Тайное влечение

      – Мисс Грейнджер, как приятно снова видеть Вас у нас, – Нарцисса Малфой, облаченная в изумрудное платье в пол, по бокам украшенное россыпью серебристого бисера, подошла к изящной шатенке с бокалом шампанского в руках.       – Леди Малфой, прекрасный прием. Дом украшен безупречно, впрочем, как и всегда. – С этими словами Гермиона сделала глоток и улыбнулась дежурной улыбкой.       На самом деле она уже устала улыбаться каждому, кто подходил к ней этим зимним вечером. Все стремились хоть минуту, но побыть рядом с ней. Так бывало теперь всегда, на любом приеме, где были она, Гарри и Рон. Каждый считал своим долгом поговорить с ними о том, как изменился волшебный мир и какой вклад они внесли для этого, несмотря на то, что они говорили с ними об этом уже десятки раз.       После свержения Темного Лорда золотое трио, как их теперь называли в газетах, способствовало освобождению многих из Пожирателей, в том числе и Малфоев, которые теперь время от времени устраивали благотворительные приемы, пытаясь восстановить свою репутацию. Гермиона хотела проигнорировать первое приглашение, которое Нарцисса прислала им на прошлый Новый год, однако Гарри настоял, желая своим примером показать, что каждый заслуживает второй шанс.       Тогда, в самый первый раз, Гермиона чувствовала себя неуютно. Она не знала, как вести светскую беседу ни о чем, как отвечать на бесконечные вопросы о падении Темного Лорда и ее вкладе в эту заслугу, что говорить о будущем, когда ты еще не знаешь, чем хотелось бы заниматься. На том приеме казалось, что взгляд каждого был прикован только к ней. От части это было правдой, однако с таким же любопытством гости Нарциссы рассматривали и Гарри Поттера, который составил ей компанию.       – Гермиона Грейнджер, героиня войны, собственной персоной в доме Малфоев. – Люциус Малфой подошел к девушке, чего она явно не ожидала. – Честно говоря, когда Нарцисса отправляла приглашения, я заверил ее, что Вы-то уж точно не придете.       Грейнджер начала царапать короткими ногтями ладонь, решив проигнорировать явный намек на случившееся в их поместье год назад, и постаралась взять себя в руки, поскольку даже одна мысль о тех событиях заставляла застыть на месте и перестать дышать. Прошло еще недостаточно времени, чтобы забыть все.       – Вежливость, не более, мистер Малфой, – кратко отвечала девушка, оглядываясь по сторонам в поисках друга.       Неожиданно для нее самой ее взгляд зацепился на паре, что стояла на балконе над первым этажом. Драко Малфой в черном костюме–тройке с атласным серебряным галстуком, в цвет платья спутницы – Панси Паркинсон. Его рука собственнически покоилась на талии девушки, сминая легкую атласную ткань, которая настолько облегала ее тело, что казалось даже с первого этажа можно было заметить, как виднеется впадинка пупка на ее плоском животе.       Бегая глазами по платью, Гермиона обнаружила, что ее взгляды не остались незамеченными. Темно–зеленые глаза пристально смотрели на гриффиндорку, изучая в ответ. Грейнджер уже собиралась отвести взгляд, как вдруг неожиданно Панси сделала небольшой глоток шампанского и, не отрывая взгляда от девушки, потянулась к Малфою за поцелуем.       Драко сжал руку на ее талии сильнее и слегка развернул к себе. Панси приподняла ногу, закидывая ее на парня и сквозь разрез платья обнажая взгляду светлую кожу на бедре. Малфой переместил руку ниже и притянул к себе для поцелуя. Гермиона продолжала неотрывно наблюдать за парой, чувствуя, как краснеет кожа на плечах и ключицах. Прервав поцелуй, Паркинсон снова посмотрела вниз на Грейнджер, подняла бокал, салютуя ей, и подмигнула, одними губами произнося «Счастливого Нового года».       – Гермиона, прости, что так долго. Пока я шел к тебе с шампанским меня остановили три человека. Не думал, что прием будет таким, я как будто главный герой в рекламе. – Только что подошедший Гарри вывел девушку из транса своими словами. Беседа лучших друзей продолжилась, как и прием, на котором, как теперь вспоминала Гермиона, все и началось.       В следующий раз оказаться в Малфой Мэноре ей довелось в мае. Нарцисса организовала благотворительный прием ко Дню Победы над Темным Лордом. По этому случаю ей пришлось даже приготовить небольшую речь, с которой они вместе с Гарри и Роном выступили на вечере.       – Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить день, когда Гарри Поттер одержал победу над Волан–де–Мортом, – начала Гермиона. Сделав глубокий вдох, она оглядела присутствующих взглядом и остановилась на девушке с короткими черными волосами.       – Я ожидаю, – продолжила Грейнджер, – что впереди нас ждут множество лет процветания и мирной жизни. Мы не забудем никого, кто пал за нас в этой войне, и благодарим тех, кто сражался за то, что мы имеем сейчас. Хочу также лично поблагодарить Гарри за его самоотверженность и передать ему слово.       Гермиона легко улыбнулась Поттеру и отошла в сторону с импровизированного пьедестала, на котором вся тройка сейчас стояла перед пол сотней людей, пришедших этим вечером в поместье Малфоев. Сегодня ей уже не было так волнительно, как в прошлый раз. Она уже знала, чего ожидать от приемов леди Малфой и была более подготовлена. Однако ее сердце все еще билось чаще обычного, и Грейнджер не была уверена, что виной тому прием. Напротив, глядя на девушку в толпе, ей казалось, что это она была тому причиной.       Сегодня Панси выглядела практически голой: на ней было облегающее платье из бежевой сетки, украшенное узорами из страз и бисера нежно–голубого цвета. На плечах было второе платье, если можно было так сказать: ткань струилась вниз, перекрещивалась под грудью и спадала по бокам длинным шлейфом. Все это напоминало мантию, однако разрез был куда выше положенного и открывал взору изящные ноги брюнетки. В сочетании с холодной внешностью девушки ее внешний вид очаровывал и завораживал Гермиону.       Закончив с речью, Поттер и Уизли спустились вниз к своим спутницам, оставив Грейнджер одну. Минуту спустя к ней с бокалом в руке подошла Паркинсон, окружив ее сладким запахом ириса и черной смородины.       – Грейнджер, выглядишь замечательно. От кого платье? – Панси начала беседу легко и непринужденно, это было ей свойственно. Она всегда с легкостью заводила новые знакомства, делала комплименты незнакомым людям и всегда, если была в хорошем расположении духа, оставляла после себя приятное первое впечатление девушки, которая запросто может стать твоей лучшей подругой. Очевидно, это был ее десятый, если не сотый, официальный прием, потому что держалась она на высоте, в отличии от Гермионы, которая тут же растеряла всю свою уверенность, зачаровано смотря на милое личико девушки напротив.       — Это Кэтрин Олдбери, спасибо. Не могу не сказать того же о тебе. – Глаза гриффиндорки спустились вниз к разрезу на платье, что не осталось незамеченным.       – О, я рада, что тебе понравилось, Грейнджер, – сладко прошептала Панси, опустив руку на разрез, приподнимая его немного выше. Со стороны могло показаться, что она сделала это случайно, однако по ее хитрому взгляду Гермиона поняла, что представление предназначалось для нее.       Становилось жарко, девушка подняла руку к груди и провела по голой коже над декольте. Паркинсон оторвала взгляд от карих глаз, смотря как плечи Гермионы медленно опускаются и поднимаются. От ее взгляда не скрылась и россыпь веснушек на ее ключицах. Брюнетка тут же убрала руку с платья и мягко коснулась горячей кожи за ушком собеседницы.       – Панси, – только и смогла прошептать Гермиона, приоткрыв пухлые губы.       – У тебя локон из прически выбился, – с улыбкой сказала она, поправив низкий пучок собеседницы. И как будто бы ничего и не было, она развернулась и пошла в сторону, стуча каблуками. Сделав пару шагов, она остановилась, развернулась к Грейнджер, которая продолжала неподвижно стоять, и произнесла:       – Хорошего вечера, Гермиона!       И вечер действительно удался. Придя домой после приема, шатенка решила себя побаловать. Она зажгла маленькие свечи в ванной и налила горячей воды с лавандовой пеной, которая своим горьким ароматом опьяняла и без того разгоряченную девушку.       