Присутствие желаний

Моя двухкомнатная каюта была соединена с отцовской общим холлом. Впечатления того, что я нахожусь в роскошной гостинице, а не на корабле, только усилились. Богатое убранство в стиле Марии Антуанетты, резные узоры на стенах, отделанных панелями из красного дерева, вычурные люстры и бра из хрусталя, толстый ковер, роскошная мебель…. «Уайт Стар Лайн» решила сделать морские путешествия максимально комфортными, особенно для представителей первого класса. Но меня эта роскошь скорее раздражала. Едва мы я успел привести себя в порядок и переодеться, как постучавшийся камердинер отца пригласил меня к обеду в ресторан. - Я сейчас подойду, - сказал я. - Мне велено сопроводить вас, сэр, - с улыбкой ответил Ричард, и я скрипнул зубами. Отец контролировал каждый мой шаг, словно боясь, что стоит ему отвернуться, я немедленно окунусь в пучину разврата. Я не стал спорить. Оглядел себя в зеркале, поправил галстук и отправился за Даунингом в местный ресторан. Коридоры корабля еще пахли свежим деревом и лаком, иллюминаторы и двери блестели новизной. Ресторан «Пальмовый дворик», очень уютный, был уставлен круглыми столами с белоснежными скатертями, плетеной мебелью и множеством ветвистых пальм в огромных горшках. Почти все столики были заняты. За одним из них я разглядел отца в компании других пассажиров и направился туда, изо всех сил удерживая искусственную улыбку на своем лице. - Роберт! – отец повернулся, когда я подошел. – Невежливо опаздывать к обеду. Присаживайся. Пробормотав извинения, я сел рядом с ним. Пока все представлялись друг другу, я оглядел присутствующих. Конечно, рыжеволосая красивая девушка напротив меня могла быть только Розой Дьюитт Бьюкейтер. Мы виделись несколько раз в своей жизни, я запомнил ее смешливой, энергичной и бесстрашной девчонкой. Она выросла в ослепительную красавицу, но былой задорный огонек в ее глазах погас. Роза улыбнулась мне, но ее улыбка была ненастоящей и напомнила мне мою собственную, которую я видел в зеркале совсем недавно. Рядом с ней сидел ее жених – типичный представитель высшего света. Высокий, смуглый, черноволосый, с пухлыми губами, этот Хокли мог бы быть даже привлекательным, если бы не надменное самовлюбленное выражение гладкого лица. Рядом с Розой сидела ее мать, Рут Дьюитт Бьюкейтер, строгого вида дама с безупречной осанкой. Правее от меня сидел Брюс Исмей, я слышал ранее это имя от отца, довольно скучный джентльмен с густыми усами и вытянутым лицом, и все с тем же самодовольным видом, который будто прилагался обязательно к любому представителю высшего света. А вот Молли Браун, оказавшаяся прямо напротив меня, сразу разнообразила скучный формальный разговор своим звонким голосом и слегка бестактными, но забавными комментариями. Я вспомнил, как на одном из званых вечером кто-то рассказывал про нее, а все окружающие ахали и ужасались ее поведению. Молли Браун была почти изгоем, странным, порой досадным, но совершенно не равным всем остальным неправильным элементом этого идеального мира. И, наконец, последним мне представили Томаса Эндрюса, главного конструктора «Титаника». Человек, который руководил строительством этого грандиозного корабля вызвал у меня даже недолгий интерес. Тем более, что он произвел приятное впечатление. Скромный и улыбчивый, с открытым симпатичным лицом, он явно стеснялся, когда Исмей осыпал его похвалами и старался отвести от себя внимание. Хотя кому-кому, а именно ему за этим столом было чем гордиться, в отличие от остальных, сидевших с невыносимо самовлюбленным видом. Я нехотя ковырялся в тарелке, не испытывая ни малейшего аппетита, краем уха слушая разговор за столом. Исмей хвалил Эндрюса, Эндрюс хвалил «Титаник», Молли Браун отпускала остроты, Каледон Хокли снисходительно усмехался, мой отец с серьезным видом вежливо кивал всем по очереди. Роза достала сигарету и закурила. Мой