Истощение

Прошло уже около недели с того момента, как Кавех, не верящий в происходящее, уснул в объятиях Хайтама, с зажатым в его кулаке членом. За это время он успел полностью восстановиться, вновь вернуться к работе и помощи нескольким студентам. Только теперь это происходило под тщательным присмотром Хайтама. Он чуть ли не угрозой отчисления бедолаг заставил Кавеха проводить эти акты благотворительности в доме Даэны, чтобы иметь возможность время от времени приходить сюда и удостоверяться, что архитектор не повторит той же ошибки: не уйдет с головой в работу настолько, что забудет про себя. И чтобы забирать его отсюда вечером, когда сам направляется домой. Сначала Кавеху это казалось до ужаса странным и смущающим, ведь он так долго и тщательно скрывал ото всех, что живет у секретаря, а теперь вот так демонстрировать… Да, не напрямую, но особо внимательным все быстро стало понятно. Блондин за показным возмущением ловил себя на мысли, что ему это очень, очень нравится. Особенно ему понравилось то, как в первый же день работы Хайтам зашел за ним достаточно поздно. За несколько дней отсутствия работы накопилось много, и, чтобы не накапливать еще большую гору бумаг, секретарь решил разделаться с ними за один вечер. В библиотеку он пришел настолько поздно, что не только там, но и, кажется, во всем здании Академии не осталось никого кроме нескольких махаматр. Хайтам даже не сразу нашел Кавеха, подумав уже, что он ушел домой, хотя и настоятельно просил дождаться его. Но вдалеке он заметил свет лампы, и там, около бокового шкафа, обнаружился и архитектор, пытавшийся найти какую-то книгу. Он стоял, запрокинув голову, всматриваясь в верхние полки, и, кажется, совершенно не замечая ничего вокруг. Секретарь подошел и аккуратно обнял Кавеха за талию со спины, аккуратно целуя шею. Тот на секунду напрягся, но понял, кто это, и обмяк в его руках. — А если нас увидят? — тихо сказал он, пытаясь прижаться к груди Хайтама еще ближе. — Никого уже нет, — бормотал Хайтам, не отрываясь от шеи возлюбленного. Он слегка его толкнул бёдрами, заставив прижаться к полке с книгами. Кавех молчал, лишь прерывисто дышал, боясь спугнуть настрой мужчины. Он ведь уже был здоров, полон сил, а с той ночи не происходило ничего. Даже ничего подобного. Они просто засыпали в объятиях друг друга, Хайтам прижимался к нему со спины, утыкаясь в бедра каменным стояком, целуя в шею и всё. Кавех же лежал еще несколько часов, пытаясь успокоить свои гормоны и думая о том, где Хайтам натренировал такую выдержку. И вот сейчас они стоят в публичной библиотеке, пусть тут и никого нет, но все же с огромным риском быть застуканными. Хайтам слегка трется пахом о ягодицы Кавеха, руками оглаживая его талию, переходя на грудь, а губами не отрываясь от шеи. Блондину хочется застонать, но нельзя. Ему сейчас так хорошо, что он готов отдаться прямо здесь, прямо у полки с книгами… — У тебя с кем-то было? — горячо шепчет ему в ухо Хайтам, опуская руки ниже и забираясь под резинку штанов одним пальцем. — Нет, — с легким писком отвечает ему Кавех и разочарованно выдыхает, когда Хайтам резко отстраняется. — Ч-что… — Пойдем домой, уже поздно. Блондин недоуменно смотрел в спину секретаря, который уже поднимался по лестнице. И что это было? А если бы он сказал, что уже было? Обманывать в таком не хотелось, но остаться вот так со стояком… — Хватит стоять на месте, — крикнул Хайтам уже у самого входа.