Наслаждаясь теплой водой, Гермиона неожиданно для себя опустила руку на грудь и стала играть с сосками. Девушка откинула голову на бортик ванны и позволила себе насладиться этим моментом. Внизу живота приятно тянуло, и правая рука, не занятая грудью, поползла вниз, оглаживая пупок, затем внутреннюю сторону бедра. Вдохи каждый раз были все глубже, пальцы гладили половые губы, дразня и возбуждая сильнее, а затем Гермиона наконец коснулась заветной точки, от чего из губ вырвался тихий стон. Движения пальцев становились быстрее. Левая рука все сильнее сжимала сосок, что приносило сильное удовольствие, граничащее с болью.       Грейнджер уже не могла остановиться, чувствуя, что разрядка произойдет совсем скоро, как вдруг в ее голове вспыхнуло платье Панси на сегодняшнем приеме, которое открывало взору ее красивую, нежную кожу. Гермиона не остановилась в своих мыслях и представила, как та подняла разрез платья еще выше, оголив ее аккуратный лобок. Пальцы Паркинсон прошлись по половым губам, а затем скользнули внутрь. И Гермиона кончила, чувствуя, как энергия теплой волной распространяются по телу.       Летом золотое трио снова отправилось на прием в Малфой Мэнор. Однако Панси на нем не оказалось, как и Малфоя, что, как ни странно, огорчило Гермиону. На следующий после прима день все газеты магического мира пестрили заголовками: МАЛФОЙ-МЛАДШИЙ ЖЕНИТСЯ. Об их свадьбе в октябре писали все газеты, сопровождая все красивыми фотографиями жениха и невесты на фоне старинного поместья Малфоя-младшего в Уилтшире.       И вот, спустя год после первого приема, она снова находилась в поместье и скучала. Нарцисса недолго поговорила с ней, дежурно похвалив ее короткое темно–циановое платье, корсет которого уже начинал немного давить. Гарри где–то вдалеке прижимал к себе Джинни, у которой ко всеобщему удивлению уже был виден небольшой животик, поэтому Гермионе только и оставалось, что пить шампанское и томиться от скуки.       Оглядываясь по сторонам, шатенка заметила, что прямо к ней направляется красиво одетый мулат. Блейз Забини, лучший друг Драко, давно заметил, как хорошо на Грейнджер смотрится это платье. Прозрачные рукава нежно спадали с плеч, превращая руки девушки в крылья, а длинные ноги в черных босоножках пленили его с того момента, как она вошла в этот зал.       – Гермиона, – приветствовал Блейз, – приятный вечер, не находишь? – Его губы украшала самая обаятельная улыбка, на какую он только был способен.       – Добрый вечер, Забини. – Девушка не спешила с ответом, медленно допивая шампанское. – Думаю, вечер стал бы лучше, если бы играли живые музыканты.       – Значит хочешь потанцевать? – Мулату нравился ход ее мыслей, в которых он явно прочитал намек в заинтересованности им.       Грейнджер же в это время увидела, как Панси в красном бархатном платье на тонких бретелях, оглядываясь вниз, поднималась по лестнице. Девушка отвела голову в сторону, вспомнив, что Забини все еще стоит перед ней и ждет ответа.       – Да, наверное. Прошу извинить, нужно припудрить носик. – Гермиона стремительно обошла слизеринца и поспешила на лестницу, где только что была Панси.       Поднимаясь наверх, девушка осознала, что не видела, в какую именно часть особняка пошла брюнетка, и решила пойти налево. Она бесшумно открыла светлую двухстворчатую дверь со стеклянными вставками и сделала пару шагов по коридору вперед. Тихие стоны раздавались правее, за такой же дверью, которая была не до конца прикрыта. Любопытство взяло верх и Гермиона немного открыла дверь.       Каково было ее удивление, когда она увидела спину Малфоя в белой рубашке и ногу Панси на его бедре. Они стояли у стены, руки девушки сжимали плечи Драко, который резко и быстро двигал тазом.       Руки Драко жадно скользили по ее телу вверх к бретелькам платья. Он спустил одну, и платье начало падать вниз, обнажая грудь с потемневшими сосками. Панси потерлась ими о его рубашку, которую она успела расстегнуть только наполовину, наслаждаясь этим.       Он укусил ее за сосок, продолжая быстро двигаться в ней, от чего Паркинсон вскрикнула и открыла глаза, заметив за спиной будущего мужа у двери Гермиону Грейнджер, которая не спешила уходить. Панси застонала громче, заставляя Драко сильнее пощипывать ее соски. Она поддавалась ближе, помогая ему, неотрывно смотря на девушку напротив.       Паркинсон шумно дышала, губы Малфоя двигались по ее шее вверх, то покусывая, то зализывая красные отметины, которые он сам и оставил. Панси выгнулась и с громким стоном замерла. Ее ноги задрожали, а Малфой, словно не замечая, продолжал двигаться в ней, глубоко, жарко. Паркинсон кончала, смотря на Грейнджер у двери.       