отец и Исмей не удержались от осуждающих взглядов, как и ее мать. Каледон Хокли вытащил сигарету из длинного мундштука и затушил ее. Роза смерила его таким взглядом, что я окончательно понял – она глубоко несчастна и попала в силки, как птичка. Будь я не столь равнодушен ко всему на свете, даже посочувствовал бы ей. Но у Розы еще оставался ее яркий характер. Когда Исмей в очередной раз начал говорить о размерах Титаника, Роза повернулась к нему и произнесла: - Мистер Исмей, вы слышали о докторе Фрейде? Его идеи о одержимости мужчин размерами могут показаться вам интересными. Я и Молли Браун еле сдержали улыбки, мать Розы и Кэл явно были недовольны ее поведением, а вот Эндрюс оказался единственным за столом, кто рассмеялся колкости Розы. Его короткий смех вызвал ее заинтересованный взгляд. Миссис Бьюкейтер одернула дочь. - Прошу меня извинить, - сказала Роза, встав из-за стола. Мужчины привстали, следуя этикету, пока Роза не отошла от стола, направившись к выходу из ресторана. Ее жених раздраженно вздохнул. - Кто этот Фрейд? Пассажир? – спросил Исмей. - Это психиатр, - сказал я. – Из Австрии. Его научные работы вызывают жаркие споры в научной, да и не только среде. - И чем же его работы так интересны? – Молли Браун с интересом повернулась ко мне. - Он изучает психосексуальное развитие личности, - сказал я. Отец нахмурился. – Пытается изучать сексуальные отклонения и найти их природу. Гомосексуальность, к примеру, он считает следствием предрасположенности, находящейся вне контроля людей. - Роберт! – властно сказал отец. - А жестокость в общении с близкими, - продолжил я. – Результатом скрытых комплексов и психических травм. - Роберт, немедленно прекрати! - процедил отец. - Молодежь сегодня решила взбунтоваться, - засмеялась Молли Браун. – Роберт, по прибытию в Нью-Йорк я немедленно куплю все труды этого Фрейда. Ты меня заинтересовал. - Рад помочь, миссис Браун. Я с улыбкой посмотрел на нее. Взгляд отца прожигал меня насквозь и позже меня ждал очередной монолог, наполненный недовольством и презрением. Но я ни о чем не жалел. - Хочу прогуляться после обеда. Прошу меня извинить, - я встал и поклонился присутствующим. Отец покачал головой, но промолчал. Я вышел на палубу, глубоко вдыхая морской солоноватый воздух. Свежий ветер слегка остудил мои разгоряченные щеки. Я подошел к леерам, глядя вниз, на прогулочную палубу третьего класса, расположенную ближе к носу. Неподалеку я заметил Розу, которая о чем-то спорила с женихом. Хокли явно был недоволен поведением невесты, выговаривал ей что-то, придерживая за локоть. Она убрала руку, отстраняясь от него, резко что-то сказала и направилась ко входу в коридор. Хокли с досадой пнул тростью по леерам, удар отозвался гулом в моих руках. По все видимости, семейная жизнь, еще не успев начаться, у них уже не задалась. Впрочем, мне не было до этого никакого дела. Вот уже почти год, как я не испытывал никаких особенно сильных эмоций. Я словно спал, спал и видел какой-то бесконечно тянущийся унылый сон и все никак не мог проснуться. Я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Опустил глаза вниз и увидел на прогулочной палубе третьего класса несколько людей, сидящих на лавочках. Один из них, с густыми, светлыми, слишком сильно отросшими волосами, падающими ему на лицо, смотрел на меня. Я приподнял бровь, отводя взгляд от его внимательных ярко-голубых глаз. Кажется, это был тот самый парень, которого я видел сегодня утром на носу корабля и который вызвал у меня улыбку своими оптимистичными криками. Кажется, он все еще смотрел в мою сторону. Я скосил глаза вниз. Так и есть, он смотрел прямо на меня, улыбаясь и жмурясь от солнца. У него было очень молодое лицо, довольно правильное, с аккуратными чертами, но самое главное, что выделялось на его лице – задорный горящий взгляд. Он был одет в темную рубашку с подтяжками