Влюблённый в ночь.

○○○

Бокуто Котаро влюблён в ночь. Он влюблён в саму её суть — в царящую вокруг темноту, в тишину, тяжёлым куполом опускающуюся на безлюдные улицы и дороги, в спокойствие, которое она с собой приносит, в её завораживающую, таинственную красоту. Бокуто Котаро влюблён в тьму. Первобытную, смертельно опасную, всепоглощающую, тянущую к тебе свои липкие щупальца с намерением схватить и поглотить без остатка. Его тьма оживает, едва ночь вступает в свои права. Его тьма душит объятиями, обжигает кожу могильным холодом и ластится к рукам, точно приручённый зверь. Его тьма таит в себе смертельную угрозу и нечеловеческую мощь. Его тьма имеет облик. Его Тьма — хрупкий юноша неземной красоты. Бокуто помнит: дождливый день, промозглый ветер, крошечная кофейня на окраине города. Мальчишка, промокший насквозь, дрожащий в укрытии хлипкого навеса. Бокуто помнит: вечерние сумерки, цепкая хватка на рукояти пистолета, бликующие в свете фонаря дикие глаза. Ликантроп, оскаливший на него окровавленные зубы. Бокуто помнит: зловещее рычание, секунда промедления, едва не стоившая ему жизни, неясная тень, внезапно метнувшаяся вперёд него, тревожное ощущение неправильности происходящего. Угрюмый парень, тащащий его на себе, ни дыхания, ни сердцебиения. Бокуто помнит: стремительно уплывающее прочь сознание, панический ужас, железными тисками сжимающий рёбра, чужой внимательный взгляд. Утро, он дома, Куроо — лучший друг — беспокойно носится по комнате и глупо шутит. Он возвращается ночью. Он — весь грубые угольные штрихи и чёткие линии, стоит в тени угла, лунный свет серебристыми бликами отражается в бездонных аквамариновых глазах. Интуиция, верной спутницей сопровождающая его по дороге жизни, подсказывает: это — грань. Опасное место. Здесь легко потеряться. Замешкаешься хоть на секунду — пути назад не будет. Так неудачливых путников в страшных историях с плохим концом заманивают в чащу леса, откуда они больше никогда не возвращаются. Его глаза зовут туда, где кончается жизнь и властвует смерть. Котаро им поддаётся.

○○○

«Оно нацепило человеческую личину и затерялось в городе, наши ребята искали всю неделю.» — Нашли? «Нашли, как же иначе. Это... клуб в центре. Я скину адрес. Только этого своего оставь дома.» Бокуто фыркает и кидает быстрый взгляд на «этого своего». Кейджи лишь безразлично хмыкает, сверкая концентрированной тьмой из-под пышного веера ресниц. — Давай, бро, скоро буду. Тетсуро невнятно угукает — отвлекается на кого-то рядом — и сбрасывает вызов. — Ты злишься. — Ничуть. Таким голосом только водоёмы замораживать. — Зли-и-и-шься. Я же по глазам вижу. Глаза — два тёмных провала на бледном как мрамор лице. Они смотрят в упор безо всякого выражения и это, если честно, выглядит до ужаса пугающе. Котаро, не отрываясь, смотрит в ответ. Если долго вглядываться во тьму, то тьма начинает вглядываться в тебя. — Я... я поехал. Ты звони, если вдруг что.

