Работа над ошибками

В субботу пополудни через камин на Гриммо стали прибывать волшебники, которых почтительно встречал недовольный Кричер, вышколенный своим хозяином. Первым явился директор Дамблдор, а за ним, отставая буквально на несколько минут, профессор зельеварения. Альбус с интересом оглядывал гостиную, ранее описываемую Сириусом, как мрачнейшее место во всем доме. Надо сказать, он был удивлен, что его бывший ученик так отзывался о довольно приятном помещении, обставленном уютной мебелью. «Возможно, это связано с неприятными воспоминаниями о семье и разборках?» — подумал седобородый маг и присел на весьма удобный диван. Северус Снейп предпочел кресло. На лице волшебника, как собственно и всегда, отображалась крайняя степень неудовольствия. Редко когда можно было увидеть мрачного волшебника в добродушном настроении. Было понятно, что он совершенно не желает здесь находиться. Вслед за зельеваром в гостиную вошла профессор Макгонагалл. Она была собрана и серьезна, а еще озадачена. Она присела рядом со своим наставником на диван, сложив руки на коленях. Брови ее были нахмурены, а на лице явно читалось некоторое волнение. Не затягивая, чтобы не волновать гостей, в помещение вошел хозяин дома и поприветствовал гостей. Сириус отметил, что не хватает еще одного человека. Стоило ему только подумать об этом, как камин осветился зеленым пламенем и из него вышел Аластор Грюм. «Что ж, все в сборе», — подумал Блэк, оглядываясь на Римуса, усевшегося в кресло. — «Хорошо бы ребят действительно была веская причина их всех тут собрать, а то мне уж совсем не хочется объясняться с Грюмом и Снейпом.» — Блэк, потрудись объяснить, в чем причина этого… сборища? — ядовито процедил Снейп, не давая и слова сказать Аластору, уже было разинувшему рот. — На самом деле, вас всех сюда пригласил не я, — Сириус пропустил мимо ушей язвительный тон бывшего школьного неприятеля. — Я надеялся, что директор расскажет вам, что на самом деле именно Гарри и Гермиона попросили меня вас сюда пригласить. — Так это идея Поттера? Полагаю, мне здесь нечего делать, — зельевар поднялся со своего места и уже было сделал шаг в сторону камина, но его остановил голос мальчишки, доносящейся со стороны двери. — Пожалуйста, сэр, мы бы не стали вас отрывать, не будь это действительно жизненно необходимо, — спокойно обратился к нему Гарри. Дамблдор не дал Снейпу съязвить в ответ ученику. — Гарри, что случилось? — спросил директор. Вопреки обыкновению, старый волшебник не пытался выглядеть преувеличено одухотворенным и веселым. — Нам бы хотелось узнать причину, по которой ты решил собрать нас здесь. — Что ж, — вздохнул Гарри, усаживаясь рядом с Гермионой на диване. Он немного нервничал. Как же он надеялся, что ему поверят! Подруга сжала его ладонь в жесте поддержки и быстро отпустила. — Я не буду ходить вокруг да около. Причина действительно важна и может привести к плачевным последствиям для всех волшебников, если мы не станем действовать, как можно быстрее. — Мистер Поттер, — начала Макгонагалл, — что за чепуху Вы несете? Что Вы вообще можете такого знать? Мне казалось, все как раз сейчас завершилось как нельзя лучше, особенно для Вас лично. Так как вашего крестного оправдали и… — Профессор, — Гарри перебил женщину, раздосадованный, что она не доверяет ему, — я Вас прошу не совершать ту же ошибку, что и на моем первом курсе, когда мы с друзьями пришли к Вам за помощью. У Макгонагалл хватило совести промолчать. — Давай, мальчишка, не тяни Мерлина за яй… в общем, рассказывай, — поправил себя Аластор, заметив взгляд Альбуса, направленный на него. — Как