«Гарри Поттер и Дары Смерти»
Джоан Роулинг
Гарри не сразу понял, где он находится. Всего несколько секунд назад он говорил с профессором Дамблдором на призрачном вокзале Кингс-Кросс, куда он попал после того, как Волдеморт послал в него убивающее проклятье. Бывший директор давал ему выбор. То, чего у него никогда не было. Дамблдор говорил, что он может сесть на поезд и отправиться к своим родителям. А мог вернуться обратно и продолжить, а точнее, завершить борьбу с Волдемортом. Как же соблазнительно было все бросить и отправиться к своей семье! Но он довольно быстро признался себе, что просто не сможет оставить друзей одних. А его время ещё придет и он непременно встретит своих родителей на той стороне. Родителей, Сириуса, Тонкс и Люпина, и многих других, кого унесла эта проклятая война. А еще… еще он надеялся однажды встретить тут профессора Снейпа и просто поблагодарить его за все, что он для них сделал. Так, Гарри решил продолжить борьбу. Иначе и быть не могло. Уже когда очертания станции стали рассеиваться, волшебник с пронзающей душу тоской подумал, что он отдал бы все, что угодно, лишь бы не дать погибнуть всем своим родным и близким, не дать возродиться Волдеморту. Сколько жизней он тогда бы спас, если бы знал, к чему приведет их с друзьями нерасторопность и недальновидность некоторых взрослых. Да, директор Дамблдор был мудрым, но не всезнающим. Парень понимал, что очень обижен на наставника за недомолвки и за то, что он скрывал от него, Гарри, правду до самого последнего момента. Возможно, он и понимал причины, но все еще был очень зол. И когда он понял, что уже совсем скоро снова очнется в самом разгаре битвы за Хогвартс, он отчаянно взмолился, умоляя дать ему шанс исправить непростительные ошибки, последствием которых стали смерти дорогих ему людей. Гарри еще не знал, что его мольба была услышана, но вскоре ему предстояло это выяснить. Мелодичный, встревоженный женский голос доносился до него словно через толщу воды. — Гарри! Он открыл глаза, все вокруг расплывалось, что дало ему понять, что он снова где-то посеял очки. Видимо, слетели, когда он падал от Авады, посланной в него Волдемортом. Но это не объясняло, почему его зовут так взволнованно. Если ему не изменяла память, то друзья остались в Хогвартсе, когда он пошел в запретный лес на встречу со своей смертью. — Гарри! Его слух, наконец, пришел в норму, а зрение сфокусировалось на говорящей, когда кто-то заботливо водрузил ему на нос очки. И каково же было его удивление, когда он увидел перед собой свою подругу. Но не это было удивительно, а то, как она выглядела. — Гермиона! — воскликнул он, приподнявшими на локтях и поправив очки. — Ты… как? Что? — Гарри, они схватили Сириуса… Что говорила девушка дальше он уже не услышал. У него на миг потемнело в глазах и закружилась голова от догадки. Он боялся поверить в то, что это правда, а потом умереть от горя, когда снова очнется и поймет, что это ему только примерещилось. Возможно, это галлюцинации? Или же его отчаянная мольба была услышана кем бы то ни было и ему дали шанс исправить ошибки? Но нет, Гермиона, что-то быстро тараторившая, никуда не спешила исчезать, как совсем недавно исчез профессор Дамблдор с призрачного вокзала. Напротив, волшебница нахмурила брови и что-то ему безуспешно втолковывала, а он не слышал ни слова. — Что? — Гарри, с тобой все в порядке? Ты меня совсем не слушаешь! — встревоженно и немного рассержено посмотрела на него подруга, и тут же на ее милом лице появилось извиняющееся выражение, — ох, ну конечно не в порядке. Прости меня. Но… Сириуса ждет поцелуй дементора. — Ох, дьявол! Нужно спешить! — он взвился с больничной койки как раз в тот момент, когда дверь в лазарет открылась и к ним подошел профессор Дамблдор. Гарри обратно упал на кровать. Он уже и не надеялся увидеть своего наставника живым и невредимым. Взгляд невольно упал на совершенно здоровую руку директора. — Директор, остановите их, они схватили не того! — Гермиона почти подлетела к старому волшебнику, тут же заговорив о том, что с ними произошло всего несколько часов назад. Хм, ну, для нее всего несколько часов назад. А для него прошло почти пять лет. А Гарри напряженно думал. Он постарался загнать как можно глубже свой восторг насчет того, что ему дали шанс и он сейчас снова на своем третьем курсе. Пока подруга вводила директора в курс дела, Гарри пытался придумать, как выжать максимум из ситуации, в которой они сейчас находятся. В том, что им следует спасти Сириуса и Клювокрыла сомнений никаких нет. Но больше всего он надеялся, что у него получится остановить предателя Петтигрю. Они во что бы то ни стало обязаны поймать его и настоять на допросе с сывороткой правды. Тогда и Сириусу не придется сидеть затворником в собственном доме на Гриммо и умирать от бездействия. И не возродится Волдеморт, а значит, у них будет куча времени найти и уничтожить крестражи, не бегая по всему свету с высунутым языком и всячески подвергаться опасности. Будет жив Седрик. И многие другие. От перспектив голова шла кругом, но Гарри сделал над собой усилие и заставил думать о насущных проблемах. Конечно же, одному ему не справиться. А значит, он должен рассказать обо всем Гермионе. Да, именно ей. Не Рону, который, пусть и остался другом, но оказался не таким уж и верным. Не выдержал он проверки войной. Однако это не значило, что Гарри собирался перестать с ним общаться. Но сейчас речь не об этом. О дружбе можно подумать и потом. Гермиона единственная, кто всегда был рядом и никогда его не предавал. Тем более, что так как она не понаслышке знает об играх со временем, учитывая то, что именно в этом году успешно его (время) обманывала, пользуясь выданным Макгонагалл маховиком. А значит, она точно ему поверит, что его вернули обратно. Самое главное сегодня нигде не допустить ошибок, а после можно будет немного выдохнуть и придумать план дальнейших действий. Решено. Гарри встряхнул головой, возвращаясь в реальность и с удивлением понял, что он полностью прослушал разговор Гермионы с директором по поводу использования маховика с целью спасти несколько невинных жизней. Подруга уже накинула на его шею цепочку и отсчитывала повороты маховика времени. Что ж, да начнется новая глава его старой-новой жизни. И в этот раз он не напортачит.