Присутствие желаний

Мне приснилось, что я сорвался. Упал в эту черную бездну, ледяная вода сковала тело болью, дыхание перехватило. Гигантские винты заставляли воду бурлить вокруг, меня швыряло в разные стороны. Я ждал, что острые лопасти вот-вот разрубят мое тело, но нет, водным вихревым потоком меня вынесло наверх. Я увидел отдаляющуюся корму корабля. Я начал кричать, но меня никто не слышал. «Титаник» быстро исчезал в темноте, оставив меня одного посреди темного холодного океана. Все, что мне оставалось - смотреть на отдаляющиеся огни парохода. Я закричал от ужаса и проснулся. Вчера все приснившееся могло стать реальностью. Я в самом деле готов был прыгнуть, и если бы не этот странный парень, мое тело сейчас болталось бы на равнодушных холодных волнах. Джек Доусон. Человек, которому я был обязан своей жизнью, немного странный, наглый и такой… живой. Он не шел у меня из головы. Отец все утро за завтраком посматривал на меня поверх газеты, а я старался вести себя как можно более расслабленно. Кажется, он поверил мне. - Хочу прогуляться до обеда, - сказал я, откинувшись в кресле. – Эндрюс вроде бы говорил об экскурсии по кораблю. Ты пойдешь? Пронзительные глаза отца чуть сощурились. До обеда он обычно работал у себя в кабинете, но сейчас мы были на корабле. Изменит ли он свой строгий распорядок дня? - Нет, - сказал он, и я с облегчением выдохнул, опуская лицо к чашке с кофе. – Мне нужно привести в порядок кое-какие дела. Я кивнул. Вернулся к себе, побрился, надел серый легкий костюм, небрежно повязал галстук. Ветер был довольно прохладным, но к обеду обещало стать теплее, солнце ярко светило в окна. Ориентируясь по указателям, я спустился в третий класс, игнорируя стюардов, дежуривших у входа. Препятствовать мне они не рискнули. Обслуга и пассажиры с легким изумлением смотрели на меня, когда я шел по коридорам в этом своем костюме, который наверняка стоил больше, чем их годовая зарплата. Я старался не обращать внимания на эти взгляды, любопытные, подозрительные и даже презрительные. Я зашел в большой зал отдыха третьего класса и огляделся. Здесь было довольно уютно. Массивные деревянные лавочки, светлые стены, даже ковер на полу. «Уайт Стар Лайн» не врала, рекламируя комфорт этого лайнера для всех классов. Если уж представители аристократии, к которым я относился, были поражены роскошью и комфортом, то что уж говорить о простых людях. Наверняка многие из них в таких условиях и с рождения не бывали. Я тщетно выискивал светловолосую голову среди многочисленных пассажиров, расположившихся в холле. Кто-то пел, дети бегали по проходам, большинство просто разговаривали. Я, ловя на себе взгляды, делая непринужденный вид, прошелся по холлу. Джека здесь точно не было. Я поднялся на прогулочную палубу третьего класса, огляделся. Наконец-то! Знакомый силуэт сидел на дальней скамье. Рядом с ним никого не было и я вздохнул с облегчением. Я подошел ближе. Сердце отчего-то стало колотиться все чаще. Я уже открыл было рот, чтобы поприветствовать его, и вдруг остановился за плечом у Джека, увидев то, что он держал в руках. А держал он кожаную папку и делал быстрые смелые штрихи карандашом. Я посмотрел вперед, туда, куда он смотрел, и увидел маленькую девочку на руках у отца, который показывал ей что-то в море. Джек трудился над мужскими руками, державшими маленькое тельце. Я вновь вгляделся в рисунок. Лица были замечательно нарисованы, схвачена сама их суть, не говоря уже о портерном сходстве. - Прекрасный рисунок. Джек вздрогнул от неожиданности и мигом захлопнул папку. Оглянулся на меня и я увидел его смеющиеся голубые глаза. - О, ваше королевское высочество! Это не очень-то по-королевски, подглядывать со спины. - Извините, - я улыбнулся ему. – Кстати, вчера я был величеством, а сегодня всего лишь высочество? Джек слегка нахмурился, но веселые чертики так и прыгали в глазах. - А есть разница? - Да. Величества – это сами короли и королевы, а высочества – их ближайшие родственники. - Ишь ты, - сказал Джек. – А я и не знал. Пригодиться мне, как думаешь? Я не выдержал и рассмеялся. Почему мне с ним было так легко? Как будто я знал его много лет. - Мистер Доусон, - я сел рядом. – Я хотел поговорить. Он повернулся ко мне, раскинул руки, свесив их за спинку скамейки. Такая уверенность и легкость была в его позе, что я позавидовал. Джентльмены не могут себе позволить так сидеть. - Насчет вчерашнего. Во-первых, я хочу поблагодарить вас за… Джек поднял руку, измазанную в карандашном грифеле. - Во-первых, хватит выкать. Во-вторых, не