сказала профессор Макгонагалл, все действительно прошло очень хорошо для нас. И просто счастье, что профессор Снейп удержал Петтигрю, не дав ему сбежать. Спасибо Вам за это, сэр, — поблагодарил зельевара парень, заметив удивление, мелькнувшее в глазах мужчины. Но тот быстро взял себя в руки и просто молча кивнул в ответ на такую признательность. — Как вы все знаете, Петтигрю признался под зельем правды, что собирался воскресить своего хозяина. — Да, но Гарри, это уже позади, — успокаивающим тоном заговорил Люпин. — Ты ведь сам знаешь, поцелуй дементора применили в тот же день по завершении суда. — Да, — согласился Поттер, — но это не значит, что угроза его возрождения миновала. — К чему ты ведешь, мальчишка? — подозрительно сощурился Грюм. — Если бы вы меня не перебивали, то уже бы узнали, — раздраженно ответил парень, но тут же закрыл глаза, успокаиваясь. Он сделал несколько вздохов. — Прошу меня простить. И тут почти все, кто находился в комнате понял, что парень как-то неуловимо изменился. Нет, это все тот же Гарри Поттер. Вспыльчивый, эмоциональный, но в его поведении появилось что-то более взрослое. Взгляд его изменился. Манера держать себя и даже вот этот момент раздражения, который он тут же подавил в себе. Раньше бы он затеял настоящую истерику. Но не сейчас. Это заставило всех собравшихся напрячься, в ожидании чего-то неприятного. Директор Дамблдор не сказал ни слова, он внимательно смотрел на своего подопечного. Он наблюдал и ждал развязки, как и все остальные. — Прошу меня простить, — снова произнес он, — то, что я собираюсь вам рассказать… Я просто боюсь, что вы мне не поверите. — Давай, Гарри, — тихонько подбодрила его Гермиона. — Сохатик, обещаю, что бы у тебя не случилось, мы справимся. Не знаю, как остальные, но мы с Римусом на твоей стороне, — оборотень твердо кивнул, подтверждая слова своего друга. — Ты можешь нам довериться, Гарри, — проникновенно уверил его директор. — Я знаю, потому вас сюда и позвал, — ответил Поттер. — Хотя на то, чтобы понять, что я действительно могу вам всем верить, у меня ушли годы. Все непонимающе посмотрели на гриффиндорца, но больше не перебивали его. — Так вот, дело в том, что со смертью Петтигрю угроза возрождения Волдеморта не канула в лету. Скажу даже больше, если бы мы его упустили, уже в конце следующего года он бы возродился, и первой его жертвой из числа сотен магов и магглов был бы молодой Седрик Диггори. В гостиной родового гнезда Блэков повисла мертвая тишина. Было слышно тиканье часов, легкий шорох вытирающего пыль и подслушивающего Кричера и дыхание каждого волшебника, находящегося в помещении. — Предвосхищая ваши вопросы, откуда мне это известно, скажу — я это видел, — Гарри пересилил себя и продолжил. — Надеюсь, вы меня сейчас не решите повязать веревками, а хотя бы дадите Веритасерум, чтобы убедиться, что я говорю правду. Хотя, как минимум трое из вас, — он посмотрел на Дамблдора, Макгонагалл и Снейпа, — должны знать, что для магического мира возможно все. — Почему только трое? — спросил Грюм, незаметно сжав свою волшебную палочку в кармане. — Потому что по прошению администрации школы некой третьекурснице был выдан в пользование маховик времени, — ответил Гарри, улыбнувшись Гермионе, — чтобы она могла посещать все уроки из списка, потому как не могла определиться с выбором и страстно желала учиться и познавать новое. Потому что всех учителей Хогвартса наверняка поставили в известность о таком артефакте в руках ученицы. И в конце концов потому, что именно при помощи этого артефакта был спасен Сириус. — Альбус, что за…? — кажется, у Аврора в