Странная жизнь Зои Хоуп.

– С днём рождения Салли! – Двадцатое января тысяча девятьсот восемьдесят второго года в доме семьи Фишеров проходило шумно. Сегодня у старшего ребёнка семьи, теперь уже шестилетнего, Салли(зовите меня Сал, я уже взрослый!) был день рождения. Вся семья готовилась к празднику. Купили любимый мальчиком торт тирамису с посыпкой из какао порошка. Кстати о торте, любимым он был и у матери семейства, а потому Фишер-старший купил торт побольше невзирая на цену и загадочно улыбаясь вопросительно смотрящей на него дочери. Мать семейства, Диана, приготовила несколько салатов и сэндвичей на всю семью, Генри купил и приготовил мясо(единственное что давалось ему хорошо в готовке). А младшая дочь Зои нарисовала Салли рисунок и сочинила короткую песенку на французском, она всё ещё больше молчала чем говорила, но очень хотела продемонстрировать чему её учила Диана. Салли радовался как никто на этом свете, казалось бы обычный день рождения, но сегодня родители обещали Салли особненный сюрприз. И благодаря младшей сестре, умеющей, когда хочет, быть абсолютно незаметной, и по секрету сказавшей Салли, что это будет за сюрприз. Родители поведут Сала и Зои на каток. Там после Рождества, и других следующих за ним праздников, всё ещё остались украшения, как знал мальчик папа долго уговаривал маму сходить с ними куда-то за пределы двора. Салли по правде уже плохо помнил то время, когда они с мамой или папой ходили куда-то дальше своего участка, и пусть после появления младшей сестры стало легче переносить затворничество, с каждым днём у Салли возникало всё больше вопросов. И он их задавал: «Почему мама со мной никуда не ходит?», «Потому что мама волнуется о тебе», говорил папа, «Потому что папа очень занят» с сожалением говорила мама, а сестра, которая судя по всему знала причину её беспокойства молчала как партизан, поджимая губы, как делал папа когда дело было очень серьёзное. И поэтому Салли дулся и изводился любопытством, но не спрашивал больше. Зои радовалась тоже, спустя несколько месяцев жизни в доме приёмной семьи, Зои и Салли стали не разлей вода. Из-за того что дом был маленький, детям пришлось жить в одной комнате, что в принципе сблизило их ещё быстрее чем взрослые могли ожидать. Родителям порой казалось, что девочка была с ними всегда, очень уж хорошо она вписалась в семью. Зои иногда даже удивлялась как сильно они с Генри похожи характером и принципами. У девчушки закрадывались в голову мысли о том, что либо он сам рос в приюте, либо воспитывался в такой же семье как и она сама в прошлой жизни. Но это не отменяло того факта, что теперь в доме были два скептика и два мечтателя. Диана пусть и волновалась, но уже не так сильно как несколько месяцев назад. В последнее время сообщения о массовых убийствах детей в их стране всё реже освящались прессой и истерия начала сходить на нет, и пусть Диана всё ещё волнуется не отпускает детей одних дальше заднего дворника, и до сих пор занимается с ними дома, но после разговора с мужем и сеансов у психолога, она решила попробовать ослабить контроль и порадовать детей. *** 15.01.1982 г. Диана была категорически против идеи Генри вывезти детей на прогулку на каток. Пусть в СМИ всё меньше мелькали сообщения об убийствах детей, у женщины волосы вставали дыбом при мысли о том чтобы отпустить ситуацию, её голову наводняли мысли что её детей обязательно убьют или просто навредят, женщина понимала что это ненормальная реакция, но ничего с собой поделать не могла. Они с мужем долго спорили и чуть не поссорились, но муж таки убедил Диану, что детям нужно увидеть хоть что-то кроме заднего двора. И приурочить это событие решил ко дню рождения сына, который будет двадцатого числа. А Диана пообещала записаться на консультацию к психологу, потому что её тревожность не приведёт ни к чему хорошему. *** Праздничный обед прошёл успешно, почти всё с аппетитом съедено, а то что не съели - поставили в холодильник. В том числе и торт, который ни дети ни взрослые осилить так и не смогли. Потому было принято волевое решение оставить его до ужина. На улице было холодно, и светило холодное зимнее солнце, но одетым по погоде взрослым всё было нипочём, а дети находящиеся в предвкушении грандиозного дня даже не заметили низкой температуры на улице. Каток располагался не подалёку от места где жила семья Фишер, каждый год добровольцы заливали его на одном и том же месте, потом после застывания украшали гирляндами к празднику и не снимали до конца января, а потом лёд начинает таять и надобность в украшениях отпадает. Там обычно собиралось много народу, к основном семьи с детьми, к вечеру на катке собирались влюблённые парочки и занимали практически весь парк, а не только каток. «Вау», единственное слово пришедшее на ум детям, когда они увидели каток. Он