надо этих спасибо. Я сделал то, что должен был. Любой нормальный человек бы сделал. Я кивнул. - Да, хорошо. Вы.. Ты прав. И я был бы очень признателен, если бы ты не рассказывал никому об истинной причине произошедшего. Джек сощурил глаза. - Ты же хотел посмотреть на винты, забыл? Я усмехнулся. - Да. Глупо очень вышло. Едва не погиб. - Прогуляемся? – вдруг сказал он, поднимаясь на ноги. - Да, конечно, - я встал следом. Мы прошлись по прогулочной палубе взад-вперед несколько раз. Джек держал папку в руке. - Знаешь, я рад, что оказался там, - он остановился у борта, оперся корпусом на леера, заглядывая вниз. – Хотел бы, конечно, сказать, что это не мое дело, но это будет неправдой. Джек посмотрел мне в глаза. - Я теперь переживаю за тебя, Роберт Уильям Рэдфорд. - Бэдфорд, - поправил я его. Во рту у меня сразу стало сухо. - Бэдфорд, - повторил Джек. – Слушай, давай начистоту. Ты же больше не повторишь подобного? Я помолчал. Посмотрел на горизонт, туда, где ярко-синее небо сливалось с темной толщей воды. - Ну вот, - Джек с досадой вздохнул. – Я, значит, рисковал жизнью, а она, между прочим, у меня единственная, тащил его так, что плечи до сих пор болят, и сигареты, кстати, сломал, а сигареты недешевые! Его причитания были такими комичными, что я не выдержал и улыбнулся. Потом сказал уже серьезно: - Я понимаю, Джек. Знаю, что ты думаешь. Какие могут быть проблемы у этого богатенького избалованного хлыща, что это все блажь и самодурство. Как там говорят? С жиру бесятся? - Да, - сказал Джек. – Так говорят. Только я так не думаю. Он немного приблизил свое лицо к моему, и я увидел на его лбу два крохотных следа от оспинок. - Я подумал, что ты чертовски несчастен. Так несчастен, что не смог найти другого выхода. Я сглотнул и отвел глаза. - Я не могу быть на своем месте, - продолжил Джек. – Не знаю, каково тебе и почему ты решил это сделать. Но жизнь, Роберт, это величайший дар. Нельзя так просто отказаться от него. Всегда есть другой выход, поверь мне. Я ведь тоже… Тень вдруг пробежала по его лицу. - Я тоже однажды стоял на мосту. Высоченный такой был мост. Смотрел вниз и думал, вот разожму руки и не будет ни боли в животе от голода, ни чертового холода, ни слез… Я молча смотрел на него, на его профиль с чуть вздернутым аккуратным носом и красивым лбом. - Я тогда один остался. Совсем. Тяжело пришлось. Он улыбнулся. - Мир все же здоровская штука, Роберт. В нем много хорошего. Мы оба помолчали. Шум моря окружал корабль, двигателей отсюда не было слышно. Люди неторопливо ходили по палубе, у всех были улыбки на лицах. Погода была замечательной, а великолепный корабль нес нас через океан. - Покажешь мне свои рисунки? – спросил я. – Если хочешь, конечно. Джек пожал плечами. - Покажу. Мы сели на лавочку, и он дал мне свою папку. Я открыл и начал перебирать рисунки. Все они отличались одновременно простотой и точной передачей маленьких неуловимых деталей, выражений лиц. - Это очень здорово, Джек, - сказал я искренне. – Ты умеешь схватывать характеры. Я немного смутился, увидев женские обнаженные тела. Джек рассказал мне о Париже, о тамошних натурщицах и об одноногой проститутке с красивыми руками. Я удивлялся его умению видеть необычное там, куда я бы и не посмотрел. И, конечно, тому, что он мог позволить себе путешествия по Европе. Я листал, внимательно разглядывая каждый рисунок, и вдруг замер. На очередном листе я увидел себя самого. Он изобразил меня у лееров, с задумчивым грустным лицом. Ветер растрепал мои волосы на рисунке. Сначала я себя не узнал, а потом удивленно посмотрел на Джека. - Что? – улыбаясь, спросил он. - Зачем ты меня нарисовал? Он пожал плечами. - Я рисую, если вижу что-то интересное и красивое. Я почувствовал, как краснею и убрал рисунок под низ стопки. Но следующий заставил меня покраснеть еще больше. На нем был изображен обнаженный юноша, лежащий на мятых простынях. Глаза на тонком лице были закрыты, тело расслаблено, он как будто спал. - Такое ты тоже рисуешь? – с внезапной хрипотцей в голосе спросил я. - Какое такое? – хитро улыбнулся Джек. - Ну… - Голых парней? Ну да. А что, только женщины могут быть красивыми, иметь красивое тело? Я кашлянул. - Нет, конечно. И сколько ты заплатил этому натурщику? - Это не натурщик, - сказал Джек. У меня раскалились щеки и лоб. Не натурщик? Тогда кого же он изобразил спящего и обнаженного? Я чувствовал на себе взгляд Джека и страшно смутился. Неужели он… - О, Роберт! – я услышал девичий звонкий голос, закрыл папку и повернул голову. К нам подошла Роза