отставке не было слов, чтобы описать свое отношение к открывшейся правде. — Погоди, Аластор, — поднял руку директор, — полагаю, это еще не все. Не так ли, Гарри? — Верно, профессор, — подтвердил Поттер. — Итак, в следующем году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников, — он не спрашивал, он утверждал. — Молодой человек, откуда Вам это известно? — нахмуривать Макгонагалл. Кажется, она еще не поняла, а вот все остальные, вроде как начали хотя бы приблизительно догадываться. — Гарри, что произошло? — спросил Дамблдор, пребывая в крайней степени напряжения. — Я умер от руки Волдеморта, — вот такой простой и страшный прозвучал ответ. От этих слов профессор Макгонагалл подавилась воздухом, Грюм нахмурился, внимательно впившись в Гарри глазами, что заставило того поерзать на своем месте от странного чувства, будто его раздели догола и поставили перед всем Хогвартсом. Директор, кажется, разом постарел лет на сто, а Снейп стал еще более мрачным. Тень набежала на его лицо. А на Сириуса было страшно смотреть. Он открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, ужасно посерел, а из глаз ушел блеск озорства. Римус же ничего не понимал, был растерян, мрачен и задумчив. Все они уже поняли, что рассказ Поттера как-то связан с маховиком времени. И со страхом ждали подробностей. — Гарри, — прочистив горло, первым заговорил Дамблдор, — ты… ты его…? — он не договорил, но парень прекрасно понял, о чем говорил его наставник. — Да, — кивнул он. — Однако полагаю, что сейчас это уже не так. Но давайте по порядку. Как вы уже, вероятно, поняли, я вернулся сюда из будущего. Не стоит волноваться, — он заметил, что профессор Макгонагалл порывалась его остановить. — Это не тот случай, когда должно случиться что-то непоправимое, если я встречусь с самим собой или расскажу вам правду о будущем. Хотя бы потому, что «второго меня» не существует. — Тогда как…? — спросила Минерва, нахмурившись еще сильнее. — Знаете, профессор, я не эксперт в перемещениях во времени, но насколько мы с Гермионой поняли, я просто вернулся не туда после своей смерти, — пожал плечами Гарри. — Понимаю, что это не ахти какое объяснение, но мы думаем, что я должен был снова очнуться после убивающего проклятия, но я настолько сильно пожелал исправить все, что меня отправило в тот момент, когда все могло пойти наперекосяк. Странно, что я не пожелал вернуться и спасти родителей, хотя много бы я смог сделать, находясь в своем теле годовалого младенца? — горько усмехнулся он. — Гарри, ты бы все равно не смог бы настолько сильно переломить события, — погладила его руку подруга. — Ты же знаешь… Ты бы потом прожил все те годы у Дурслей и не мог бы ничего изменить. Думаю, тебя отправили сюда потому, что это самое раннее, когда это возможно. Так мне кажется. Кто бы это ни был, мы должны быть ему благодарны. — Да, ты права, — согласился он. — Мы уже изменили все к лучшему. — Гарри, сохатик… расскажи, — надломленным голосом попросил его крестный. — На самом деле, рассказ будет долгим, потому что есть много очень важных деталей, которые нужно упомянуть, чтобы избежать совершения фатальных ошибок моего прошлого будущего. Сириус понял намек и пригласил всех пройти столовую, где все волшебники с удобством расположились за столом, который был тут же накрыт сговорчивым Кричером. Домовик явно подслушивал, но Гарри был не против, а потому не обратил на это внимание Сириуса и остальных. Возможно, его история поможет изменить отношение самого эльфа и Вальбурги, которой тот несомненно все расскажет, к обитателям этого дома. — Начну со следующего года, — заговорил