и простые рабочие штаны. Он смущал меня. Я с раздражением почувствовал, что краснею. Я нахмурился и вперил в него свой взгляд, стараясь смутить уже его, но он только белозубо улыбнулся, вместо того, чтобы отвести глаза. В этот момент к нему подошли еще два парня, один смуглый и кудрявый, явно испанец или итальянец, второй – рыжеволосый и коренастый. Они втроем принялись что-то обсуждать и смеяться, и этот наглец, наконец, перестал смотреть на меня. Я постоял у лееров еще немного, изредка посматривая на компанию внизу, потом направился в свою каюту. По пути я опять увидел Розу Бьюкейтер, уже в компании с Эндрюсом. Он что-то увлеченно рассказывал ей, показывая на гигантские трубы корабля, а Роза с интересом слушала. Вряд ли ей настолько были интересны трубы, но глаза у нее в самом деле оживились. Я кивнул им и прошел мимо. Весь остаток дня я провел в своей каюте, читая какой-то французский роман. Вечером, ближе к семи пришел отец. - Мы должны присутствовать на ужине. Надень фрак, - он огляделся. Я заметил, как его взгляд скользит по моим вещам, по названию книги. Он не доверял мне, постоянно проверяя, чем я занимаюсь, что делаю, что читаю. - И если ты повторишь свою выходку за обедом… Я посмотрел на него, но он не закончил. - Ты даже не извинился. Я молчал. Это его не на шутку разозлило. - Я не хочу больше слышать и намека на эти отвратительные явления! Думаешь, я не понял твоей остроты? Ты вообще отдаешь себе отчет, что и при ком ты говоришь? Тебе недостаточно того, что ты сделал мне, ты хочешь, чтобы обо все этом узнали окружающие?! Я прикрыл глаза. Он в самом деле боялся, как бы однажды правда не всплыла наружу. Мне кажется, умри я, он вздохнет с облегчением, потому что я унесу свою тайну в могилу и о ней никто не узнает. Он раздраженно фыркнул. Даже не проронив ни слова я выводил его из себя, и его это бесило. - Одевайся. К восьми ты должен быть в главном холле. - Я плохо себя чувствую, - сказал я. Меня в самом деле слегка мутило. Я ничего не ел целый день, от запаха и вида еды меня начинало тошнить. - В восемь ты будешь в главном холле, - с нажимом сказал отец. – И будешь вести себя как подобает джентльмену. Он быстро вышел. Я закрыл глаза. Мне так хотелось очутиться где-нибудь подальше отсюда, за много-много миль, там, где меня никто не знает и никто не смотрит на меня так, будто я самое омерзительное насекомое на земле. _________ Этот ужин на самом большом и роскошном корабле в мире ничем не отличался от сотен других, на которых я побывал. Бессмысленные витиеватые разговоры, обсуждения бизнеса, слегка разбавленные сплетнями, попытки вычурно пошутить… Исмей как всегда завел речь о корабле и Эндрюсе, которым не переставал восхищаться. - Весь этот корабль спроектирован его руками! Томас знает здесь каждую заклепку, верно, Томас? Эндрюс рассеянно поднял голову от блокнота, который всюду таскал с собой. - Простите, Брюс? Исмей добродушно рассмеялся. - Я говорю, что вы знаете здесь каждую заклепку. Эндрюс улыбнулся и кивнул. - Все три миллиона. Окружающие рассмеялись, а Роза, искренне улыбнувшись, задержала взгляд на кораблестроителе чуть дольше положенного, слегка покраснев. Кажется, я заметил между ними двумя особенный интерес друг к другу. Интересно, заметил ли это ее жених? Время шло. Я рассеянно слушал разговор за столом, мечтая про себя, чтобы все быстрее закончилось. Кажется, Каледона Хокли и Розу в очередной раз поздравляли со скорой свадьбой. Кэл самодовольно улыбался, а Роза пыталась выдавить из себя улыбку. - Ну а ты, Роберт? – Молли Браун повернулась ко мне. – Когда ты осчастливишь какую-нибудь девушку? Ты же уже жених на выданье. И такой хорошенький! – она по-матерински потрепала меня за щеку, вызвав добродушный смех рядом сидящих. - Я еще не нашел ту самую, миссис Браун. Она фыркнула. - Только не будь слишком привередлив. Так можно и в старых