Кровная связь

      К полуночи, когда силы и запал веселья были окончательно исчерпаны, друзья наконец разошлись по своим комнатам.       Теренсу действительно удалось вдохнуть в Арию глоток жизни. Но, хотя ей стало немного легче, её горе никуда не ушло. Было ещё слишком рано — она не могла просто взять и отпустить Сириуса. Днём она улыбалась благодаря Теренсу, нормально ела и занималась делами благодаря профессору Снейпу, чувствовала себя стабильнее благодаря кулону Драко… Но ночью всё это рассыпалось в прах. Её накрывала тяжёлая, липкая тоска и глухая, беспощадная ненависть к себе.       Ария молча лежала на своей кровати и теребила кулон на шее. С непроницаемым и холодным выражением лица девушка несколько часов подряд гипнотизировала глазами часы Сириуса, которые лежали на столе.       Она не может его вернуть…       Ария чувствовала себя совершенно беспомощной и до безобразия жалкой. Она ничего не могла изменить. Ничего не могла сделать. Она лишь лежала и ненавидела себя за то, как её мозг продолжал застревать в бесконечном повторе до невозможности думать, дышать или жить.       Чёртовы часы… У неё ведь всё ещё есть эти чёртовы часы… Это никак не давало ей покоя…       Часы с его кровью… У неё есть её сила… И у неё есть Асцендент…       Что, если… Что, если она может хотя бы просто увидеть его?       Что, если она сама заглянет за занавес… Всего на пару минут?       Что, если это сработает?       Ария встала с кровати и приготовила всё к ритуалу для астральных проекций. Затем она пожертвовала кровь Асценденту. Прочитав заклинание, она сжала покрепче часы в руках и представила Сириуса.       Пламя на фитилях задёргалось и ярко вспыхнуло, заключив в ровный круг все двенадцать чувств Арии, и она тут же трансгрессировала.       Задул порывистый ветер, и все фитили разом потухли. Раздался громкий хруст костей, и Ария свалилась на пол, корчась от нестерпимой боли. Дыхание было частым и прерывистым, ей было больно сделать ровный и глубокий вдох… Ей снова сломало рёбра.       Не сработало.       Девушка издала тихий отчаянный смешок и осталась лежать на полу до самого утра, не в силах даже пошевелиться.       Она ненавидела себя. Ненавидела, как работал её мозг, как он зацикливался на мыслях, будто давился. Как все эти мысли побуждали её к совершенно абсурдным и невообразимым действиям, заставляя оказываться в таком положении, как она сейчас. Лёжа на полу. Со сломанными рёбрами. С разбитым сердцем и вывернутой наизнанку душой.       Её до ужаса душила мысль, что она больше не может чувствовать себя в безопасности даже в собственной голове.       Ария не явилась утром отбывать своё наказание, и профессор Снейп пришёл за ней сам. Он собирался устроить девушке выговор, но, как только увидел её, тут же об этом забыл.       Ария лежала на полу, прерывисто дышала и корчилась от боли, словно раненое животное. Взглянув Снейпу в глаза, она сглотнула ком в горле и сквозь слёзы тихо вымолвила:       — Профессор…       Её голос был очень слабым и тонким, в то время как глаза просто кричали и молили о помощи. Снейп быстро подошёл к ней, взял на руки и понёс в больничное крыло, гневно приговаривая:       — Я посажу тебя на цепь и поставлю рядом Цербера.       Профессору было больно это видеть. Ему уже казалось, что он стал ощущать физическую боль, когда снова и снова находил Арию то в крови, то без сознания, то с гематомами по всему телу, а то и вовсе с выпирающими от переломов рёбрами, как сейчас. Он хотел ей помочь, но уже просто не знал, что ему делать.       Снейп отнёс девушку в больничное крыло, и мадам Помфри её исцелила.       Ария на удивление очень быстро поправилась. Уже на следующий день она сама покинула лечебное крыло, и когда профессор Снейп пришёл её проведать, то нигде не нашёл.       Направляясь в подземелья в надежде застать её в гостиной, он свернул за угол узкого коридора и остановился. Из-за широкой колонны, скрывавшей вход в один из маленьких залов, доносились тихие звуки музыки.       Профессор сразу же направился туда. Войдя в зал, Снейп уже хотел было отчитать Арию за то, что она посмела самовольно покинуть лечебное крыло без чьего-либо разрешения, но увидев её, тут же застыл.       