Гарри, сделав глоток горячего шоколада. — Перед этим напомню, что в прошлый раз, Петтигрю сбежал в ту ночь. Прошу это помнить. Таким образом, Сириуса не оправдали и он был вынужден скрываться в этом доме вплоть до… в общем, он был заложником в собственном доме, — все заметили оговорку парня, но предпочли не заострять внимание на этом, подумав, что позже все узнают. — Правду так никто и не узнал, кроме узкого круга лиц, включая вас всех. Итак, как вы знаете, у нас в школе пройдет Турнир Трех Волшебников, но волей некоего Пожирателя, он превратится в Турнир Четырех Волшебников. — Как? Какого Пожирателя? — спросил Снейп, нахмурившись. — О, вам понравится, — усмехнулся Гарри, — этот Пожиратель оказался на редкость изобретателен. Хотя, если подумать, то ничего сверхъестественного он не придумал. Кстати, поздравляю с новой должностью, профессор Грюм. К сожалению, не могу судить о том, какой бы из Вас вышел преподаватель в школе. — Не понял, — протянул бывший Аврор. — Постоянная бдительность! — неожиданно рявкнул Гарри, заставив всех вздрогнуть. — Вот скажите, как Вы могли попасться в ловушку? — Объяснись! — рыкнул волшебник, раздражаясь. — Гарри, не тяни кота за хвост, — попеняла ему Гермиона, — они же нервничают. — Прости, не удержался, — улыбнулся друг. — Дело в том, что под личиной Аластора Грюма скрывался Барти Крауч-младший. — Он мертв! — покачал головой Снейп, сомневаясь в правдивости сведений. — Еще нет. Мы выяснили, что его отец вытащил его из Азкабана, выполняя предсмертную просьбу своей жены. В Азкабане умерла именно мать Крауча, — рассказывал он. — А отец держал его под Империусом все эти годы, заставляя сидеть дома. — Но как же он в таком случае сбежал? — спросила Макгонагалл. — Он отчаянно пожелал побывать на Чемпионате Мира по квиддичу, — за Гарри ответила Гермиона. — А Вы откуда знаете? — вскинул брови директор. — А! Полагаю, не ошибусь, если предположу, что мистер Поттер уже все Вам рассказал, не так ли? — Да, сэр, — почему-то порозовела девушка. — Так вот, он воспользовался Чемпионатом Мира, чтобы устроить акцию Пожирателей прямо после матча. Они запустили метку в небо, устроили настоящее безобразие. — Ох, надо будет посоветовать Корнелиусу усилить защиту, — пробормотал Альбус, отпивая горячего чая. — Это все замечательно, — впрочем, не находя в этом ничего подобного, — но у нас нет причин устроить проверку Барти Краучу, просто заявившись к нему в дом. У нас нет доказательств. — Сэр, при всем уважении, — сказал Гарри, — я даю вам важнейшую информацию, а вот что с ней делать и как поступать — решать вам. Я лишь надеюсь, что вы не решите все пустить на самотек, иначе все пойдет по ужасному сценарию. — О, малец, поверь, ничто уже не будет, как прежде, — заверил его Грюм. Кажется, он воспринял это как личное оскорбление. Сам факт, что какому-то сидельцу Азкабана удалось застать его, одного из лучших авроров, врасплох выводил его из себя. — Мы с ним разберемся. Ты, главное, ничего не упусти. — Так вы ему верите? — спросила неожиданно Макгонагалл, поддерживаемая кивком Снейпа. — Я верю, сохатик не может врать, — покачал головой Сириус. — Не о таком. — Согласен, — кивнул Люпин. — И я верю, — поставил точку в этой дискуссии Дамблдор. — Продолжай, Гарри. — Спасибо, сэр, — выдохнул уже было напрягшийся парень. — Мне жаль, что вам сложно мне поверить. Хотя, я привык, что мне никто никогда не верит. — Гарри, — негромко возразила Гермиона, — ты же знаешь, что это не так. Тем более, в этот раз такого уж точно не будет. — Спасибо, — почти прошептал Гарри, и продолжил свой рассказ. — Так вот, Турнир. — Да, — подбодрил