От абстракта до лайвстайла

Метки: Частичный ООС; ER; Сложные отношения; Упоминание наркотиков; Упоминание алкоголя; Упоминание курения; Нецензурная лексика. Описание: «Мы по-прежнему вершители своих судеб, мы по-прежнему капитаны своих душ». Да, мы — вершители, только, как вершить, если ты банально не видишь смысл в том, чтобы её, эту судьбу ебучую, вершить? Для того, чтобы распоряжаться жизнью, сначала, надо понять, зачем она тебе вообще нужна, есть ли в ней смысл.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Если счастье не в деньгах, то счастья нет вообще. Вероятнее всего, счастье — это сидеть в засранной квартире и ненавидеть себя, ненавидеть всё, ненавидеть всех. Дышать становится всё тяжелее из-за вновь подступающих слёз и лёгкого неприятного запаха. Тебе всего лишь 23 года, а жизнь уже катится в пизду. Забавно, наверное. Рядом, на заляпанном, чем-то залитом столе, стоит пустая бутылка водки, осушенная около часа назад. Зачем только? Нервы сдают окончательно. Боря сметает её и ещё какие-то рядом лежащие предметы на пол. Стекло звонко ударяется о пол и бьётся, рассыпаясь на мелкие и не очень куски. Похуй. Было абсолютно похуй на то, что он сам или Саша может наступить на стекло, пораниться или споткнуться. Сейчас не до этого. Тем более, что Саши нет. Тело трясёт от страха, от мерзкого чувства и холода на отходах, пустота заполняет голову, выметая все мысли. — Пиздец — шепчет он про себя. И не выдерживает. Истошный крик сам вырывается из горла, мешаясь с плачем. Нет ничего. Нет денег, за квартиру платить почти нечем, о здоровье и счастье говорить вообще не стоит. Всё же не настолько плохо, да? Саша же рядом, Саша же понимает. Только вот, его нет рядом, да и в любой момент может не стать. Вот скажите, кому нужен конченный торч, который «просто для творчества», «в любой момент завяжет» и ещё сотни вариантов и отговорок от огромной проблемы? Нормальному человеку точно нет. А Саша нормальный, почти. Он уже уходил, он уже оставлял, столько раз уезжал обратно в Ростов, что Боря уже со счёта сбился. Он, конечно, понимал всё это, понимал причины и говорил: «Ты прав, так будет лучше», «Я бы на твоём месте тоже ушёл» и сотни других вариантов и отговорок от огромной проблемы, происходящей с ним. И Саша уходил. Только, сам же возвращался, обнимал, прощения просил за то, в чём не виноват и вроде бы, даже плакал один или два раза. Значит, не совсем нормальный. Однажды, Саша вернулся часа в 3 ночи, ничего не объяснил и чуть ли не разрыдался, обнимая его. У Бори было много вопросов, которые он задавать не стал. Утром, пока Саша спал, он увидел несколько пропущенных и сообщение, что завтра вернётся, спрашивал, всё ли в порядке и почему не отвечает. Говорить, что тогда ты был упоротым в говно, и тебе было абсолютно плевать на то, кто тебе звонит и что пишет, не хотелось, но в пиздёж по типу «не слышал», «телефон сел», «звук выключил» и прочее, он уже не поверит, конечно же. Потапкин опускается на колени, задев большой кусок стекла и чудом не поранившись, закрывает лицо руками. В голове стоит звон разбитой бутылки и звон разбитого счастья. Тело перестаёт сопротивляться и держаться, Потапкин падает на бок, зацепив бедром кусок стрекла. Укололо, домашние штаны не порвало, поэтому, похуй. Как же он устал. Устал от того, что не может сделать практически ничего с тем, что происходит вокруг него. «Мы по-прежнему вершители своих судеб, мы по-прежнему капитаны своих душ» Кто же это сказал? Черчилль вроде. Боря как-то, когда был пиздюком, услышал эту фразу, и та почему-то врезалась в голову, засев надолго. Да, мы — вершители своих судеб, только, как вершить, если ты банально не видишь смысл в том, чтобы её, эту судьбу ебучую, вершить? Для того, чтобы распоряжаться жизнью, сначала, надо понять, зачем она тебе вообще нужна, есть ли в ней смысл. Даже не эти «великие мысли» и «филосовствования» о человеческом происхождении, а просто факт того, зачем тебе банально утром просыпаться и вообще существовать. Всё теряется, перед глазами, застиланными пеленой слёз, всё плывёт. Возможно, это конец, долгожданный, желанный конец. — Ёб твою мать, Борь! — отдаётся эхом. На плечи ложатся тёплые, почти родные руки. Вернулся, в очередной раз не оставил в холодном, давящем одиночестве… А кто-то вообще спрашивал, настолько тяжело Саше? Кто-то знал, что у него сердце разрывается, когда он вновь видит своего Борю в таком состоянии? А оно разрывается, потому что невозможно смотреть, как человек, который тебе дорог, умирает рядом с тобой. Сколько бы попыток не было предпринято для того, чтобы всё стало чуть лучше, чем пиздец, все они летели куда-то глубоко в яму. Он пытался не любить, пытался бросить и забыть, в конце концов, он сам не особо хотел себе помогать, но всё оборачивалось крахом. Любовь — сука. Привязанность пусть горит в алом пламени, пусть горит, только чтобы не чувствовать её, чтобы не чувствовать боль. — Борь, пожалуйста, прекрати это — шепчет он на ухо, перебирая его пальцы в своих. Руки у Саши красивые, тонкие, аккуратные, нежные и тёплые. Без уколов, синяков и порезов, без царапин, нанесённых в бреду и истерике. — Саш, лучше оставь меня. — говорит он, сжимая его за руку — И дай мне спокойно умереть в одиночестве — проговаривает он в голове, потому что знает, что Саше такие слова не понравятся. Боря знает, что Саша не уйдёт. Саша знает, что не бросит, что будет до-последнего, что будет сожалеть, ненавидеть, но… «Мы по-прежнему вершители своих судеб, мы по-прежнему капитаны своих душ».