***

Кавех вышел из душа и остановился напротив двери в свою комнату. Точнее, в свой рабочий кабинет. Может сегодня демонстративно остаться на ночь тут? В отместку за произошедшее в библиотеке. Он так и не вернулся сюда для сна. С Хайтамом они про это не говорили, просто как-то само получилось, что каждый вечер с тех пор они засыпали в объятиях друг друга. Думая про это, в груди у Кавеха разливалось тепло. Он и раньше не мог обижаться на секретаря, а теперь тем более. Ладно, если не сейчас, то позже. Но они обязательно переспят. Основной свет в спальне уже был потушен, лишь лампа на прикроватной тумбочке создавала приятный полумрак. Кавех на секунду залюбовался Хайтамом, что полусидел, опираясь на спинку кровати. Он читал книгу, но услышав, как закрылась дверь, отложил её в сторону, и внимательно посмотрел на блондина. — Ты сильно устал за сегодня? — спросил он, всматриваясь в лицо Кавеха, ища на нем признаки усталости. — Э… Нет… — пожал плечами архитектор. — А ты? Наверное, много работы скопилось? — Завтра собираешься тоже пойти? — Нет, может быть только вечером, у парня, которому я помогаю, завтра занятия, — ответил Кавех, ложась на кровать. — Я тоже завтра не пойду, — кивнул Хайтам, подтверждая что-то самому себе. В одно мгновение секретарь навис над Кавехом, аккуратно целуя в губы. Так было каждый вечер перед сном, стоило только поцелую углубиться, как он прерывал его, крепко обнимал блондина со спины и велел спать. Но сегодня что-то пошло не по плану. Кавех обнял Хайтама за шею, запустил пальцы в мягкие волосы, уже предвидя, что вот-вот, и все закончится. Но мужчина и не думал отстраняться. Он проник языком в его рот, исследуя его, заставляя Кавеха млеть. Впервые Кавех сам разорвал поцелуй. Не хватало воздуха. Пока он пытался отдышаться, Хайтам спустился губами к его шее, а руками огладил бока и перешел на бедра. — Ты снова решил поиздеваться надо мной, как в библиотеке? — с нервным смешком спросил Кавех, инстинктивно пытаясь прижаться ближе к мужчине. — Я не издевался, — прошептал Хайтам прямо в ухо. — Не хотел, чтобы твой первый раз происходил вот так быстро. Но я удивлен, что буду у тебя первым… — Ха-а-а… — Кавех поерзал, когда Хайтам спустился с поцелуями к груди и захватил губами сосок. — Как бы я с кем-то спал, если в мыслях был только ты-ы-ы… — перешел он на стон, когда Хайтам сжал его ягодицу. От этого признания секретаря повело. Мнит себя таким умным, а оказался последним дураком, не замечал, что его чувства не безответны. Теперь хотелось быть еще ближе, отдавать еще больше ласки, доставлять еще больше удовольствия. Словно это все могло наверстать упущенное время. Хайтам чувствовал, как от каждого его движения рукой по бокам, по бедрам Кавех  подавался на встречу, как выгибался в пояснице, как с силой вцепился в волосы, когда секретарь стал покусывать сосок, а второй сжимать и перекатывать между пальцами. Он в одно движение стянул с него штаны и с усмешкой отметил, что белья под ними не было. Кавех на секунду испытал желание прикрыться рукой, но Хайтам не позволил это сделать. Он аккуратно провел языком по твердому члену и в одно движение опустился на него ртом, чувствуя, как головка упирается в глотку. — Не хочу знать, где ты такому научился, но не останавливайся, — прошептал Кавех. Сил не было даже на стоны, хотелось просто раствориться в этих ощущениях. Он не мог оторвать глаз от Хайтама, который приподнимался и вновь опускался до самого основания. Еще пара движений, и блондин почувствовал, что близок к разрядке. Но Хайтам, словно читая его мысли, тут же отстранился. — Не так… — покачал головой секретарь. Он раздвинул ноги Кавеха шире, заставляя того залиться краской