девах остаться, - она повернулась к отцу. – Энтони, есть ли у вас кто-то на примете? - Безусловно, - кивнул отец. – Его женитьба – дело ближайшего времени. У меня пробежал холодок по спине. Я хорошо знал отца, он никогда не шутил. Он в самом деле вознамерился женить меня как можно скорее. Как же это все было отвратительно! Я отпил шампанского большими глотками, стюард услужливо налил еще. Молли еще что-то острила на тему моей женитьбы, но я не слушал. Настоящая паника поднималась внутри меня. Если отец что-то решил, он непременно добьется своего. Ну почему он просто не может оставить меня в покое, отказаться от меня, выгнать из дому?! И почему я настолько слаб, что не могу сбежать? Хотя я знал, что отец найдет меня, куда бы я не сбежал. Я выпил еще бокал шампанского под неодобрительные взгляды отца. Потом еще один. Я пытался заглушить этот страх внутри, но тот все расползался, как едкий дым. В голове шумело, тело стало слабым, голоса окружающих - гулкими. Когда мужчины встали из-за стола, чтобы направиться в курительный салон, отец подошел ко мне и до боли сжал мой локоть. - Немедленно иди в каюту. Не позорь меня больше, чем ты уже это сделал. Я посмотрел ему в глаза. - Папа... - Не называй меня так, - процедил он сквозь зубы. - Мистер Бедфорд, - сказал я. – Прошу прощения. И за то, что не соответствую вашим стандартам. - Иди в каюту, - сказал тихо отец, брезгливо отдергивая руку и не скрывая презрения во взгляде. – Боже, Роберт, как же ты жалок… Я кивнул, чувствуя, как в горле встал колючий комок. Повернулся и вышел на палубу. Холодный ветер сразу вызвал озноб во всем теле, растрепал волосы. Я побрел куда глаза глядят, глотая слезы, не замечая удивленные взгляды встречных людей. Я сам не знал, куда шел, но я находился на корабле и поэтому совсем скоро вышел на корму. Я подошел к леерам и заглянул в черную бездну. Далеко внизу шумела вода, вспениваемая мощными винтами. Вокруг расстилался темный океан, корабль скользил будто по воздуху. Я вытер слезы рукавом. В голове шумело от шампанского, мысли, воспоминания, образы толпились, толкая друг друга. Ни один из них не приносил мне ни малейшего приятного чувства. В моей жизни не было ровным счетом ничего, о чем можно было вспомнить с улыбкой. И уже не будет. Я вдруг подумал, а зачем мне вообще жить? Что меня ждет? Насильная женитьба? Презрение отца? Постоянный стыд и страх разоблачения? Отвращение к себе, как к какому-то уроду, извращенцу, который не может справиться со своими пороками? Бесконечные светские сплетни? Я взялся за леера и перелез через них. От вида бурлящей воды внизу перехватило дыхание. Как это будет? Я умру от удара о воду или меня разрубят винты? Или я останусь один во тьме, глядя в след уплывающему кораблю? Я поставил на винты. Сейчас и узнаю, выиграю ли я это последнее в своей жизни пари. - Эй! - раздался тихий голос позади. Я обернулся. Кто-то шагнул под свет фонаря и я увидел светловолосого парня, того самого, что так странно смотрел на меня с палубы третьего класса. - Чтобы ты не задумал, это не очень хорошая идея. - Отойди, - сказал я. - Не могу, - он виновато улыбнулся. – Я теперь вроде как несу за тебя ответственность. - Что за бред? - сказал я. – Просто уйди. Он пожал плечами. - Ну сам посуди, как я могу уйти? Я, конечно, не святоша какой-нибудь, но спать пару ночей буду плохо, если уйду, а ты возьмешь и сиганешь. Кошмары, все дела. Он осторожно подошел ближе и заглянул вниз. Присвистнул. - Как думаешь, под винты затянет сразу? Я тоже посмотрел вниз. Понимание того, что я вишу над бездной вдруг накрыло меня. Я покрепче вцепился в поручни, кровь толчками хлынула в голову. Кажется, я испугался. Он заметил. - Слушай, дай мне руку. Перелезь сюда и мы с тобой потолкуем, что да как. - Потолкуем? – дрожащим голосом переспросил я. - И даже выпьем, - он выудил из нагрудного кармана рубашки