Забудь обо всех, кто тебя целовал

Маргарита затяжки делает медленные и взглядом стену белую буравит. Ей ночные дежурства никогда не нравились — время тянется долго, делать нечего совершенно, а организм после них чувствует себя откровенно паршиво. Но, даже несмотря на ее «привилегированный» статус в ФЭС, основную работу опера не отменял никто. Ночные дежурства, соответственно, — тоже. — Тебе кофе сделать? — Белая турку маленькую с ящика верхнего достает и на подругу оборачивается, пакет с кофейными зернами открывая попутно. — Будь так добра, — улыбается капитан и мобильный включает, время проверяя. — Четыре десять, поздравляю. Мы почти выжили, Татьяна Михайловна. С Таней вместе их ставили часто, наверное, потому, что Галя знает об их дружбе еще с университета и обеим полностью доверяет. Еще и потому, что Таня открыто флиртует с Оксанкой, а на Ритку смотрит исключительно как на подругу. Власову такая плохо скрываемая ревность смешит безумно, но она, конечно, учтиво помалкивает. Оксанка, кстати, над анализами третий час горбится, видимо, намереваясь в конторе вместе с Танькой ночевать остаться, а Тихонов с Холодовым все никак не разберутся с познанием каких-то там улик и задерживаются безбожно. В общем, страдают от хронической усталости всем коллективом. — «Почти», Маргарита Сергеевна, — смеется шатенка и ближе походит, на стул напротив падая. — Я, например, очень хочу спать и домой. — Скоро, — выдыхает Маргарита, а сама думает, что «скоро» — понятие растяжимое и очень непостоянное. Обстоятельства порой вынуждают в офисе жить сутками, перебиваясь кофе из золотых рук Амелиной, шоколадом молочным и сигаретами крепкими — каждый своими. Пагубная привычка, к слову, свойственна в основном женской половине коллектива, а некурящие Ваня с Андреем предпочитают более здоровые способы контакта с внешним миром. Рита усмехается только. Рита курить начала пять лет назад, когда пришла в ФЭС с твердым намерением остаться. Остаться получилось, впрочем, однако уже на третьем году честной службы нервишки любезно послали ее нахер вместе с нормальным сном. За место нервишек появились полезные связи, умение заигрывать с начальством и регулярный секс. Последнее, конечно же, бонусом к премии приятным. — Очень надеюсь, — улыбается вымученно и глоток небольшой делает, язык кипятком стараясь не опалить. — Как там полковник? Власова прикусывает губу. У них с полковником впервые за все пять лет совместной жизни все гладко, романтично и чертовски страстно. Раньше никто и подумать не мог, что Галина Николаевна способна при одном только взгляде на кого-то мгновенно успокаиваться. Но Рита, видимо, исключение единственное из правил устоявшихся. И Рите перспектива такая симпатизирует безумно. Как, в общем-то, и начальница. — Все отлично, — плечами пожимает легко и затяжку короткую делает, привычно-горьковатый вкус на накрашенных губах чувствуя. — Отправила меня на растерзание, а сама отсыпается под одеялком. — Как всегда, — девушка напротив смеется заливисто и раскрытую ладонь вперед протягивает. Власова понимает сразу и в пачку лезет, предпоследнюю сигарету подруге отдает и на спинку стула откидывается со страдальческим: — От сердца отрываю, — глаза прикрывает с выдохом медленным-медленным. В последнее время даже восьми часов сна стало недостаточно, и Рогозина, сжалившись, пообещала любимой женщине совместный двухнедельный отпуск без вылазок в офис, как только они закроют последнее поступившее дело. Только ради этих двух блаженных недель капитан соглашается на треклятые ночные смены. Уставшее сознание приятная пелена накрывает тут же, и Маргарита, кажется, даже успевает в дрему провалиться неглубокую, когда дверь буфета вдруг с противным грохотом распахивается; стоящий на пороге Тихонов выглядит явно уставшим, запыхавшимся и каким-то перепуганным. — Вань, тебе что, Круглов во сне явился? — Татьяна скалится, на парня глядя с не скрытыми смешинками в глазах лазурных. — Очень смешно, — программист огрызается резко, а потом на Власову, окончательно в пространстве потерявшуюся, взгляд переводит. — Там Арбенина. Рита смотрит сначала на Ивана, потом на Таню, потом снова на Ивана. — Что? — переспрашивает вполне логично, скорее всего, думая, что фамилия ей просто послышалась, но Тихонов повторяет: — Арбенина там, говорю, — он, видимо, сам себе не до конца еще доверяет, потому что замирает на секунду, а потом снова женщин оглядывает. — На охранников орет. Уверяет, что ей срочно нужно поговорить с начальством. Капитан на Белую оборачивается с глазами ошалелыми, а губы сами собой в ухмылке самодовольной растягиваются. Подруга, кажется, понимает все прекрасно и тоже улыбается, ведь отлично знает, что дальше последует. — Передай своей Арбениной, что из начальства здесь только жена полковника, — подмигивает рыжая и чувствует, как вместе с самодовольной улыбкой внутри что-то теплое растекается. — Вот сама ей об этом и скажи, — парирует Тихонов. — Я туда больше не пойду. Она меня съест и косточек не оставит. Власова смеется, конечно, но с места все-таки поднимается и, сигарету в пепельницу бросив, из буфета выходит. А следом за ней, кажется, Ваня плетется зашуганно.