имел, казалось, идеально круглую форму и очень красиво блестел в лучах солнца. За пару метров от каждой стороны от катка аспологался забор, сделанный из красиво обработанных пышных сосновых ветвей. На месте сцепления деталей забора металлическая проволока была скрыта с помощью белых шёлковых лент, на концах которых были закреплены позолоченные декоративные колокольчики. Так же вплотную к забору с внешней стороны были приставлены восемь столбов, соединённые дугами между ними. На дуги между столбами была красиво закреплена электрическая гирлянда, лампочки которой светились синим. Дети с радостными визгами побежали в пункт аренды коньков, родители спокойным шагом пошли следом, не пытаясь остановить и тем не менее не теряя из виду. На катке небыло особенно много народа, так как был будний день. В понедельник большинство людей были на работе, Генри бы тоже пошёл, но отпросился в честь дня рождения сына. Дети уже встали на коньки и попытались проехаться на пробу. Салли удалось удержать равновесие и проехав пару метров остановиться. Зои повезло меньше, она неудачно двинула ногой и упала на живот не проехав и метра и растянулась звёздочкой на льду. Салли непроизвольно захихикал, чем немного обидел девочку, и она решила что мстя её будет жестока. Повернувшись к жертве лицом и расположив руки в позицию удобную для толчка, который должен был дать телу импульс способный гарантированно оттолкнуть блондинку в сторону брата и помочь сбить того с ног. План удался на девяносто пять процентов. Импульс действительно дотолунул Зои до Салли, но у того на волне адреналина получилось добежать почти до края ледовой площадки, где удача махнула ему на прощание ручкой и Сал неудачно обернувшись посмотреть не догоняет ли его сестра, которая гналась за ним так, как будто не лёжа передвигалась, а бежала на коньках, мальчик упал в сугроб, и из-за того что тот был из рыхлого снега, Сал провалился почти до уровня ледяной площадки и разлетевшийся снег покрыл его макушку с почти слетевшей от падения шапкой и плечи. Зои подползла к Салли на коленях, они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего губы младшей девочки скривились(идентичная появилась на лице напротив), ещё секундное молчание и по катку разнёсся весёлый детский смех. Позже вытащеные из снега дети пили горячий шоколад в кафе неподалёку от катка. Мама и папа сидели рядом с детьми за столом и выглядели умиратворенными, на часах было шесть вечера, день определённо удался. *** Генри Фишер, мужчина тридцати четырёх лет отроду, наконец чувствовал спокойствие, после шестилетия Салли он почувствовал что жизнь действительно налаживается и напряжение державшее его в тисках и периодически сжимавшее их, когда приходили новости об очередном убийстве потихоньку отпускает. Он всё время вспоминал ту командировку трёхлетней давности, от воспоминаний о которой его бросало в жар до сих пор. Естественно Фишер-старший знал обо всей этой чертовщине, которая кстати творилась не только в США, но и в других странах, из-за того что у полиции не хватало рабочих рук, поэтому дёргали всех, кто имел хоть какую-то физ. подготовку и юридическое образование. Генри тоже привлекли как работника с высокой квалификации. Столько бумаг Фишеру не приходилось разбирать с бытости стажёром. Но впервые за семь лет работы Генри увидел столько детских трупов, его тошнило, Салу на тот момент было три года, Генри отправили в Германию так как там убийств было почему-то больше, ненамного по сравнению с другими крупными странами, но однозначно убивали психопаты состоящие в той же группировке, что и убийцы детей по всему миру. И узнать это удалось лишь потому, что психи часто попадались. Если в Америке дети получали нож в сердце, пулю в лоб или несколько ножевых в живот если жертва пыталась спастись и оказывала сопротивление. В Германии же стало понятно, что либо там по большей части работают подражатели, либо, религиозные фанатики и ведь не определить что хуже. Через пару месяцев неудач и тупиков в расследовании, полицейским удалось задержать убийцу по горячим следам. Парень был безумен, он без конца истерил и лепетал что-то невнятное. Но бывали моменты когда он приходил "в сознание", если состояние чуть менее бурной истерики можно назвать так, в такие моменты он требовал наказать грешных отродий мерзости. Как выяснил потом штатный психолог говоривший с обвиняемым в один из моментов прозрения. Вооружённая группа "пожирателями чего-то там" ищут "детя мерзости", которое способно сорвать все их планы, а также уничтожить культ и их предводителя. Так как сектанты не знают ни то что внешности, даже о поле не имеют представления, а имеют из информации лишь очень примерный возраст , убивали всех без разбора. Генри был в шоке, убивать детей просто за то что выдумал психически больной подонок, а