маленькую флягу. – Пил когда-нибудь самогон на еловых шишках? - Чего? – до чего же он был странный. Я удивленно смотрел на него, даже подзабыв о том, где нахожусь. - Я, кстати, Джек, – он протянул мне руку. – Джек Доусон. - Роберт Уильям Бэдфорд, - ответил я, отрывая вспотевшую ладонь от лееров и пожимая ему сильную теплую руку. - Хорошо звучит, - улыбнулся Джек. На его щеках появились ямочки, а выразительные темные брови выгнулись дугами. – Ну прям как у короля какого-нибудь. - В моем роду были короли, - сказал я. – Шотландские. У него расширились зрачки в окантовке бирюзовых радужек. - Ничего себе, ты серьезно? - Да, - кивнул я. Он крепко держал мою руку. - Слушай, ну негоже будет, если королевскую особу винты порубят на несколько королевских особ поменьше, - Джек рассмеялся. – Давай, ваше величество, лезь обратно. Я сам рассмеялся его дурацкой шутке. От него исходило какое-то спокойствие и тепло. Я повернулся к нему лицом и начал медленно перелезать. - Отлично, - сказал он. – Прекрасно получается, очень по-королевски. - Хватит уже, - рассмеялся я. В этот момент моя нога, обутая в тесный лакированный ботинок, сорвалась с влажного поручня. Я успел только схватиться левой рукой за леер и соскользнул вниз, сердце, кажется, остановилось. Испуганное лицо Джека оказалось надо мной, он вцепился мне в руку мертвой хваткой. - Я тебя держу! – крикнул он. – Не бойся, я держу! На его лбу вздулись вены. Я еле сдерживался от того, чтобы в панике не начать кричать что есть сил. Ноги не находили опоры, я беспомощно болтал ими в воздухе, с ужасом чувствуя, как слабеет моя рука. - Подтянись, ну же! – Джек попытался поднять меня наверх, но у него не хватало сил. – Давай! Я не мог. Тело сводило судорогой от страха, я только смотрел в его глаза и умолял про себя держать меня. Я не хотел умирать. Боже, как я не хотел умирать. - На помощь! – заорал Джек, обернувшись. – Кто-нибудь, помогите! Я ощутил, как его хватка слабеет. - Джек! - Я тебя не отпущу, королевская ты задница! – пропыхтел он. – Помогите! Я увидел чьи-то бледные лица по бокам от него, несколько мужских рук схватили меня за предплечья, дернули вверх, миг, и я уже оказался на палубе. Я чуть не упал, ноги дрожали, все тело трясло. Кто-то хлопал меня по плечу, кто-то предложил фляжку с виски. Я услышал голос отца. - Роберт! Что, черт возьми, произошло?! Отдышавшись, я поднял голову. Меня обступило несколько мужчин, отец, Каледон Хокли, полковник Грейси, пара матросов. Джек стоял чуть поодаль. У него было красное лицо и растрепанные волосы. - Я хотел посмотреть на винты, - сказал я, посмотрев мельком в его глаза. – И сорвался. Леера были мокрые. Этот человек оказался неподалеку и удержал меня. Отец повернулся к Джеку. - Если это правда, то вы герой, молодой человек. Джек улыбнулся. - Всякий бы так сделал, сэр. - Ричард, - отец повернулся к камердинеру. – Отблагодари парня. Двадцатки хватит. - Ну же, мистер Бэдфорд, - сказал Хокли с хитрой улыбкой. – Во столько вы оцениваете жизнь единственного сына? Отец посмотрел на него. - На что намекаете, Каледон? - Не хотите оказать честь герою на завтрашнем ужине? Отец усмехнулся. Понятно было, что Хокли вознамерился развлечься, притащив неотесанного парня из третьего класса на ужин к сильным мира сего. - Хорошо. Эй, как тебя зовут? – отец посмотрел на Джека. - Джек Доусон. - Приглашаю тебя завтра на обед в первый класс. Скажешь на входе, что ты по личному приглашению мистера Бэдфорда. Слегка удивленный Джек кивнул. - Лады. Приду. Он перевел взгляд на меня и незаметно подмигнул. Отец хлопнул меня по плечу. - Пойдем. С чего это у тебя проснулся интерес к корабельным винтам? - Просто стало интересно… Уходя, я обернулся. Джек сунул в рот сигарету и заправил прядь золотистых волос за ухо, глядя нам вслед. Он хитро улыбался, и я сам не смог удержаться от улыбки, пряча ее от отца.