Между пятым и шестым

~ ☆ ~

— Этот, — ткнув в сторону своей щеки зажатой между указательным и средним пальцами левой руки сигаретой, парень в чёрной худи, широких светлых джинсах и тапочках на босу ногу усмехнулся. — Я получил в неравной схватке со злым соседским псом, когда мне было четыре, он чуть не откусил мне лицо! А этот, — он вытянул вниз подбородок, демонстрируя едва заметный блёклый штрих на коже под нижней губой. — Укус бывшего в порыве страсти. В его тёмных глазах плясали хитрые искорки, и Джисон был готов поклясться, что не поверил ни единому его слову. Но, подыграв, залился громким смехом: — Да ты шутишь! Парень сделал страшные глаза и утвердительно кивнул, будто это хоть как-то могло прибавить веры в рассказанные им байки, и сделал очередную затяжку, стряхивая пепел в карманную пепельницу. Джисон спохватился, вспомнив, что с начала разговора не сделал даже второй, и заполнил свои лёгкие смолами, формальдегидами и бог весть какой ещё отравой, что содержат эти палочки смерти, о чём кричало красочное предупреждение на яркой пачке Africa Mola. Не то, чтоб он сильно пристрастился к вредной привычке за последние годы, но, когда после выпуска из университета его юношеская мечта стать певцом разбилась вдребезги об айсберг офисной рутины, единственным официальным поводом вынырнуть из нудной работы стали перекуры с коллегами в течение рабочего дня. Сначала он отказывался от предложений, машинальных, из вежливости, когда они протягивали ему пачку, но, попробовав однажды, он незаметно приобрёл эту неотъемлемую теперь часть своей жизни. Курение помогало отвлечься, остудить голову, расслабиться, переключить работу мозга с беспрерывного анализа цифр и графиков на примитивные механические задачи «вдох-выдох». Сейчас Джисону двадцать пять, он молодой, но уже весьма успешный работник отдела маркетинга в крупной компании, получивший пару месяцев назад своё первое повышение и неплохую премию, на которую смог переехать в квартиру чуть лучше и чуть больше, чем его бывшая студия в пять квадратных метров. На шестом этаже из десяти, с отдельной спальней и самой настоящей ванной. Это было даже больше, чем предел его мечтаний. После повышения заработок стал солиднее, а работы прибавилось раз в десять, но он не жаловался, работая только усерднее, покупая капли для уставших от монитора глаз чаще и собирая деньги на отпуск в Японии. Или на автомобиль — он ещё не решил, что в этом году будет для него в приоритете. Курить Джисону теперь хотелось не только в офисе, но и дома, поэтому он взял привычку выходить на общий балкон за пару часов до сна и несколько раз за день в выходные, когда необходимо было поработать на дому. В первую неделю после переезда, на этом самом общем балконе, между пятым и шестым этажом, он впервые встретил Ли Минхо. Джисон отчётливо помнил свой ступор, вызванный идеальностью черт лица и простотой одежды на парне: поджатая нижняя губа, отрешённый взгляд, растянутое белое худи, спортивные штаны и шлёпанцы на босых ногах в конце ноября. В его тонких пальцах тлела сигарета, он небрежно кивнул в знак приветствия, и Джисон спохватившись смущённо поздоровался в ответ. Он внутренне ликовал, что вышел из квартиры, не переодевшись в домашнее, в дорогом костюме и с идеально уложенными волосами: ему жуть как нравилось производить хорошее впечатление на людей при первом знакомстве. А особенно на таких красивых, как этот таинственный молчаливый сосед. Докурив сигарету, парень сунул окурок в карманную пепельницу, вернув её обратно в бездну карманов своих штанов, коротко кивнул Джисону на прощание и скрылся на лестничной клетке, спускаясь вниз. «С пятого, значит», — отметил про себя Джисон и пообещал себе в следующий раз обязательно заговорить с ним, если они встретятся вновь. И следующим вечером они действительно встретились снова в их импровизированной курилке между пятым и шестым, и следующим тоже, но Джисону потребовалось ещё целых четыре, чтобы набраться духу и произнести простое: — Привет! Парень удивлённо вскинул брови и приятным мягким голосом ответил: — Добрый вечер. Джисон прочистил горло и предпринял попытку развить беседу дальше. — Меня зовут Хан Джисон, я живу на шестом, — он протянул руку для подтверждения знакомства, но стушевался, заметив, что собеседник не торопится принимать рукопожатие, задумчиво разглядывая его ладонь. — Ты же не из мафии или что-то такое? — наконец ответил он ему вопросом. Джисон подавился воздухом. — Нет, конечно! С чего ты вообще взял… — Ну, — перебил его сосед, на котором сегодня были всё те же знакомые спортивки, но одна лишь безразмерная футболка сверху. — В этом костюме ты выглядишь так, будто только что хлопнул пару ненужных свидетелей, спрятал оружие под пиджак и спустился сюда, чтобы перекурить это дело. Джисон завис. Он молча потянулся левой рукой к пиджаку и распахнул его, показывая, что безоружен. — Я действительно не мафия или «что-то такое», — тихо произнёс Джисон, чувствуя, что звучит недостаточно убедительно. — Доказательств у меня, к сожалению, нет, но… поверь на слово. Парень довольно хмыкнул. — Хорошо, Хан Джисон, если это действительно твоё имя, — он сделал акцент на слове «действительно» и принял наконец рукопожатие. — Ли Минхо.