Ария сидела к нему боком и играла на пианино, свободно повисшими руками перебирая прохладные клавиши инструмента. Она пела какую-то грустную и завораживающую песню. Девушка была так увлечена, что даже не заметила присутствия профессора.       Несмотря на грусть в её взгляде, которая всё ещё выдавала глубокую скорбь, в её позе не было ни прежней угрюмости, ни отчаянной подавленности. Но Снейп знал — где-то глубоко внутри её душа всё ещё металась в безмолвном отчаянии.       Арии же казалось, что с этим больше ничего и никогда невозможно будет поделать. Она просто сидела за пианино, понуро склонив голову, и пела песню, посвящённую всем, кто её покинул.       Chord overstreet — Hold on       Музыка эхом разносилась в самые дальние уголки, заполняя собой всё пространство.       В воздухе кружились призраки, танцующие друг с другом под аккомпанемент завораживающей мелодии и изредка ей подпевающие.       С каждым куплетом девушка пела всё громче и увлечённее, заставив своей магией играть и другие музыкальные инструменты, что были в зале.       В один момент музыка неожиданно затихла, и Ария громко и чувственно пропела:       Can you hear me screaming, «please don't leave me»       В тот же миг отчаянно красиво заиграла скрипка вместе со всеми остальными инструментами, и призраки запели вместе с ней.       Hold on, I still want you       Come back, I still need you       Let me take your hand, I'll make it right       I swear to love you all my life       Hold on, I still need you       Слова песни отозвались в груди Снейпа ледяным, болезненным эхом. Его грудная клетка сжалась. Не в силах вынести этого зрелища ещё мгновение, он резко развернулся и бесшумно покинул зал, оставив девушку наедине с её музыкой и призраками.

***

      Тёплая летняя ночь мягко окутала землю. Безоблачное небо искрилось холодным блеском миллионов звёзд.       Ария надела своё любимое белое платье, в котором являлась к Сириусу, и поднялась на Астрономическую башню, чтобы в полной красе увидеть созвездие Большого Пса.       Она стояла, облокотившись о прохладный камень парапета, с лёгкой, почти невесомой улыбкой на лице. Звёзды казались такими близкими. Как вдруг позади раздался низкий, знакомый голос:       — Очередное тайное свидание с Сириусом? — саркастично спросил Снейп, вздёрнув бровь.       Ария тихо рассмеялась, не оборачиваясь.       — Вы знаете, что в Скандинавии у этой звезды было другое имя? — тихо спросила она, улыбаясь.       Профессор молча подошёл к ней и вопросительно посмотрел.       — Локабренна. Её также называли факел Локи. Бог коварства, хитрости и порока… И лицемерия… — Усмехнулась Ария, вспоминая, как рассказывала об этом Сириусу. — Очень красивая легенда…       И она рассказала её. Профессор молча с интересом слушал. Он улыбался. Он был рядом.       — Всю оставшуюся вечность Сигюн осталась стоять рядом с Локи на скале, держа в ладонях серебряное блюдце над его лицом, чтобы облегчить его муки, и умоляла богов простить её мужа. Дать ему ещё один шанс. С тех пор Локабренна стала символом её веры, что своим ярким светом всегда приводила домой к любимым… — закончила Ария полушёпотом с тёплой улыбкой на лице.       Профессор молча ухмыльнулся и взглянул на звёзды. Повисло недолгое молчание, прежде чем Ария тихо заговорила:       — Знаете… Мы с Сириусом очень много говорили про второй шанс… И… Мы много говорили… о вас…       — Только хорошее, я так полагаю, — протяжно ответил Снейп с явной ноткой иронии в голосе.       — Да… — Ария тихо и смущённо рассмеялась. — И знаете, в итоге… Он пообещал вспомнить о том, что он взрослый человек… И забыть все свои юношеские обиды… Отпустить эту ненависть…       Профессор Снейп недовольно поджал губы и ответил ей очень утомлённым взглядом.       — Знаю, что вы просили меня не лезть… И вам не было нужно, чтобы я за вас заступалась… Но… Это было нужно мне. И знаете, я ни о чём не жалею… Ведь… Он выполнил своё обещание. И ушёл с чистым сердцем…       К глазам Арии невольно подступили слёзы, но на лице была умиротворённая улыбка.       