еще больше. В руках у него словно из ниоткуда оказалась небольшая бутылочка с маслом. С тем самым, что неделю назад ему всучил Тигнари. — Тебя нужно растянуть. Кавех понимал, но от этого не становилось спокойнее. Хотелось спрятаться, чтобы Хайтам не видел его красного лица, его глаз, затянутых пеленой наслаждения. Но не успел он придумать, куда бы уткнуться, как Хайтам наклонился, впиваясь в его губы страстным поцелуем. И тут же аккуратно проник сквозь круг мышц одним пальцем, выбивая из архитектора стон, наполовину удивленный, наполовину возбужденный. Не прекращая покрывать его лицо, шею и грудь поцелуями, Хайтам очень скоро добавил второй, а после и третий палец. Кавех стонал, не сдерживаясь, сам пытаясь насаживаться на пальцы. Ему казалось, что он готов кончить уже так, от одной только руки возлюбленного. Да у него даже на дрочку времени больше уходило! Еще несколько толчков, и Хайтам отстранился. Кавех даже не заметил, как тот полностью избавился от одежды, и теперь смазывал маслом член. Хоть Кавех и был возбужден и растянут в достаточной мере, стоило Хайтаму приставить головку к кружочку мышц, как блондин сжался. Нет, так дело не пойдет… — Я не сделаю тебе больно, — прошептал Хайтам, нависая над ним. — Если почувствуешь дискомфорт, скажи мне. Я остановлюсь… — Я знаю… Я тебе верю, — прошептал Кавех, вскользь целуя его в губы. — Будь нежен… Хайтам еще раз огладил бока архитектора, едва коснулся прижатого к животу члена, заставив блондина податься вверх, и прошелся по внутренней стороне бедра. Видимо, слова действительно подействовали: Кавех расслабился. Аккуратно, без резких движений Хайтам толкнулся внутрь и остановился на середине, уловив в стоне Кавеха нотки боли. — Кавех? — спросил он, замирая. — Все в порядке, дай мне секунду… Хайтам подождал, тщательно наблюдая за тем, как лицо Кавеха с каждым мгновением разглаживалось, признаки боли исчезали. Не успел он толкнуться глубже, как Кавех сам подался к нему и обхватил ногами за талию, прижимая его к себе ближе, вскрикивая при этом и морщась от новой волны дискомфорта. —  Кави, что ты творишь! — Хайтам замер, не зная, как быть лучше: отстранился или просто замереть. Хотя учитывая, как Кавех обхватывал его и руками, и ногами, и горячим нутром, выйти бы точно не получилось. Секретарь понимал, что сдерживается из последних сил. — Всё нормально! — кажется, это действительно было так. Кавех притянул Хайтама к себе за шею, впиваясь в его припухшие губы и постанывая в них. — Двигайся… Хайтам начал осторожно. Едва ощутимые толчки, которые с каждым мгновением становились всё увереннее. И с каждым из них из Кавеха вырывался новый стон, громче и громче. От ощущений, от звуков плавился не только архитектор, но и секретарь. Хайтам даже не заметил, как при каждом толчке чуть порыкивал, желая быть ближе, глубже, желая забрать Кавеха себе всего без остатка. Бешеный темп, стоны, влажные удары кожи о кожу, член Кавеха, зажатый и трущийся между их телами, поцелуи, которые больше походили на укусы, имена друг друга, выкрикиваемые в наиболее приятные моменты…  Волна оргазма накрыла их одновременно. Хайтам не успел даже подумать, что нужно выйти, излился внутрь Кавеха, вызывая у него очередной стон. Архитектор кончил в тот же миг, пачкая спермой и свой живот, и живот Хайтама, который аккуратно вышел и лег сверху на Кавеха, не обращая ни на что внимания. Некоторое время они лежали так, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Мысли путались у обоих, они не могли не то, что сказать что-то вразумительное, даже мысль сформировать не получалось. — Хорошо, что ты завтра никуда не пойдешь, — пришел в себя первым Кавех. — Почему? — Утром повторим.