его Альбус. — Уже в конце года мы выяснили, что это именно Крауч подбросил мое имя в Кубок Огня. Я был единственным учеником несуществующей четвертой школы, — ответил на невысказанный вопрос Гарри. — Вот так просто и изящно. Мне пришлось участвовать, чтобы на третьем туре Крауч мог меня украсть, чтобы задействовать в ритуале возрождения Волдеморта. — Мерлин! — не сдержавшись, вздохнула Макгонагалл. — Опущу, пожалуй, подробности самого Турнира. Там мало интересного. — Серьезно?! — воскликнул Сириус. — Это же самое интересное. — Остынь, Блэк, — выплюнул зельевар. — Я расскажу тебе потом все в подробностях, если захочешь, — поспешил задушить назревающий скандал в зародыше Гарри. — Самое главное, что произошло за время самого Турнира до третьего тура — убийство Крауча-старшего своим сыном. Я не уверен на сто процентов, но по-моему, Крауч-младший взял своего отца под Империо и в момент, когда проклятие ослабло, он спешил к Вам, директор, чтобы рассказать правду. Мы его тогда встретили, но не восприняли его бормотание всерьез. До нас дошло только тогда, когда раскрылась личность Пожирателя. Тогда-то Крауч и убил своего отца. — Печально, — тяжело вздохнул Дамблдор. — Я помню его. Он был отличным учеником, один из немногих, кто сдал все СОВ на Превосходно. — Альбус, не время предаваться ностальгии и сожалениям, — рыкнул Грюм. — Эта падаль — гнусный Пожиратель, избежавший кары за свои злодеяния благодаря любви своей умирающей матери. Его нужно обезвредить, пока не поздно. — Аластор, — начал было Дамблдор, но был прерван. — Альбус, и правда, не сейчас, — вмешалась Минерва. — Да, конечно, продолжай, Гарри, — махнул рукой директор, снова отхлебывая чая и откусывая кусочек песочного печенья. — Третье испытание закончилось тем, что… ох, кубок, который должен был перенести победителя к трибунам из лабиринта, — даже спустя столько лет ему было сложно об этом говорить. — Крауч сделал все, чтобы я дошел живым и здоровым до самого конца состязания. Но возникла проблема. До кубка добрались двое. Я и Седрик Диггори. Я… хотел пропустить его вперед. Уступить ему победу, но он отказался. И тогда мы взялись за кубок вместе. — Мерлинова мать! — не сдержался Сириус, — это тогда…? — Да, — подтвердил, что крестный все верно понял. — Нас перенесло на кладбище. Волдеморт тогда не имел своего тела, он был гомункулом. Он и приказал находящемуся там Петтигрю убить лишнего — Седрика. Я не успел ничего сделать, палочка выпала из руки при перемещении… В общем, результат таков, что в тот день Волдеморт был возрожден при помощи моей крови, кости своего отца и плоти верного слуги — Хвост отрезал свою руку. — Гарри, мне так жаль, что тебе пришлось это пережить, — сочувственно покачал головой Римус. — Спасибо, — горько усмехнулся парень, — но, к сожалению, это только цветочки. Конечно, тогда он вызвал своих Пожирателей. Он хотел устроить показательную казнь. Но у него ничего не вышло. Мне удалось сбежать, прихватив тело Седрика с собой. А дальше… — А дальше наше министерство засунуло голову в песок, — воскликнула Гермиона, удивив этим всех присутствующих. — Мисс Грейнджер! — воскликнула Макгонагалл, забыв о своей грусти. — Гермиона права, — сказал Гарри. — Именно поэтому я решил попытаться в этот раз сохранить более-менее нормальные отношения с министром. Потому что в прошлый раз… Однако обо всем по порядку. — Гарри, прежде, чем ты продолжишь, я бы хотел попросить тебя кое о чем, — остановил его директор. — Мне нужно, чтобы ты поделился своими воспоминаниями. Всеми самыми важными воспоминаниями, чтобы мы ничего не упустили. Нам придется