Словно в колыбели.

Это кресло. Эта квартира. Сейчас, в самом конце их циклов, Чуе хотелось всё это сжечь к чертям. Во что они превращают их дом каждый и каждый раз, когда инстинкты им лишь диктуют сливаться в одно целое. Когда лучшее, что спасает от боли, это нахождение альфы внутри омеги. Животные. Чуя ухмылялся в уме, наверняка в гнезде волчьей пары во время гона/течки и то было чище, чем здесь. Но все это решается одним звонком в клининговую компанию. Чуя уже был способен рассуждать логически, а это значит, что заключительные моменты гона были почти позади. А завтрашним утром его голова должна проясниться окончательно. А что же Дазай? Он восседал сейчас на альфе, опустившись лбом на его лоб, и дышал тихо. Он всё ещё очень сжимался на Чуе в себе, узкими мышцами прохода облегая набухший у основания члена узел. Каждый раз, когда их тела находились в сцепке, было такое ощущение, что это только они вдвоём, и ничто другое не существует. Чуя прижимал Дазая к себе за спину, одной рукой медленно водя вверх и вниз по его пропитанной потом футболке, успокаивая, заземляя, давая время прийти в себя после сильного оргазма и довольно изматывающего секс-марафона. Альфа восседал на большом кресле с Дазаем на себе, их тела были покрыты блестящими каплями пота, а бедра обоих были влажными от естественной смазки, которой было действительно очень много, и чему Чуя всегда был несказанно рад. Ведь каждый раз, когда парень в его руках становился настолько возбужденным и соответственно влажным, для Чуи это было лучшим и заставляло довольно скалиться, обнажая острые клыки. Это отнимает много времени, но припухлость узла всё же спала и теперь наконец Чуя мог приподнять Дазая и вывести из него свою ещё полутвёрдую плоть. Дазай всё также молчал и не смел открыть глаз. Он очень ценил такие мгновения, когда всё его существо купалось в блаженстве, и когда все его страхи и сомнения уходили на очень дальний план. — Солнце. Чуя ласково огладил ладонью теплую щёку Дазая, но тот лишь замотал головой в стороны, давая понять «ещё нет». Тогда Накахара, усадив парня удобнее и ближе к себе, позволил Дазаю опереться на его грудь своей грудью, и затем принялся поглаживать его мягкие ягодицы. Всё было настолько мокрым, а теперь из Дазая капала и сперма альфы, и Чуя, не стерпев, подкрался пальцами к заветному отверстию, осторожно прикасаясь к нему кончиками пальцев и сразу ощущая пульсацию припухших мышц под своим прикосновением. Не раздумывая долго, он проскользнул внутрь двумя пальцами, прикусывая губу от того, что Дазай сразу же на них сильно сжался. Такой нуждающийся, узкий и влажный — Дазай просто создан для того, чтобы его альфа купал его в бесконечных ласках. Чуя вывел пальцы, чтобы добавить третий, усиливая растяжение и заполняя пространство внутри ещё больше. Ответный стон сорвался с уст Дазая, и Чуя, не медля, приступил к поступательным движениям кистью, проверяя, сможет ли Дазай кончить вновь так скоро после прошлого оргазма. Пальцы Чуи приятно заполняли пустоту, они двигались ритмично, ударяясь о простату, и ощущалось это не намного хуже давления тяжелого члена на сверхчувствительную железу. По телу Дазая неизбежно побежали горячие мурашки, и он впился пальцами в плечо альфы, собирая себя по крупицам и готовясь вновь испытать самое яркое наслаждение из всех. После того, как он попрыгал на Накахаре в безумной погоне за оргазмом, у него не было и капли сил на то, чтобы насадиться на пальцы в себе, вся надежда была на Чую, и тот определено знал, что делал. Знал Дазая, как свои пять пальцев, и как именно тому нужно. Чуя знал о своем парне абсолютно всё, наизусть, ведь он любил его чертовски сильно. Продолжая потрахивать парня пальцами, другой рукой Чуя пробрался к зажатому между их животами члену Дазая и обхватил его ладонью, ощущая как ещё влажная от спермы плоть сразу же откликается на его хватку, постепенно вновь наливаясь кровью. «Давай, малыш, — думал про себя Чуя, — мы оба знаем, что тебе это нужно». С уст Дазая, словно в ответ на мысли Чуи, сорвалось совсем прерывистое «аах», на что Чуя сразу оставил поцелуй на его плече, прямо поверх футболки, которую на этом этапе уже можно было смело отжимать. Альфа медленными рывками ласкал член Дазая, наслаждаясь тем, как усиливалась твердость того с каждым уверенным движением ладони вверх и вниз по всей длине стояка. Теперь, когда Чуя ощутил, что Дазай готов, он задал синхронный ритм обеими руками, двигая кистью всё быстрее и погружаясь пальцами внутрь пульсирующих стенок так глубоко, насколько это возможно. Чуя непреодолимо твердел сам, потому что теперь Дазай отзывался на всё это и стонал громче, двигался, хотя и едва ощутимо, подавался телом вперёд, в Чуину ладонь на своем члене, и назад, на его пальцы в себе. Объятый потребностью, в такие моменты Дазай был не в себе, весь он становился одним большим желанием предаться разрядке и высвобождению. Он держался пальцами за плечи альфы, улавливая первые ноты оргазма, что совсем скоро… уже… ещё немного… ещё глубже… Чуя прикрыл глаза, стараясь с точностью уловить состояние своего парня, подушечки его пальцев неустанно проходились по простате, пока ладонью он дрочил Дазаю, не сбавляя скорости даже на мгновение. Вздохнув, Дазай схватился рукой за шею Накахары, сильно её сжимая и позволяя себе наконец кончить. Его тёплая сперма стекала с головки на руку альфе, который только сейчас осознал, насколько он запыхался, пока старался сохранить синхрон, поддерживая скорость своих движений. Футболка немного сползла с плеча Дазая от всех этих телодвижений, и Чуя, опустив взгляд вниз, устало улыбался, пока смотрел на шрамы, единственные шрамы на теле Дазая, которые были причинены любовью — следы от его клыков. Метка альфы. Он аккуратно вывел свои пальцы, чтобы обнять Дазая, прижимая к себе крепко обеими руками. Уставшие, перепачканные всеми видами телесных жидкостей, но определённо довольные, они так и сидели на этом кресле ещё какое-то время. И, конечно, ни «бедную» квартиру, ни кресло это Чуя не будет сжигать. Течка и гон неотъемлемая часть их жизней, и если на протяжении целой недели они больше похожи на животных, нежели на людей, разве это настолько плохо? Взамен на это безумие они получают гораздо большее — вместе преодолевают боль и наваждение, оставаясь рядом друг с другом, и альфа находясь внутри омеги. Как и положено истинной паре, какой они и являлись с самого первого дня.