Вива Идеонелла!

      Алекс не имела привычки складировать на борту пустую тару и прочий мусор, и, чтобы добыть стеклянную емкость, Элли пришлось немного побегать по Весткроссу. Наконец, она притащила на «Безнадежный» солидную банку пурпуричного джема и принялась пичкать протестующую команду бутербродами. На предложение Ниоки просто выкинуть джем Элли оскорбилась: да как же так – выкинуть? За это деньги плачены. Совместными усилиями экипажа приступ жлобства был преодолен, джем частично употреблен, частично аннигилирован, и в освободившуюся банку Элли поместила свой драгоценный образец.       - Думаешь, оно все-таки живое? – спросила Алекс, рассматривая сквозь стеклянные стенки комок клейкой слизи неопределенного цвета.       - Возможно, - сказала Элли. – Во всяком случае, оно жрет и растет.       - А может, оно просто разъедает то, что ты кидаешь в банку. А закона сохранения материи Коллегия пока не отменила, вот объем и увеличивается.       - Тоже не исключено. – Элли вырвала из блокнота листок бумаги, скомкала и бросила в банку. – Смотри, целлюлозу не жрет. А кухонную губку впитало за милую душу.       - Понимаю, к чему ты клонишь. И то, и другое, - полимер, но полиуретан – синтетический. Какая привередливая дрянь. Так, подожди, а будет оно жрать, например, вискозу? – Алекс попыталась вспомнить, из чего сшита ее одежда и чем она готова пожертвовать эксперимента ради.       - Я предлагала. Не жрет. Ему только производные нефти подавай.       - Значит, все-таки, Феликс правильно предположил, и это грибок? Или бактерия?       - Откуда я знаю! – Элли раздраженно пожала плечами. – У меня даже микроскопа нет.       - Ладно, если попадется лаборатория по пути, я тебе посигналю, - сказала Алекс, вставая. – А пока тебе индивидуальная задача – подрастить немного эту дрянь и проверить, чем ее можно нейтрализовать. Ну там, щелочь, спирт, все такое.       Вопрос нейтрализации оказался неожиданно острым. Утром Алекс собственноручно, не доверяя даже СЭМу, отмыла и залила дезинфицирующим раствором коридор по пути своего следования, но это не слишком помогло, и через час следы коррозии обнаружились на краске, которой была покрыта лестница. По какой-то причине алкидная эмаль, нанесенная на металл еще при постройке корабля и с тех пор изрядно затоптанная и истертая, оказалась для липкой слизи не очень аппетитным блюдом, но та, в конце концов, справилась. Зачаточные очаги обнаружились кое-где в каютах - видимо, команда на обуви разнесла неведомое вещество едва ли не по всему кораблю, просто в силу химического состава подметок липкая мерзость цеплялась к ним неохотно. Такие же ботинки, как у Алекс, были еще у Парвати, но механик предпочитала подниматься в свою каюту по задней лестнице, через машинное отделение и камбуз, и потому с едкой субстанцией не столкнулась. Теперь, когда всё, на чем нашлись следы проблемы, было выдрано и вынесено, и без того не самый изысканный интерьер "Безнадёжного" выглядел просто безнадёжно, и капитан, озирая наступившее разорение, думала, что неплохо бы вообще обзавестись базой снаружи, чтобы лишний раз не возвращаться на борт и не заносить на него чего ни попадя. Впрочем, уже вечером команда должна была выдвинуться в Ловер-Энд, а уже оттуда удаленно вызвать АДА и перегнать корабль на автопилоте на новую площадку; значит, несколько дней мозг можно будет не сушить. Присматривать за "Безнадежным" оставалась незаменимая Парвати, и ей уже даны были инструкции лишний раз наружу не шастать. Оставалось решить, кого оставить присматривать за самой Парвати. Понятно, что охотница, ориентирующаяся на пересеченной местности как в собственном кармане, остается в группе высадки; медик на марше тоже лишним не будет. Значит, Макс или Феликс. Если Феликса не взять, от скуки он точно начнет бегать в самоволки, и некому будет напомнить ему о дисциплине. Алекс отправилась осчастливливать викария.       