Дьюитт Бьюкейтер, в красивом бежевом платье. Легкий румянец горел на ее щеках, губы были краснее обычного. Я невольно залюбовался ей. - Роза? Доброе утро. Мы с Джеком встали. - Роза, Позволь представить тебе Джека Доусона, молодого человека, который оказался так любезен, что спас меня вчера вечером. Джек, это Роза Дьюитт Бьюкейтер, моя давняя знакомая. Роза улыбнулась Джеку. - О, я слышала вчера об этом. Какой ужас, Роберт, ты едва не погиб. А вы, мистер Доусон, настоящий герой. Джек улыбнулся. - Ну что вы, мисс. Просто оказался в нужном месте. - Буду рада увидеть вас сегодня на ужине. Роза рассеянно улыбнулась, а сама будто искала глазами кого-то, без конца посматривая по сторонам. Не успел я спросить, что она здесь делает, как ее глаза вспыхнули радостью, а рот растянулся в улыбке. Я оглянулся и увидел мистер Эндрюса и еще пару мужчин, выходящих из двери с надписью «Служебный вход». На нем, как и на остальных, был обычный рабочий комбинезон, он нес под мышкой какие-то бумаги, а руки были перемазаны какой-то темной субстанцией. - Мистер Эндрюс! – Роза выпорхнула навстречу ему. Он остановился, с такой же радостной улыбкой, какую мы видели на ее лице, глядя на нее. - Мисс Бьюкейтер? - Я хотела уточнить насчет экскурсии… Они начали о чем-то разговаривать вполголоса, совершенно не обращая внимания на окружающих. Двое мужчин, сопровождавших Эндрюса, пожали плечами и отошли в сторону. Мы с Джеком переглянулись и последовали их примеру. - Один из стюардов сказал, что этот парень построил «Титаник», - сказал Джек. – На его месте я бы соорудил себе трон на мостике и сидел там, под опахалами, окруженный танцовщицами и евнухами. - Джек, - рассмеялся я. – Мистер Эндрюс довольно скромный человек. - Ну да, вроде не зазнайка. Приходил к нам в третий класс несколько раз, спрашивал, все ли нравится, - он оглянулся на Эндрюса и Розу, которые непозволительно близко склонили лица друг к другу, о чем-то разговаривая. - А эта Роза, похоже, не осталась равнодушна к его скромности… Я вздохнул. - Она помолвлена с одним крайне неприятным типом. Вряд ли все это хорошо кончится. Эндрюс тем временем развернул какой-то чертеж и показывал юной Бьюкейтер замысловатые таблицы и детали на нем. И ей как будто даже было интересно, она дотронулась до его предплечья, заглядывая в бумагу. Джек покачал головой. - Да уж, ситуация не из простых. - Кстати, - я дотронулся до его плеча и почувствовал покалывание в пальцах. – В чем ты пойдешь на ужин? Джек оглядел себя. Простые потертые штаны, рубашка, подтяжки. Я представил его в этом среди разодетых пижонов и шикарных дам первого класса и покачал головой. - Нам надо найти тебе фрак. - Это такой костюм, в котором мужики становятся похожи на пингвинов? Я закатил глаза. - Да, Джек. Именно он. Гениальная идея вдруг пришла ко мне в голову. - Я знаю, что делать! Пойдем. - Куда? – Джек рассеянно зашагал за мной. - Познакомлю тебя с самой милой женщиной на этом корабле. Мисс Молли Браун! Я сидел в каюте у Молли и пил чай с лимоном. Джек одевался в соседней комнате, а сама Молли, смеясь, распаковывала очередной чемодан. - Где-то были новехонькие туфли. Из кожи горной козы, так мне их нахваливал этот вертлявый итальянец! Скакать в них что ли лучше будет? Она вытащила из чемодана мужские лакированные ботинки. - Вот! Ему должны подойти, фигура один в один как у моего сына. - Не знаю, как вас отблагодарить, Молли, - сказал я. Она махнула рукой. - Брось, Роб. Мальчику надо помочь. Твой отец с Хокли пригласили его ради смеха, а теперь сами подавятся, когда его увидят. Дверь открылась и в небольшую гостиную вошел Джек. Волосы его были зачесаны назад, ослепительно белая рубашка и бабочка контрастировали с загорелой кожей лица и шеи. Черный фрак придавал его фигуре строгость и стройность. Молли всплеснула руками. - Каков красавец! Джек! Да ты просто булочка с начинкой! Она подошла к смущенному Доусону и потрепала за щеки. Я решил запомнить смущенное выражение его лица, потому что знал, что увижу подобное крайне редко. - Роберт, ты только посмотри! Я смотрел. Джек в самом деле был красив. Юный, подвижный, уверенный в себе, с яркими голубыми глазами и белозубой улыбкой он будто освещал собой любое пространство. Я поднялся с дивана, поправляя пиджак. - Что же, мне пора. Увидимся на ужине, Джек. Я пожал ему теплую руку. - До встречи, Роберт. Молли с хитрой улыбкой смотрела на нас. - Один другого краше, а? И оба в моей каюте! Смеясь, я вышел, закрыв за собой дверь и направился к себе. Ужин обещал быть крайне интересным.