Забудь обо всех, кто тебя целовал

Мобильный разрывается звонком уже после трех утра. Маргарита глаза кое-как разлепляет все-таки и в белый поток взглядом утыкается сразу, в поплывшей от высоченной температуры реальности сориентироваться пытаясь. Потом на локтях приподнимается осторожно и бьющийся в судорогах телефон из-под подушки высовывает; в себя приходит еще секунды четыре примерно, прежде чем вызов принять все же и трубку к уху прижать: — Вы че там, спите что ли? — голос хриплый, из хлипкого динамика с трудом вырывающийся, Власова даже не узнает сначала. — Нормальные люди по ночам именно этим занимаются, между прочим, — язвит и чувствует, как горло от сухости дикой снова першить начинает. — Какого тебе от меня надо, Арбенина? Женщина ноги с кровати спускает и руку с чужой талии убирает аккуратно совсем, чтобы спящую рядом Галю не разбудить ненароком. У нее самой заснуть только полчаса назад получилось, потому что жаропонижающее действовать долго отказывалось, и организм отдохнуть еще не успел совершенно. Капитан с больной башкой, температурой под тридцать девять где-то и синяками под глазами синюшными, но одеяло шерстяное сбрасывает и, халат на плечи в спешке накинув, из спальни выходит, потому что хоть кому-то в этом дурдоме выспаться не помешает. — Риточка, ты мне сейчас ну очень нужна, — у Дианы голос теперь севший абсолютно, прокуренный, видимо, окончательно, и дрожь странная, даже по телефону уловимая. — Вместо Лены убита должна была быть я! Рита порог кухни переступает осторожно, свет не включает даже, к столешнице проходит и воды себе из фильтра в стакан наливает, пару глотков через адскую боль делая. Арбенина, если честно, с каждым своим появлением ей все меньше и меньше импонирует, потому что такой наглости, уверенности и свойственной дерзости еще ни от кого, кроме шпаны дворовой, не слышала. И теперь, очередную глупую догадку в полуотключенном мозгу переваривая, думает, что нарвалась на случай определенно клинический. — ДианСергеевна, Вы, я смотрю, детективов перечитали, — в трубку саркастично усмехается и за банкой меда в верхний ящик гарнитура лезет. — С чего бы вдруг кому-то понадобился Ваш, извините за прямоту, труп? У Власовой сомнений касаемо этого дела не остается совершенно. Она с «элитой» вообще работать ненавидит, особенно, когда «элита» эта такая непозволительно наглая, но сейчас, ложку приторно-сладкого меда себе в рот отправляя, понимает, что зря на все это безумие подписалась. Хотя бы потому, что люди, находящиеся на законном больничном, должны из дома не вылезать и нормально высыпаться, а не с идиотками всякими на кухне базарить. Но в случае ее профессии, видимо, правила немного другие. — Балобиной, очевидно, — отвечает рокерша удивительно спокойно, и Рита задумывается на секунду, что все это — плод ее затуманенного жаром воображения. — Она всегда меня недолюбливала. А после того, как я со Светкой сошлась, вообще озверела. — Вы… — капитан от таких подробностей неожиданных теряется даже. Выходит, что Арбенина с Сургановой мало того, что бывшие «коллеги», так еще и любовницы. — Вы со Светланой Яковлевной?.. — Ну да! — Диану, кажется, ступор на другой стороне трубки не удивляет ничуть. — И давно. Наверное, сразу после того, как она с Эллой развелась. Власовой кажется, что именно в эту секунду недостающий «пазлик» в воспаленной башке на место наконец вклинивается, и даже мотив убийства, над которым уже почти неделю убивались несчастные сотрудники ФЭС, теперь предельно понятным становится. Арбенину из нездоровой ревности либо прикончить хотели, либо просто подставили очень удачно. Капитан стакан с ледяной водой одним глотком осушает и чеканит быстро: — Бери под белы рученьки свою Светку, садитесь в машину и дуйте в ФЭС, — глаза на часы настенные поднимает, видит на электронном табло «три сорок три» и добавляет сухо: — Пока я не передумала. Вызов сбрасывает сразу, обрывки непонятных ругательств слыша, и только теперь стоящий в дверном проеме силуэт замечает. — Ну и куда это мы собрались? — Рогозина заспанная, в широченной, по сравнению с Риткиной, ночной рубашке приятного голубого оттенка, но злая и явно озадаченная внезапным ночным пробуждением. — Ты же не собираешься вести допрос в таком состоянии? Гале, между прочим, беспокойство излишнее чуждо абсолютно, тем более, по ночам, но к Власовой ближе подходит и руки на стройную талию опускает, в столешницу поясницей упереться заставляя. Маргарита горит вся, спать хочет чертовски и работу свою, кажется, всеми фибрами души уже презирает, но от прикосновений родных ладоней улыбается обезоруживающе: — Ты обещала мне отпуск после закрытия последнего дела, — в объятиях крепких незаметно расслабляется и вперед подается, губами к уху самому прижимается. — Или забыла? — Помню, — Галина от шепота чужого мурашками покрывается мелкими-мелкими, усмехается тихо совсем и спорить с этой упрямой женщиной смысла никакого не видит. — Ладно. Только я с тобой. — Товарищ… — Рита возмутиться уже собирается, но не успевает, потому что к губам ладонь холодную прикладывают тут же. — Не обсуждается, товарищ капитан. Власова вдыхает-выдыхает медленно, но спорить уже не порывается, ведь четырехлетний опыт показывал, что споры в этом доме ни к чему хорошему еще не приводили.