Генри не верил в мистику и пророчества ни на грамм, то было принято решение - записать ублюдка как психически больного, неуравновешенного психопата(коим он и являлся) и после суда отправить в психиатрическую лечебницу. Но не отправили, и дело не в том, что ублюдка с какой-то стати оправдали, нет, этот нелюдь даже до следственного изолятора не дожил. Выяснилось что один из ранее убитых им детей был сыном Ганса, довольно молодого, но успевшего повидать много дерьма следователя, на счету которого не один десяток раскрытых дел, и только поэтому его не отстранили от дела по убийствам детей, а ведь он был что называется - лицом заинтересованным. И заинтересованным в самом прямом смысле. *** У Ганса Штольца убили сына, убили с особой жестокостью. Семилетний Колин в три часа дня должен был вернуться домой с секции по джиу-джитсу. Но ни в три дня, не в девять вечера Колин Штольц домой не заявился. Ганс тогда был на работе, он был очень занят заполнением бумаг и составлением отчётов, которые откладывал на более позднее время, и вот дооткладывался до буквально заваленного бумагами стола, который командир группы, и по совместительству майор Гольц, изрядно матерясь и плюясь слюной, приказал разобрать "СЕГОДНЯ-ЖЕ-ШТОЛЬЦ-А-ИНАЧЕ-ТЫ-ТУТ-ПОСЕЛИШСЯ!!!" Поэтому гер Штольц зашивался и к девяти вечера, когда рабочий день уже давно подошёл к концу, выпитых кружек кофе было не счесть, а количество бумаг несильно уменьшилось, Ганс начал подумывать о звонке супруге, чтобы предупредить, что домой его можно не ждать - ближайшие дни так точно. Когда стрелка отмеряющая пройденные часы медленно подбиралась к десяти вечера в кабинете раздался звонок стационарного телефона. – Капитан Штольц слушает. Ханна? Подожди, ты можешь объяснить что стряслось!? Да успокойся ты и говори по существу! – Гансу на рабочий телефон позвонила его супруга Ханна, которая плакала в трубку и толком не смогла объяснить суть звонка. Следом за звонком жены раздался ещё один, но уже на другой телефон. – Майор Гольц? Чем обязан? – – Ганс, – раздался хриплый голос майора из динамика, на работе он никого не назвал по имени – прими мои искренние соболезнования, мне очень жаль... – Подождите Янис, в чём вы мне выражаете соболезнования? У меня вроде никто не умер. – у Ганса всё же вырвался нервный смешок, они с майором были если не друзьями, то приятелями точно и Штольц знал, что Гольц не шутит никогда, потому что не умеет. – Ганс, мне очень жаль, твой сын... Колин он... Колина Штольца, а точнее то, что от него осталось, нашли на заброшенном складе беспризорные мальчишки. Тело мальчика было растерзано, как будто его грызли животные с синдромом бешенства, и только ровные края ошметков мяса говорили о том, что постарался человек. Определить что убили именно Колина удалось по практически нетронутому лицу. Эксперты криминалисты установили, что мальчика не просто убили, над ним надругались, и после этого измывались несколько часов, Колину ввели какую-то гадость, которая препятствовала потере сознания от болевого шока. Штольц-младший умер от кровопотери и только тогда ублюдок оставил его в покое и скрылся. Ганса Штольца. Весёлого, немного неуклюжего, но умного и смекалистого мужчину, который даже после пяти лет работы в органах, даже дослужившись до звания капитана, не изменившего своей весёлости, будто подменили. Его жену увезли в психиатрическую клинику с нервным срывом после похорон единственного сына. Ганс больше не улыбался, он больше не шутил и почти не разговаривал. Гольц не узнавал своего подчинённого, а на его предложение отдохнуть хотя бы пару дней был послан в пешее эротическое даже не поднявшим головы от бумаг Гансом. *** И вот сейчас Ганс, присутствующий в коридоре когда выводили обвиняемого в убийстве очередного мальчика. Штольц прошил психа острым взглядом, а тот отреагировал, и сказал то, что повергло всех присутствующих людей в шок: – О-о-о~ а ведь мальчик был на тебя похож, как его звали..? Кевин..? Калин..? А! Колиииин~ Ублюдок протянул имя сына офицера именно тем противным слащавым тоном от которого хотелось блевать. Штольц в мгновенье преобразился. Из угрюмого, но спокойного человека он превратился в ледяную статую, неотрывно смотрящую на ублюдка продолжающего описывать как мучился его сын. Всё произошло быстро, майор Гольц не успел среагировать и остановить сослуживца. В коридоре раздался захлёбывающийся крик, капитан Штольц выстрелил подонку в пах, потом ещё один крик это выстрел в болевую точку на предплечье, и на конец хрип, выстрел в сонную артерию. Подонок затих. Капитана Штольца заставили написать заявление по собственному желанию, но не осудили. Что до этого твари мучившей детей ради собственного удовольствия прикрывающейся действиями культа кого-то там, его смерть выставили как: застрелян при попытке к бегству....