Осознав, что долго оставаться незамеченной не выйдет, Гермиона поспешила обратно вниз, все еще прокручивая то, что она увидела в маленькой спальне на втором этаже. Щеки ее горели, а платье, казалось, прилипло к телу.       В тот самый момент, когда она спускалась, Нарцисса начала свою пламенную речь. Она благодарила всех собравшихся сегодня в их доме, поздравляла с наступающим Новым годом, но Грейнджер, казалось, всего этого не слышала. Она все еще находилась в магнетическом трансе, видя перед собой яркие, горящие глаза слизеринки, пристально смотрящие на нее.       – Гермиона, с тобой все хорошо? – спрашивала Джинни у подруги. Она выглядела обеспокоенной, поэтому та улыбнулась и попыталась собраться, убрав все ненужные мысли подальше.       – Да, Джин, спасибо. Я бы выпила еще немного, – и как по волшебству мимо проходил официант в сером фраке, предлагая шампанское.       Выпив еще, Гермиона расслабилась и начала приходить в себя. Джинни без остановки рассказывала той о запланированном отпуске с Гарри, который должен был начаться совсем скоро, а шатенка внимательно слушала, иногда задавая вопросы. Позже к ним присоединился Поттер, мягко улыбаясь супруге и поглаживая ее животик.       – А у тебя есть планы на новогодние праздники, м?       – Нет, думаю, я останусь в городе, я уже прикупила пару книг, – рассказывала Гермиона, – так что устрою себе уютные каникулы с книгами и кофе на подоконнике.       Джинни засмеялась, не ожидая ничего другого от подруги, и внезапно повела взгляд направо, показав направление, куда Грейнджер стоит посмотреть. Гермиона повернула голову и встретилась глазами с Забини. Это не осталось незамеченным, и он поднял бокал, отсалютовав им всем. Джини с широкой улыбкой помахала рукой мулату, Гарри сдержано кивнул, а Грейнджер не понимала, для чего та это делает.       – Эй, ты все время одна, вот я подумала, может быть на этих праздниках стоит сходить на свидание, – начала Джинни, – я заметила, как он на тебя смотрит.       Теперь пазл сошелся и девушка поняла, к чему клонит подруга.       – Он не в моем вкусе, – закатила та глаза.       – Ты сошла с ума? Ты посмотри на него, он же, – Джинни запнулась, вспомнив, что Гарри все еще стоит рядом с ними. – В общем, просто подумай об этом.       Это позабавило Гермиону, которая даже не могла представить, что однажды настанет день, когда ей будут предлагать сходить на свидание со слизеринцем.       К троице подошли Драко и Панси. Вблизи ее платье оказалось еще роскошнее: бархат был усыпан мелкими стразами, и сейчас под ярким светом она будто мерцала, озаряя всех вокруг.       – Поттер, Уизли, – начал блондин, – поздравляю вас. – Драко протянул руку Гарри, и тот ее пожал.       – Вообще-то Малфой, я теперь тоже Поттер. Но спасибо.       – Вы уже знаете пол ребенка? – С неподдельным удовольствием спрашивала Панси. Гермиона удивилась, как она может быть одновременно такой холодной и строгой, какой она ее и помнила по общим занятиям в Хогвартсе, и в то же время открытой и приветливой ко всем.       – Нет, отвечал Гарри, мы решили, что хотим устроить себе сюрприз.       – В твоем стиле, Поттер. – Драко ухмыльнулся,– Прошу нас извинить, нужно подойти к Нарциссе.       Панси, которая до этого словно не замечала Гермиону, перевела на нее взгляд, обжигая своим присутствием. Холодные пальцы брюнетки поправили лиф платья Грейнджер, и это прикосновение кожи к коже отозвалось у шатенки где-то внизу живота. Ее действия были такими интимными, но в то же время настолько обыденными для двух девушек, что никто не обратил на них должного внимания и не заметил, как с этим движением брюнетка вложила что-то гриффиндорке в декольте.       – Гермиона, следи за своим платьем, а то потеряешь, – подмигнула Паркинсон, одарив всех присутствующих улыбкой, затем, громко стуча каблуками, последовала за мужем.       Грейнджер не могла оторвать взгляд от уходящей пары. Ей нравилось смотреть, как элегантно идет Панси, качая бедрами, как большим пальцем она оглаживает ладонь Драко. Ей захотелось хоть на мгновение ощутить такое же прикосновение и на своей руке.       Пару минут спустя чета Поттеров отошла поздороваться со старыми друзьями и Гермиона наконец поймала момент, чтобы узнать, что Панси вложила в ее платье. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто на нее не смотрит, девушка достала сложенную вдвое записку:       