***

— Позовите начальника, мне необходимо поговорить! — Диана в цепкой хватке охранников дергается, рычит почти, будто укусить пытаясь. — Это вопрос жизни и смерти! — Это вопрос, по крайней мере, моего сна, — Маргарита охранников суровым взглядом окидывает и ближе подходит, выпрямляясь. — Какого черта, скажите на милость, Вы здесь забыли? Снайперша голову поднимает непонимающе, фыркает презрительно и тут же встречается в упор с чужими темно-карими. Впервые в жизни видит человека с таким уровнем пофигизма, апатии и заебанности во взгляде. И что-то в этом взгляде ее пугает необъяснимо. Пугает, скорее всего, спокойствием абсолютным и улыбкой саркастичной, на губах играющей. — Меня обвиняют в убийстве, — первое, что слышит от нее Власова, а Тихонов сзади присвистывает удивленно. — А я не убивала! Я эту Жукову пальцем не трогала, сдалась она мне! Искренность в хрипловатом голосе странно подкупает, и Ритка, решив дать певице шанс выговориться (ну, или написать чистосердечное), мужчинам в пятнистых жилетах кивает все же, отпустить приказывая. Те, конечно, слушаются безапелляционно, потому что с этой рыжей бестией спорить — себе дороже. Хотя бы потому, что Рогозина им завтра же открутит головы, а может, еще парочку жизненно необходимых конечностей. — Пойдемте, ДианСергеевна, — бросает даже как-то равнодушно, рукой в сторону открытой двери буфета указывая. — Расскажете, кого Вы там не убивали, во всех подробностях. ...В маленькой комнатке привычно веет прохладой ноябрьской, палочками ароматическими и табаком кофейным. Власова на прежнее место опускается и блондинке на стул напротив кивает, почти пустую пачку своих же сигарет со стола стаскивая. Арбенина не спрашивает, на капитана не смотрит совсем и за стол усаживается смиренно, взгляд в столешницу упирая. — Итак, — начинает коротко, незаинтересованно, сухо. — И кого же Вы убили? — Говорю же — Жукову! — кривится в оскале привычном. Только вот не сценическом совершенно. — И не убивала я ее! Это не я! — Тише! — Рита тираду прерывает взмахом ладони, предупреждает будто и продолжает все с тем же льдом в хриплом голосе: — Даже если убили ее, возможно, не Вы, я не имею никакого права снимать с Вас обвинения. К тому же, напомню, это неофициальный допрос. Я не могу допрашивать без постановления начальства. Объясните для начала, почему в убийстве обвинили Вас, и с чего вдруг Вы решили без приглашения ворваться в наш офис. У Риты головная боль дикая, нервы ни к черту, а еще, кажется, отнюдь не рабочий настрой. Последнее, к слову, не удивляет абсолютно, ведь сейчас, мать его, пять часов морозного ноябрьского утра. — Мы всей командой отмечали день рождения Светки на студии, — Диана глаза поднимает наконец и на капитана смотрит теперь уже прямо. — Поздравили, как полагается, пожелали всякого и выпили. Ленка потом, вроде бы, покурить вышла, а мы в зале остались, — замолкает вдруг, сжимается вся, губы вытягивает бледной струной. — Дальше? — капитан затягивается глубоко, глаза прикрывая, а потом выдыхает медленно-медленно. — Что «дальше»? — женщина вспыхивает по щелчку, глазами темными, черными почти, стреляет остервенело. — Дальше я опрокинула еще одну рюмку и отпросилась подышать на балкон; вышла на террасу, а там… Лена. Без сознания. Я заорала, что мне было делать? Ребята прибежали, откачать пытались, но все без толку. Вызвали «скорую», констатировали смерть от удушья. Власова, кажется, ситуацию представляет примерно, но все же решает уточнить: — А Вас, как я понимаю, подозревают потому, что Вы первая, кто обнаружил тело? — Арбенина кивает. — Прекрасно. И других подозреваемых нет? — Нет, потому что балкон на первом этаже, а сидели мы на втором, — взгляд ловит суровый, желание в стул вжаться подавляет с трудом неимоверным. — Вы же не думаете, что я вру? Маргарита усмехается как-то фальшиво, за чужой возней наблюдая излишне внимательно, но на вопрос все же отвечает: — Я ничего не думаю, Диана Сергеевна, — пожимает плечами слегка флегматично, глазами по чужому лицу бегает быстро, неестественную бледность подмечая. — Сейчас я могу только связаться со своим руководством, доложить о сложившейся ситуации и получить ЦУ, — про себя, естественно, капитан думает, куда это самое руководство ее пошлет, и вернется ли она после этого вообще в собственную квартиру. — А уж потом мы решим, что с Вами делать. Снайперша кивает коротко, но не отвечает ничего. Заебалась, наверное, сильно. Ритка с высокого стула соскальзывает и, жестом попросив подождать, за дверь буфета выходит, мобильный из кармана вытаскивая. Ритка знает, что в любой непонятной ситуации может позвонить на давно знакомый номер. Его же набирает, а сама молится всем богам известным, чтобы вызов не сбросили по привычке. — Власова, — твердый, отнюдь не заспанный голос с той стороны глотком свежего воздуха кажется, а Рита выдыхает облегченно. — Я понимаю, что тебе не нравится моя идея с ночным дежурством, но это не значит, что ты должна мне за нее мстить. — Успокойтесь, Галина Николаевна, — прерывает Маргарита и нутром чувствует, что Рогозину от официального обращения среди ночи коробит непривычно. — Мстить моей «любимой» начальнице я буду потом, — и, усмехнувшись такой вежливости с собственной стороны, выдает короткое: — Сейчас мне очень нужна моя Галя.