очень многое сделать, как я подозреваю, и для этого нам нужно будет нечто большее, чем просто вербальный рассказ. — Конечно, профессор, — искренне обрадовался Гарри. Ведь это как минимум означало, что они не будут сидеть, сложа руки. Во всяком случае, он надеялся, что это не окажется просто для коллекции директора. — Сразу после того, как мы закончим, я отдам все воспоминания, какие потребуются. — Спасибо, — кивнул Альбус. — Продолжай. — После возвращения к трибунам, я во всеуслышание заявил о возрождении Волдеморта. Возможно, было глупо с моей стороны, но меня оправдывает сильнейший шок, в котором я тогда пребывал. Министр Фадж не поверил. Начался настоящий хаос, когда все поняли, что Седрик… что он мертв. Его отец до конца обвинял меня в его смерти. Сложно не согласиться. — Гарри, ты ведь не мог предвидеть, — Сириус видел, что крестник до сих пор себя винит в смерти Диггори. — Кроме того, в этот раз этого уже не произойдет, потому что мы не допустим возвращения Волдеморта, — парень только кивнул. — В общем, дальше откуда-то появился Крауч, разумеется все еще под обороткой. Пока директор разбирался с министром и всем остальным, он под шумок увел меня в кабинет. И там я начал замечать странности. Он как-то подобострастно меня стал выспрашивать о величии Темного Лорда, видел ли я его, он, кажется, собирался меня убить самостоятельно прямо в школе, или опять притащить Волдеморту, но к счастью меня тогда спасли вы с директором и министром, — Гарри посмотрел на Снейпа. — Как раз тогда перестало действовать оборотное зелье и мы увидели Крауча. В конце концов, его допросили с сывороткой, но министр испугался. Он не хотел потерять свое кресло, не хотел сажать Крауча в тюрьму, поэтому он применил к нему поцелуй дементора. И подтверждение, что я говорил правду было вынесено на всеобщее обозрение лишь в конце пятого курса. — Трус, — презрительно фыркнул Грюм, откинувшись на стуле и сложив руки на груди. — Я тебе давно говорил, Альбус, что Фадж — ничтожный трус, но ты меня не слушал. К слову, меня очень интересует, как за весь учебный год ты не заметил подмены прямо у себя под носом, а? — теперь всеобщее внимание временно перешло к директору и дало Гарри немного передохнуть. — Понятия не имею, Аластор, — пожал плечами Дамблдор. — Я ведь не был там, не могу судить. Хотя мне тоже кажется это странным. Гарри, как Барти вел себя, пока обучал вас? — Он старался подражать манере поведения профессора Грюма, — пожал плечами Поттер, — но иногда бывали моменты, что вся школа сомневалась в его благоразумии. Ну, еще большое, чем обычно, — заметив взгляд Аластора, направленный на себя, он слегка стушевался. — Простите, сэр. — Несносный мальчишка, — на грани слышимости прошипеть Снейп, но Гарри это услышал и почему-то ему было приятно. Видимо, он до сих пор не знал, как общаться с зельеваром после вскрывшейся о нем правды, когда отношение к мужчине кардинально поменялось. Но своим привычным язвительным поведением волшебник существенно облегчал Поттеру задачу. Гарри невольно расплылся в улыбке и кивнул Северусу, заставив того опешить. — На одном из уроков, он продемонстрировал нам на пауках Непростительные. Все три, — на этих словах ахнула Макгонагалл и выругался Снейп, Сириус и Римус же просто смотрели на Гарри, выпучив глаза. — Он что, совсем рехнулся? — спросил Сириус. — Надеюсь, это риторический вопрос? — ответил ему вопросом на вопрос Гарри. — Потому что на следующем уроке он учил нас противостоять Империусу. — Святая Цирцея! Какой кошмар! — всплеснула руками профессор трансфигурации. — Это еще не кошмар, профессор, — фыркнул