"Подглядывать нехорошо, Грейнджер

Мраморная ванная, через 10 минут"

      Гермиона на миг забыла как дышать. Панси хочет увидеться с ней наедине, и девушка надеялась, что та не будет раздувать скандал из-за той сцены час назад, немым свидетелем которой она стала. Все-таки, хоть Паркинсон и могла это сделать, ей показалось, что она была в слишком хорошем настроении для этого. Осушив бокал залпом, Грейнджер отправилась искать мраморную ванную.       Комната, о которой написала Панси, оказалась в той же части поместья, где она видела их с Драко. Приглушенный свет подходил уборной с темно-красным мраморным полом и нишей, в которую были встроены две раковины, между которыми оказалось много свободного мраморного пространства. Его можно было бы использовать как столик для макияжа. Длинные зеркала отражали каменные стены, и создавалось впечатление, что ванная комната куда больше. Грейнджер осмотрела свое отражение, а затем в зеркале увидела, как дверь открылась и вошла Панси, лицо которой украшала ухмылка.       Девушка неторопливо прошла к раковине, равняясь с Гермионой, которая продолжала наблюдать, и начала подкрашивать губы алой помадой. Грейнджер как завороженная наблюдала за изящными действиями брюнетки, а та не спешила прекращать. Когда казалось бы все манипуляции были окончены, она перевела взгляд со своего отражения, на отражение Гермионы.       – Я думала, ты не придешь, – нежно сказала Панси, делая пару шагов ближе к девушке, – когда я кончала, я думала о тебе, Гермиона.       С этими словами слизеринка протянула руку вперед, мягко касаясь ее запястья. Обе девушки замерли в ожидании, а затем, осознав, что Гермиона не против, Паркинсон начала вести своими длинными ноготками вверх по коже гриффиндорки, наблюдая, как на той появляются едва заметные мурашки.       Гермиона еле дышала, неотрывно наблюдая за действиями подруги, которых так сильно желала пару минут назад. Подняв голову на нее, она увидела огонь в глазах Панси, который распалял ее саму. Рука Паркинсон уже оглаживала плечо Гермионы, немного приспустив левый рукав ее слишком короткого платья. Грейнджер помогла ей, спустив рукав платья с другой стороны. Брюнетка улыбнулась и провела рукой по ее ключицам.       Гермиона пальчиками поймала руку Панси, которая начала выводить узоры на ее коже. Паркинсон подумала, что та хочет убрать ее руку и уже ощутила укол грусти где-то под ребрами, однако Гермиона сама положила ладонь девушки на свою упругую грудь, которую так подчеркивал корсет платья.       Панси чувствовала, как между ними возникает невидимое напряжение, растущее с каждым их движением. Ей стало нечем дышать, она уже давно не чувствовала такого дикого желания.       Брюнетка потянулась вперед, ловя губы Грейнджер, сливаясь в нежном и неспешном поцелуе. Гермиона приоткрыла рот, впуская язык Панси, сталкиваясь с ним своим, пробуя ее на вкус.       Она пьянела от этого чувства. Гриффиндорка ощущала на губах вкус шампанского, которое обе девушки пили этим вечером. Панси углубляла поцелуй, требуя больше. Она перешла на щеки, целуя их влажно, отрывисто, спускаясь к шее. Найдя ту самую точку за ухом Грейнджер, Паркинсон начала вырисовывать узоры своим язычком, от чего с губ Гермионы сорвался тихий стон, что только распалило Панси.       Рукой она начала искать молнию на платье сзади, и, расстегнув ее, не отрываясь от шеи девушки, спустила платье с плеч на талию. Гермиона была без нижнего белья, чего Панси совсем не ожидала. Это заставило ее оторваться от шеи девушки. Ее глаза скользили по телу шатенки, смотря, как грудь медленно поднимается и опускается.       Соски Грейнджер уже набухли, и Паркинсон без раздумий взяла один сосок в рот, покусывая его, а затем зализывая. Рука Гермионы сильнее сжимала холодный мрамор под собой, а второй рукой она наконец дотронулась до голого плеча Панси, играя с лямкой. Девушка прерывисто дышала, облизывая губы и уже не стеснялась тихонько стонать.        – Не останавливайся, – тихо произнесла она, и от этой просьбы Панси сама издала тихий стон.       Она оторвалась от груди, и их языки вновь слились в сладком поцелуе. На этот раз он был горячим, жарким, он обжигал, накаляя девушек до предела. Руки свободно оглаживали тела, сминая такие ненужные сейчас ткани. Панси взяла Грейнджер за запястье и, не разрывая поцелуя, повела ее к дальней стене, снимая с нее платье, что висело на бедрах.       Оставшись в одних только трусиках Гермиона перешагнула через зеленую ткань, придвигая Панси ближе к себе. Горячей кожей она чувствовала нежный бархат ее платья. Руки Паркинсон блуждали по обнаженному телу, сильно сжимая бедро Гермионы, от чего тонкие пальчики Грейнджер потянули брюнетку за волосы, возвращая ее к своим губам. Панси не останавливалась, продолжая сжимать бедро девушки.       Тишину нарушали только влажные звуки поцелуев и тихие девичьи стоны. Гермиона сжимала рукой аккуратную грудь Панси, пытаясь сквозь ткань нащупать соски, чтобы доставить ей такое же блаженство, что ощущала сама.       В следующее мгновенье Грейнджер замерла, потому что пальчики Панси быстро отодвинули трусики из прозрачной бежевой сетки в сторону и начали по кругу оглаживать клитор, так, как это обычно делала Гермиона, лаская себя. Это заставило ее выгнуться, от чего лопатки соприкоснусь с холодной мраморной стеной.       Контраст температур так понравился Грейнджер, что ей захотелось, чтобы Панси ощутила то же самое. Она развернула ее и теперь они поменялись местами. Гермиона плавилась от рук девушки, так уверенно двигающихся, дарящих ей нежные ласки. В благодарность она целовала каждый сантиметр ее шеи и открытых ключиц, оставляя там красные следы.       – Ты такая нежная, – стонала Панси, заполняя Грейнджер двумя пальцами изнутри. Она двигалась медленно. Большой палец продолжал вырисовывать круги на клиторе, и все вместе это сводило с ума.       Пальцы Гермионы уже давно спустили лямки красного платья Панси, и теперь она могла сполна насладиться аккуратной грудью Паркинсон. Ей нравилось как ее соски ощущались под ее ладонями, и она попробовала сжать их, перекатывая между пальцами. Панси закатила голову, тяжело дыша, и Гермиона увидела, какое удовольствие это ей доставляет.       Стоны Грейнджер становились все громче, а пальцы Панси стали наращивать темп. Бедра девушки помогали ей, двигаясь навстречу, а затем все ее мышцы напряглись и она громко кончила, сжимая сосок Панси сильнее, чем нужно было.       – Грейнджер, – стонала Панси, – прошу, прошу.       Гермиона на трясущихся ногах опустилась на холодный пол, сев на колени у ног девушки. Панси подняла разрез платья, обнажив всю себя. Грейнджер мягко поцеловала ее лобок, а затем языком прошлась по половым губам, забираясь меж гладких влажных складок. Рука Паркинсон сняла заколку с волос шатенки, распуская пучок, зарываясь в мягкие локоны руками.       Панси громко стонала, пока язык Гермионы скользил по ее клитору. Она ерзала бедрами, чувствуя как язык умело обводит ее клитор, проникая внутрь, слизывая ее смазку. Паркинсон так нравилось это ощущение и Грейнджер, что смотрела на нее снизу-вверх, жадным, наполненным похотью и наслаждением взглядом теплых карих глаз.       Гермиона продолжала ласкать девушку языком, описывая восьмерки и узоры, а затем медленно ввела два пальца, сводя Панси с ума. Девушка старалась доставить как можно больше удовольствия Паркинсон, которая ласкала пальцами свои соски, сильно сжимая их. Панси толкнулась навстречу пальцам и Гермиона стала двигаться внутри нее быстрее, резче. Ее язык продолжал изводить, а стоило ей всосать ее клитор, как ноги Панси задрожали, и она со стоном кончила.       Брюнетка опустилась на колени, обхватила руками лицо Гермионы и медленно поцеловала ее, проводя языком по распухшим губам.       – Спасибо, Грейнджер, – только и сказала она.       Двадцать минут спустя Драко Малфой нашел свою жену на одном из многочисленных балконов поместья. Она была укрыта пледом и смотрела на парк вдали.       – Драко, милый, как ты смотришь на то, чтобы пригласить Гермиону к нам на пару дней на новогодние праздники? Мы так хорошо пообщались с ней сегодня. – шептала Панси, гладя его светлые волосы.       – Почему бы и нет?