***

До конторы они только часа через полтора добираются — Москва не верит слезам, а еще, очевидно, никогда не спит, и круглосуточные пробки людей пожизненно донимают, но Рита город этот до такой степени полюбить успела, что на «мелкие неудобства» глаза закрывает всегда. Валентина в ночную сегодня вышла и чаю горячего им с Галей заварить навязалась все же, поэтому Власова носом клюет, о чашку руки греет ледяные и в досье Дианы вчитывается попутно. — Что Арбенина натворила-то? — Антонова, в отличие от неромантичной Власовой, почти все песни «Снайперов» знала наизусть и потому, видимо, певице сочувствовала абсолютно искренне. — Не похожа она на маньячку, Рит. — Ну, знаешь, далеко не все маньяки на каждом шагу кричат о том, что они маньяки, — капитан от изучения текста отвлекается ненадолго, чтобы сладкого кипятка глотнуть с наслаждением. — Но ты права, Валь, она действительно мало на убийцу смахивает. — И на кого ты ставишь? — у Валечки в серо-голубых огонек подозрения проскальзывает мгновенно. — Не на нее ведь? Маргарита, на самом деле, понятия не имела, на кого думать, поэтому предпочитала не думать вообще. У нее к этому делу никакого личного интереса не возникло, в особенности, потому, что Арбенина интереса тоже особо не вызывала. Арбенина, возможно, интерес представляет для кого-то другого, и именно эта мысль Рите покоя никак не дает. Рита прикидывает, что у Арбениной, возможно, с любовными интрижками все отлично, исходя из того факта, что она Сурганову у жены увела. — Не на нее, — вдыхает-выдыхает судорожно и в карман джинсов за сигаретами уже лезет, но вспоминает, что в спешке их на кухонном столе оставила. — На Эллу. Балобину. — Это та, которая жена Сургановой? — Антонова жест рассеянный замечает и пачку своих тонких подруге заботливо протягивает, на что кивок получает благодарный. — Зачем ей это надо? — Как мне сказала сама Диана, они с Эллой этой никогда особо не ладили, — Власова зажигалкой чиркает громко и кончик сигареты поджигает, затягиваясь тут же. — Но, опять же: кто сказал, что этому можно верить? — А если все-таки верить? — Валечка глоток черного кофе делает и на капитана смотрит с заинтересованностью неподдельной. — Тогда что? — Тогда, Валентина Владимировна, это крайне странное совпадение, и нам необходимо побеседовать сначала с Сургановой, а потом с самой Балобиной, — женщина улыбается устало и виски пальцами массирует измученно, голову чуть назад откидывая. — Только вот, если это вправду Элла, я сомневаюсь, что нам удастся так просто притащить ее на допрос. — Если Рогозина прикажет… — блондинка бровями игриво ведет и улыбку хитрющую в чашке с чаем прячет. Маргарита, в свою очередь, осознает, что в отношениях с начальством все-таки есть свои минусы. — Если Рогозина прикажет, Валюш, я окажусь либо на грани увольнения, либо на грани нервного срыва, — усмехается невесело и вновь затягивается, приятный мороз в легких ощущая. — В моем случае скорее второе. И обе смеются громко, хотя понимают прекрасно, что в каждой шутке есть доля правды. — Власова, — ровный поставленный голос из глубины мыслей выбивает внезапно, а Антонова чаем крепким едва не давится от неожиданности, ошарашенный взгляд на полковника поднимая. — Мне нужно, чтобы ты допросила Сурганову. Рита бровь вскидывает недоверчиво, едва заметно на шокированную Валентину косясь, но переспросить решается: — Ты хочешь, чтобы я вот с таким голосом в допросной появилась? — у капитана, между прочим, все еще севший голос, не спадающая даже после Валечкиного чая температура и противно слезящиеся от яркого света глаза. — Галина Николаевна, Вы меня совсем-совсем не жалеете! — Пожалуйста, Рит, — Рогозина, кстати, терпеть не может ночные допросы, потому в крайних случаях спихивает все на Риту. — Нам нужно как можно быстрее это дело закрыть, чтобы сверху не подключились. — И ты, разумеется, просишь об этом меня, — она смешок короткий все-таки давит, но улыбку на губы цепляет. — Хорошо, но после этого я имею право требовать с тебя дополнительный выходной. В любой день. Галина на заявление это глаза закатывает, естественно, но спорить в этот раз почему-то не порывается. Выхода другого нет уже, видимо. — Договорились.