Задумчивый туманный взгляд Снейпа устремился куда-то вдаль. Повисло недолгое молчание, прежде чем туман из глаз ушёл, и его взгляд снова стал спокойным и сосредоточенным.       — Мне жаль его, — внезапно сказал он тихим голосом.       — Правда?.. — с придыханием спросила Ария, удивлённо на него уставившись.       Снейп вдруг ясно понял, что ей нужно, хоть и не успел подумать, действительно ли это нужно ему. Он недовольно поджал губы, но всё же уверенно заговорил:       — Блэка забрали в Азкабан, когда ему было всего двадцать лет. Он пережил предательство, смерть друга и двенадцатилетнее заключение за то… Чего он никогда не совершал. Неудивительно, что он так и не смог повзрослеть — провести столько лет в изоляции. Но это… Просто чудо, что ему вообще удалось сохранить рассудок…       — Он говорил, что единственной причиной, почему он не потерял рассудка, была мысль, что он не виновен… Но… К чему вы ведёте?       Снейп глубоко вздохнул и выдержал паузу, прежде чем тихо и решительно ответил:       — Если у меня… И были какие-то обиды… То он давно сполна за них расплатился.       Арии вдруг показалось, что у неё остановилось сердце…       — И я готов их отпустить.       Она резко отвернулась от профессора и схватилась за бортик парапета. Девушка взглянула на Сириуса таким взволнованным взглядом, словно мысленно спрашивая у него: «Ты слышал?!»       Она была готова поклясться, что увидела, как его свет мигнул и он засиял ещё ярче.       Из глаз Арии в тот же миг градом посыпались слёзы, и она громко заплакала, прикрывая рот руками.       Профессор молча её обнял и едва заметно ухмыльнулся. Ария крепко обхватила его руками в ответ и тихо прошептала сквозь слёзы:       — Спасибо…       Он был готов отпустить свою многолетнюю ненависть к Блэку.       И неважно, почему или ради кого он на это решился, потому что этой же ночью, после его слов, Ария дотронулась пальцами до кулона и наконец почувствовала, что теперь готова отпустить Сириуса.

***

      Двадцать девятого августа Ария получила сразу два письма из Министерства магии. В первом письме было сказано о том, что Сириус Блэк III оставил ей наследство. Девушке необходимо было явиться тридцать первого августа в семнадцать часов вместе с Гарри Поттером для оглашения завещания. Во втором письме сообщалось о том, что была назначена комиссия, готовая принять у неё экзамены, которые она пропустила по состоянию здоровья. Так как Ария всё равно должна была явиться в Министерство тридцать первого августа, экзамен было решено провести прямо там, в тот же день, с одиннадцати до шестнадцати.       Профессор Снейп очень не хотел отпускать Арию одну и намеревался отправиться вместе с ней.       Спустя час непрекращающихся уговоров Снейп всё же разрешил Арии поехать в сопровождении Теренса Хиггса, предварительно взяв с обоих обещание, что они не учинят никаких необдуманных выходок. Ребята, разумеется, согласились.       Теренс так часто бывал в Министерстве магии с отцом, что знал все его закоулки наизусть, как и дорогу к нему.       Утром тридцатого августа они собрали немного вещей с собой и отправились в Лондон.       Они прибыли поздно вечером и остановись в маленькой гостинице «Дырявый котёл», через которую можно было попасть в Косой переулок и которую видели только волшебники. На первом этаже располагался крошечный невзрачный бар, довольно тёмный и обшарпанный. В нём собирались самые разнообразные посетители, в основном волшебники из провинций, приехавшие в Лондон по делам.       Арии и Теренсу очень не понравилось это место и весьма смутило большинство его обитателей, но было уже поздно, и они решили остаться там. К тому же, у Арии было очень важное дело, которое она хотела сделать в тот же день и в котором Теренс пообещал ей помочь. Ребята просто не располагали лишним временем, чтобы думать и искать другую гостиницу.       Они сняли две маленькие комнаты, скинули вещи и сразу отправились в путь: им нужно было в лондонский район Кадмен.       На улице стояла прохладная, пасмурная погода, быстро смеркалось. Теренс и Ария доехали по Северной линии метро до станции Хайгейт. Дальше шли пешком, поднимаясь по петляющим улицам между холмов, пока не упёрлись в глухую тёмно-серую стену.       