо может оставить его, внушает страх, и от этого Франу хочется свернуться калачиком под боком гаранта, словно верный пес, и тихонько скулить, но в следующую же секунду его охватывает пылкая злость — то ли на себя, то ли на Эо. Фран прокручивает все события за последние дни, пытаясь понять, что же он сделал не так и из-за чего есть причины его бросить.       Он готов цепляться за любую мелочь, чтобы скрыть от себя очевидную, на его взгляд, правду: Эо просто разлюбил его. Фран уткнулся носом в плечо гаранта, чувствуя, как в горле формируется ком, а после тихонько всплакнул — чтобы не будить. Ведь его мысли — только его проблема.       — Ты собираешься меня бросить? — прошептал Фран в пустоту, получая в ответ лишь негромкий храп.       Став свидетелем событий в Видомнии, Лололошка меньше всего хотел рассказывать об этом Франу, но настоящие друзья говорят правду, ведь так?       «Нет никакого Эо», — эти слова засели в голове Франа надолго. В какой-то момент ему начало казаться, что он и вовсе сумасшедший, раз встречался с тем, кого не существует. Раз любил того, кого никогда не было.       Он уткнул взгляд на черную шляпу, сидя на кровати, которая вновь опустела; хорошо рассмотреть каждую пылинку на шляпе мешали слезы, что застилали глаза.       Теперь все встало на свои места. Театр одного актера окончен.