○○○

Они облажались. Они недооценили силу противника и теперь — теперь расплачиваются за это. Двое лежат в отключке на полу. Вроде дышат — это единственное, что хоть как-то успокаивает Бокуто. А ещё Куроо. Тетсуро стоит рядом, крепко сжимая пистолет в едва заметно дрожащей руке. Ему страшно и Котаро его прекрасно понимает. Страх — необходимая эмоция, если ты проводишь рабочие часы, отстреливая по всему городу жутких тварей, в большинстве своём питающихся людьми. — Бо. — Хрипло и почти неслышно зовёт Куроо. Оно рычит и скалится, но не двигается с места. Просто глядит на них сверкающими глазами и блядски этим пугает. — Что нам делать. Котаро выдыхает. Нервы натянуты до предела, ещё чуть-чуть — и лопнут, словно гитарные струны. Он не знает, что делать. Бокуто открывает было рот, чтобы ответить, но. Но это происходит слишком внезапно. Оно прыгает. Вперёд, задевая когтистой лапой плечо инстинктивно отшатнувшегося Котаро, и вверх, с громким звоном разбивая низко висящую люстру. Стеклянное крошево летит на пол, царапает лицо и режет ладони. Света становится значительно меньше — Тетсуро грязно ругается, пытаясь на ощупь найти в полумраке выпавший из руки пистолет. Бокуто глухо стонет. Едва ему удаётся приподняться на локтях, оставшиеся люстры одна за одной разлетаются на осколки, погружая просторное помещение в кромешную темноту. Куроо рядом — шумно дышит и матерится себе под нос, сжимая и разжимая пальцы на рукояти пистолета. Совсем близко раздаётся отчётливый звук удара. А за ним ещё, ещё и ещё. Котаро прислушивается. — Кейджи? — Неуверенно зовёт он, не зная, хочет ли, чтобы его на самом деле кто-то услышал. Потому что если это не Кейджи, то у них охренеть какие проблемы. И вряд-ли они выберутся из этой передряги живыми. Тетсуро нервно сглатывает, придвигаясь ближе к нему. — Боитесь темноты, Куроо-сан? Насмешливый голос звучит одновременно из ниоткуда и отовсюду. — Я не боюсь темноты. — Куроо заставляет себя усмехнуться. — Меня просто тревожит нехватка света и две сверхъестественные твари рядом, вот и всё. Ему никто не отвечает — повисшую тишину нарушает только глухой звук сыплющихся друг за другом ударов. Жалкий скулёж прекратился уже после третьего. — Не убивай. — неожиданно громко обращается в пустоту Бокуто, заставляя Тетсу вздрогнуть. — Его надо допросить. Заберём с собой. — Я и не собирался. — Тьма отвечает ему голосом Акааши. — В противном случае он был бы мёртв ещё до того, как я нанёс первый удар. Голос Кейджи — не привычные приятные нотки, чем-то напоминающие уютный треск веток в пламени костра. Что-то... тёмное. Страшное. Из самых глубин преисподней. — Фонари. На столике позади вас. Возьмите сами, у меня... руки грязные. Когда лучи фонарей озаряют помещение, Куроо морщится в отвращении, бросая все силы на то, чтобы сдержать рвотный позыв. «Грязные руки» в понимании Акааши — это руки, по локоть испачканные в чужой крови. — Бля. — Выдыхает Тетсуро, зажимая рот ладонью. Тело на полу напоминает мешанину из костей и крови, но... — Оно дышит. Как и ваши... коллеги. Все живы. Глаза Кейджи всё ещё подёрнуты поволокой тьмы. — Джи. — Бокуто хмурит брови. — Успокойся. Акааши делает вдох — трепещут тонкие крылья носа — и приближается на шаг. Котаро ухватывает его за запястье, притягивая ближе, прямо к себе под бок, обнимает одной рукой, другой — бдительно держит на прицеле тварь, захлёбывающуюся кровью на полу. Кейджи утыкается ледяным носом ему в шею и прикрывает глаза. Его ручной демон. — Я, эм... пойду позвоню нашим, чтобы нас забрали... — Неловко бросает Куроо и ретируется на улицу через чёрный вход. — Бокуто-сан. — Чш-ш-ш. Всё нормально. Скоро поедем домой. Бокуто Котаро долго жил во тьме. Он привыкал к ней, притирался, и в конце концов... Тьма стала его миром.

○○○