Хайгейтское кладбище.       Это место всегда считалось одним из самых мистических районов Лондона. За стеной царила неестественная, давящая тишина. Здесь, под тенью старых вязов и дубов, была похоронена та самая, настоящая викторианская Англия — та, что была, правила миром и которой больше не будет никогда.       Ария очень много читала про это место, часами напролёт размышляя о том, что у Сириуса не было похорон. Хоронить было нечего: его тело навсегда исчезло за туманным занавесом Арки смерти. Но её очень расстроило то, что никто даже не стал проводить церемонию захоронения пустого гроба. И пусть душе Арии и принесло утешение то, что с Сириуса Блэка сняли все обвинения, она всё равно продолжала терзаться от мысли, что не было возможности достойно с ним попрощаться. Поэтому она решила сделать это сама.       Прежде чем войти в ворота, Ария и Теренс ненадолго остановились, чтобы перевести дух. Они долго стояли, пытаясь собраться с мыслями, и пили виски, который купили по пути сюда.       Когда уже стало совсем темно и где-то неподалёку зажглись первые фонари, Теренс тяжело вздохнул, сделал медленный глоток и тихо спросил:       — Ты хочешь, чтобы я пошёл туда с тобой?       — Я… Я думаю… Я бы хотела сделать это одна… Если ты не против…       — Хорошо, — ответил он шёпотом. — Тогда я подожду тебя здесь.       Теренс присел на каменную скамейку, заросшую плющом, и Ария направилась на кладбище одна.       — Стой, стой, Ария… — взволнованно сказал Теренс, и девушка обернулась. — Только не забывай о Хайгейтских вампирах… Да, их давно уже отсюда разогнали, но… Мало ли… Один или два всё же забрели…       — Не переживай, Теренс, — с улыбкой ответила Ария. — Их давно тут нет.       Теренс лишь молча кивнул в ответ и нервно отпил из бутылки.       Ария отворила тяжёлую чёрную решётку и шагнула внутрь.       Вид, открывшийся перед ней, был неописуемо мрачным и в то же время завораживающим. Сотни заросших могил и ни одной живой души в старой части кладбища, куда обычному человеку никак не попасть без сопровождающего. Невероятное количество деревьев, кустарников и диких цветов, выросших там стихийно, как сорняки.       Всё здесь пришло в запустение и утонуло в густых зарослях, напоминая не кладбище, а заброшенный английский сад, где порядок надгробий будто боролся с хаосом живой природы.       Даже в дневное время здесь царила абсолютная звенящая тишина. Ни воды, ни звуков, ни биения сердца. Воздух был неподвижен.       Старые деревья сомкнули кроны так плотно, что уже в нескольких шагах от аллеи очертания надгробий тонули в полумраке.       Пока Ария шла среди готических склепов и статуй, у неё возникло стойкое ощущение, будто она физически ощущает тысячи безмолвных взглядов на себе…       Дикая растительность добавляла мистики ко всем леденящим кровь историям, которые происходили на этом кладбище. Теренс неспроста предостерёг девушку о вампирах. Хайгейтское кладбище было широко известно своим оккультным прошлым, связанным с вампирами, которые когда-то нападали здесь на маглов. В магловской прессе данные события даже получили название: Хайгетский вампир. Но Министерство магии давно разобралось с угрозой и беспокоиться больше было не о чем: теперь это не более чем страшные байки для туристов.       Среди местных легенд были и слухи, что где-то здесь покоится печально известный Джек Потрошитель, и что рядом похоронен малоизвестный преступник Адам Уорс — возможный прототип профессора Мориарти из книг про Шерлока Холмса. Но самой известной могилой оставалось скромное надгробие Карла Маркса с его бюстом.       Ария долго шла среди готических статуй ангелов, больших каменных крестов и причудливых скульптур, вроде коня, которого человек по имени Джон Атчелер велел установить на своей могиле. В обязанности покойного входило умерщвлять состарившихся или выбракованных обитателей королевских конюшен. И теперь призрак этих несчастных меринов сто пятьдесят лет стоит над скелетом своего убийцы и стучит каменным копытом в крышку его гроба.       Некоторые статуи были так густо опутаны плющом, что казалось, ещё немного — и он их задушит.       