Обнаружился он в грузовом трюме, в том углу, где складировались оружие и амуниция. Феликс маячил тут же и, судя по яростной жестикуляции, пытался викария в чем-то убедить. Завидев капитана, он притворился, будто ничего особенного не происходит, и слинял, не сказав ни слова.       - Чего он хотел? - спросила Алекс.       Викарий пожал плечами:       - Хотел, чтобы я убедил вас приняться за поиски Одри, раз уж мы все равно здесь. - Он поморщился. - И ведь какие аргументы приводил, стервец... Дескать, слишком все одно к одному складывается, слишком уж нас тянуло на Гефест, а значит, найти Одри нам просто суждено.       - А вы что сказали?       - Сказал, что, если суждено, она сама найдется.       - Да уж... Баш на баш. - Алекс криво усмехнулась. - Скажите, святой отец, как вы смотрите на... эммм... небольшой отпуск? Парвати остается на корабле, а я, сами понимаете, не хочу бросать ее в одиночестве, так что...       Викарий покивал:       - Да, это разумно. К тому же, кто-то же должен ее кормить...       Они понимающе улыбнулись друг другу. В команде готовить умели практически все. Кто лучше, кто хуже, но немудреный обед мог состряпать каждый - кроме Парвати. Девушка виртуозно укрощала технику, но способна была превратить в несъедобную гадость даже полуфабрикаты, если они требовали операций более замысловатых, чем простая разморозка.       - Вот правильно, - сказала Алекс, - кормите ее вкусняшками, заплетайте косички, вытирайте носик и следите, чтобы вовремя ложилась спать. Я полагаюсь на вас, святой отец.       - При таких обязанностях - уже святой папочка! - неожиданно рассмеялся Макс. - Только Элли не говорите, она меня замучает. Уходите сегодня, как и планировали?       - Да, хотя хочу во время сиесты потолковать еще раз с местными насчет сухопутного транспорта.       - Знаете... - викарий помедлил. - Транспорта, скорее всего, не будет. У местных в ходу выражение "разложить на полимеры". Я начинаю догадываться, откуда оно взялось.       - Разложить на полимеры - в смысле, уничтожить? - сообразила Алекс. - Хотите сказать, что эта едкая дрянь, которая погрызла наш корабль, здесь обыденность?       - Ну... я ничего не утверждаю, но на вашем месте я бы надавил на городское начальство. Сдается мне, кое о чем здесь просто не принято говорить вслух.       - Поможете?       - Само собой, - усмехнулся Макс.

***

      Главного по Весткроссу звали мистер Гибсон. Наверное, у него было имя, но никто его не вспоминал. Всю жизнь он был мелким начальником; в горном деле он ничего не смыслил, но начальнику не обязательно разбираться в том, чем он командует, главное - знать, где расписаться. Пока завод, хоть и со скрипом, выдавал норму производства, мистер Гибсон мог чувствовать себя комфортно и посвящать большую часть рабочего времени таким важным делам, как, например, затачивание карандашей. Характер у него был ровным счетом никакой, поэтому, когда к нему в кабинет ввалились неожиданные посетители, ему не хватило духу их выставить.       - А вы, простите, кто? - только и спросил он.       Первым из посетителей был черноволосый мужчина средних лет с решительной линией подбородка. Сопровождала его невысокая, коротко стриженая женщина с невинным трогательным взглядом.       - Максимилиан де Сото, викарий, - представился мужчина.       - Капитан Алекс Хоторн, - женщина слегка склонила голову. - Мы хотели расспросить вас кое о чем.       Так. Викарий, значит. Наверное, тот самый, о котором в городе судачат. Мистер Гибсон на проповедь не пошел, поскольку был индифферентен к религии, хотя корпорация и не рекомендовала придерживаться такой позиции. А вот Алекс Хоторн - капитан чего?       Женщина, не спросив разрешения, села на стул для посетителей.       - Видите ли, - начала она, - мой корабль пострадал от воздействия какого-то вещества... Или микроорганизма, не знаю. Но мне доподлинно известно, что занесла я его на корабль с территории завода.       Мистер Гибсон почувствовал, что его сердце провалилось куда-то в район пяток. Его предупреждали, что за ним могут прийти, а он не придавал значения. Начальник Весткросса потянулся к кнопке вызова охраны, но отдернул руку и отпрянул назад, когда викарий, опасно перегнувшись через стол, выхватил у него из руки карандаш и стал придирчиво рассматривать остро отточенный грифель.       - Так вот, - вежливо улыбнулась капитан Хоторн, - мы хотели спросить, как вы боретесь с самопроизвольным разложением полимеров? Ваш опыт нам бы очень помог.       - Что... Нет... Нет, я не знаю, - забормотал мистер Гибсон; у него мигом вспотели ладони. - Я просто чиновник... Вам лучше спросить на производстве, у бригадиров.       Да, правильно. У бригадиров. Пусть у них головы болят, пусть их наказывают, если Коллегия узнает...       - Да ладно, мистер Гибсон, - всплеснула руками капитан, - такой огромный завод! Машины, конвейеры, комбайны горнопроходческие... Здесь должно быть полно пластмассы. И что, ни разу ни одна деталь не истлела? Тогда откуда взялась та мерзость, которая пытается сейчас уничтожить мой корабль? Не знаю, чего вы боитесь, но прямо сейчас вам ничего не угрожает.       - Слово чести, мы ничего вам не сделаем и никому ничего не расскажем, - добавил викарий, держа карандаш, как кинжал.       - Нет! Послушайте... Вы от Коллегии, да? Мне не нужны неприятности! Я ничего не знаю, клянусь!       - Скажите, мистер Гибсон, - произнес викарий, - как вы полагаете, что будет, если человеку вставить два карандаша в нос и ударить его лицом об стол?       - Н... Н-не знаю... - выдавил мистер Гибсон.       - Очень жаль, - сказал викарий. - Я тоже пока не в курсе.       - Максимилиан, ну что вы, - воскликнула женщина с мягкой укоризной. - Вы же такой хороший человек, и такие страшные вещи говорите. Не слушайте его, мистер Гибсон, он просто переживает за наш транспорт. Сами понимаете, что будет, если придет в негодность, например, оплетка кабелей. Это ведь опасно! Так вы поможете нам, или придется делать то же, что и с Ридом Тобсоном? Помните Рида, святой отец?       - Разумеется, - ответил викарий похоронным голосом. - Уберите руку с кнопки, пожалуйста.       Мистер Гибсон сдался.       - Если я скажу, вы уйдете? - спросил он.       - В ту же секунду! - заверила Алекс Хоторн.       С полминуты мистер Гибсон собирался с духом.       - Идеонелла гефестия, - выпалил он, словно с обрыва бросился.       - Идеонелла?       - Это б-бактерия... Да. Ее вывели лет д-десять назад, потому что с-стало слишком много свалок... микропластик в почве, в водоемах... Ее не хотели выпускать! Сначала хотели испытать! Но теперь...       - Что теперь?       - Выпустили.       Посетители многозначительно переглянулись.       - Значит, - медленно проговорил викарий, - сначала корпорация успешно загадила собственную планету... В колоссально сжатые сроки, надо сказать! Потом вывели бактерию, чтобы бороться с загрязнением, а она вдруг взяла да и стала бесконтрольно распространяться?       - Э-э... Да.       - Почему-то я не удивлен.       - Подождите, - сказала капитан, - но вы же как-то справляетесь с этим, разве нет? Завод ведь работает. Чем убивается эта ваша идеонелла?       - Ничем! Никто пока не знает... Ее недавно завезли к нам с рудовозом. Несколько линий встало, комбайны летят один за другим... Мы пытаемся выбить другие детали, из несинтетических полимеров, но их мало, на всю планету не хватает...       В глазах Алекс Хоторн на миг отразился неподдельный ужас.       - Черт возьми... - простонала она. - "Безнадежный"! Что с ним будет?!       Викарий положил руку ей на плечо.       - Мы выкрутимся, капитан, - произнес он неожиданно мягко. - Всегда выкручивались. Но, боюсь, мы застряли здесь. Даже если "Безнадежный" удастся спасти, мы не имеем право растаскивать идеонеллу по колонии.       - Да, вы правы, святой отец, - выдохнула посмурневшая Хоторн. - Давайте переведем дух и подумаем, что можно предпринять.       Не прощаясь, они направились к выходу.       - Эй, - сказал мистер Гибсон, - а что стало с этим... с Ридом?       Капитан Хоторн остановилась.       - С Ридом? - переспросила она. - Мы с ним договорились. Нормальный дядька оказался, покладистый.