парень. — Что ж, продолжу. В конце летних каникул, когда до нового учебного года оставалось всего ничего, я направлялся домой с прогулки со своим кузеном Дадли, — Гарри намеренно опустил подробности той «прогулки». Отношения с родственниками, явно не были той темой, которую он был готов обсуждать в присутствии своих профессоров. — Мистер Поттер, если Вы думаете, что нам интересно слушать Ваши похождения на летних каникулах, то спешу заверить, что это не так, — язвительно прокомментировал Северус. — Уверен, Вы скоро поменяете свое мнение, сэр, — совершенно спокойно ответил ему Гарри. Теперь эти пикировки не задевали его, как раньше. Он знал правду, он знал причины неприязни, он видел, как этот человек погиб за него, за его мать, до последнего вздоха оставаясь верным своему делу, Светлой стороне. Гарри просто не мог относиться к нему, как и прежде. — Так вот, по пути домой на нас напали двое дементоров. — Что?! Это невозможно! — в который раз воскликнула Макгонагалл. — Но тем не менее, это так, — сдержанно ответил Поттер, — мне пришлось применить магию, вызвать Патронуса, потому что один из них практически поцеловал моего кузена. Там нас нашла миссис Фигг и отвела домой. Она связалась с директором, пока я пытался объяснить своим родственникам, что произошло. Прошло меньше получаса, когда мне пришло письмо об исключении из Хогвартса из-за неправомерного применения магии в присутствии маггла, а следовательно — нарушении Статута Секретности. — Что? Но это ведь не так! Ты защищался! — воинственно заступился за крестника Сириус. — Я не понимаю, почему…? — А я понимаю, — вдруг сказал Снейп. — Это была акция Министерства, чтобы запугать Вас и заставить не распространяться по поводу возвращения некоего волшебника. Верно, Поттер? — Все верно, кроме одного, — ответил путешественник во времени. — Это действие не было санкционировано министром, или же министерством. Это было самоуправство некой женщины, которая решила выслужиться перед Фаджем. — Кого? — не поняли волшебники. — Долорес Амбридж, — внес ясность гриффиндорец. — Да, малоприятная… леди, — покивал Альбус, на что все присутствующее фыркнули. — За этим последовало дисциплинарное слушание, которое на самом деле превратилось в настоящее судилище при полном собрании Визенгамота. Меня заковали в цепи, как настоящего преступника и не давали ответить ни на один вопрос, пока не пришел профессор Дамблдор. В общем, в тот день все обошлось малой кровью, что не скажешь о последующих, — Гарри тяжело выдохнул и поморщился, когда понял, что его горячий шоколад совершенно остыл. — Кричер, — заметил это, Сириус вызвал эльфа, — приготовь Гарри горячий шоколад. Поклонившись, домовик исчез, чтобы через минуту вернуться с требуемым. Он забрал чашку с остывшим шоколадом и испарился. А Гарри с наслаждением сделал глоток почти обжигающего напитка, с удовольствием откусив кусочек печенья. Ему нужен был небольшой перерыв, прежде чем перейти к рассказу о своем пятом году обучения. И, кажется, все приняли эту безмолвную просьбу. Они не возражали, ведь им самим нужно было некоторое время, чтобы переварить то, что они уже услышали. А ведь предстояло еще столько всего узнать, а потом и сделать. Каждый из сидящих в столовой дома Блэков не мог отделаться от чувства, что скоро их жизнь перевернется с ног на голову. И ни один из них не мог с точностью сказать, хорошо это будет или плохо. А пока в помещении висела тишина, нарушаемая только тихим позвякиванием ложек о чашки, Кричер отправился к портрету своей дорогой хозяюшки, чтобы пересказать невероятные вещи, подслушанные в родном доме.