Ария свернула с тропинки и остановилась. Перед ней, среди деревьев, стоял большой, красивый склеп. Рядом возвышалась статуя плачущего ангела.       Девушка подошла и села на землю в паре метров от него.       Ария глубоко вздохнула и достала из кармана пиджака часы, подаренные Сириусом. Ей никак не давали покоя мысли о том, что у неё всё ещё есть эти часы. Часы с его кровью. Она пыталась вернуть Сириуса, пыталась увидеть его, услышать, получить хоть какой-нибудь знак, но ни одна её попытка не увенчалась успехом. Оставалось только одно.       Девушка положила часы на землю и начала рыть руками ямку.       — Я знаю, что тебя здесь нет… Но… я надеюсь… Что ты всё равно меня услышишь… Сириус, не передать словами как я счастлива, что ты был в моей жизни. И пусть мы не так много времени проводили вместе… Но все наши встречи — одни из самых счастливых и тёплых воспоминаний в моей жизни. И моя память о них будет такой же бесконечной, как твоя забота обо мне… Такой же нерушимой, как твоя любовь… Ты ушёл так быстро, так внезапно… Что я всё ещё не могу поверить, что тебя нет… По-настоящему нет… Я постоянно чувствую твоё присутствие… Мне всё время кажется, что ты где-то рядом… Не знаю, вроде стоишь за дверью или смотришь на меня с небес… Боже, это так глупо… Или нет… Я не знаю, Сириус. Но я точно знаю, что ту пустоту, которая образовалась в моём сердце с тех пор, как ты… ушёл… Не заполнить больше никогда. Да, ты не был идеальным человеком… Ты совершал ошибки, как мы все… Но ты был самым добрым, самым весёлым и самым чутким человеком из всех, что я знала…       Сердце забилось где-то под самым горлом и казалось, что вот-вот выскочит наружу… Ария взяла в руки часы и поднесла их к губам. Из глаз потекли слёзы, и девушка, сглотнув ком в горле, прошептала:       — Я не могу ничего изменить… Но я обещаю… Ты будешь мной гордиться… Не стану обещать, что не буду делать глупостей… Но я буду учиться на своих ошибках… Я буду идти дальше… Потому что я люблю тебя… Любовью, что сильнее времени… Что глубже океанов и небес. Память о тебе… будет жить в моём сердце… Всегда и навечно.       Ария прижала часы к щеке, потом к губам, оставляя свой последний, нежный, вечный поцелуй.       Едва касаясь, она погладила часы пальцами и положила в землю. Закапывая ямку, она тихо напевала:       ‘Cause you, you are my lonely star       And I'm, I'm your wishing girl       Прихлопав землю рукой, Ария встала на ноги и отошла назад на несколько шагов.       Девушка закрыла глаза и, глубоко вздохнув, развела руки в стороны.       Земля дрогнула, и из места, где были захоронены часы, появился маленький росток.       Такая красивая магия…       Росток тянулся вверх, устремляясь ввысь, пока проросшее семя не образовало пару листьев и крошечный стебель.       Стебель продолжал расти и развиваться, плавно превращаясь в молодое деревце. Оно становилось всё выше и выше, всё здоровее; корни расходились под землёй, заставляя почву слегка вздыматься.       Задул порывистый ветер, когда Ария открыла глаза, словно налившиеся смолой.       Ветер стих, и глаза снова вернулись к своему обычному виду.       Перед ней была высокая, пышная плакучая ива. Её длинные ветви мягко склонились к земле, нависая над статуей плачущего ангела, что стоял теперь прямо перед ней, закрыв лицо ладонями. Серебристые листья ярко переливались в свете луны и были похожи на жемчужные слезинки, которыми ива теперь вечность будет оплакивать Сириуса вместе с безутешным ангелом.       Затаив дыхание, Ария медленно подошла к дереву и провела по стволу рукой.       В тот же миг место прикосновения очистилось от коры, оставив ровную и гладкую поверхность прямоугольной формы. Ария закрыла глаза. Она склонилась к иве и крепко прижалась к этому месту губами, оставляя долгий и нежный поцелуй.       Прямо под её губами вспыхнуло тёплое золотистое свечение, и, словно благодаря пирографу, красивым и каллиграфическим шрифтом на стволе появилась искусно выжженная надпись: Сириус Блэк III.       Едва касаясь, Ария провела по надписи пальцами и тихо прошептала:       — Я буду скучать по тебе, брюзгливый старик…