~ ☆ ~

Высокое небо рассёк косяк перелётных пернатых, устремив свой клин по направлению бухты Чонсуман. Летели они с зимовки посреди января или на неё, Джисон не знал, как и название этих птиц, как и то, почему он снова проигнорировал звонки от матери и брата и опять не поехал к семье на выходные. Он предпочёл бы сейчас тоже оказаться на берегу моря или где угодно, лишь бы далеко отсюда. — А ты знал, — Джисон вздрогнул, как и каждый раз, когда Минхо неслышно появлялся за его спиной, щёлкая зажигалкой и делая паузу, прикуривая. Он выпустил облачко дыма левым уголком губ и продолжил: — Что выброшенные на берег медузы умирают, становясь цветом океана? Джисон не знал. Как и все остальные случайные факты, которые откуда-то брались в голове Ли Минхо и становились мелодией слов его красивого голоса. Но воображение уже нарисовало живую картину всеми оттенками синего, дополненную сизым дымом неизменной Lucky Strike Compact Blue, зажатой между губ Минхо. — Я бы хотел увидеть океан, — задумчиво протянул в ответ Джисон, горько усмехнувшись и сделав затяжку. — Но я дальше Чеджу нигде не был за всю жизнь. Минхо склонил голову набок и окинул Джисона задумчивым взглядом. — А я ездил в Камакуру в прошлом году так что, — он улыбнулся одним уголком губ. — Можно сказать, что я видел океан. Джисон восхищённо выдохнул: — Ты был в Японии? — Угум, — он повернулся спиной к перилам балкона и облокотился на них, откидывая вверх голову и выпуская дым прямо в холодное ночное небо. — Иногда я езжу туда отдохнуть с друзьями или один. — У тебя есть друзья? — только задав вопрос, Джисон понял, как грубо он прозвучал, поэтому тут же поспешил извиниться: — Прости, я забываю, что обычно у людей есть друзья… Минхо посмотрел на него, а его брови удивлённо взлетели на лоб: — «Обычно»? А у тебя нет друзей? Ты что, не обычный? — и он загадочно улыбнулся своим неозвученным мыслям. Джисон подумал, что да, в принципе, можно сказать и так. — Да нет, — ответил он, прервав наконец затянувшееся молчание. — Я самый обычный.        Минхо посмотрел на него долгим взглядом, будто решаясь что-то сказать, но затем резко дёрнулся, чем напугал притихшего Джисона, щёлкнул карманной пепельницей и потушил в неё остатки сигареты.        — Ну, доброй ночи, сосед! — он махнул рукой на прощание и скрылся на лестничной клетке так же неожиданно, как и появился, оставив Джисона в ворохе своих мрачных мыслей. Когда Джисону было семнадцать, он уже почти был уверен в том, что его привлекают не только девушки, или, если правильнее сказать, парни привлекают его чуть больше, чем девушки. Тогда с ним случилась его первая влюблённость в молодого учителя корейского, которого им поставили на замену заболевшему учителю Пак. Влюблённость его тогда закончилась так же быстро, как и последний год в школе, а послевкусие осталось.        Серьёзный разговор с родителями состоялся уже после его успешного поступления в престижный университет, и окрылённый первым своим важным достижением в жизни Джисон выложил всё как на духу. Стоит отдать должное его родителям: они не восприняли признание в штыки, скорее, были растеряны и обеспокоены, а старший брат лишь ободряюще похлопал по плечу. Что ж, по крайней мере, тот был готов взять на себя всю ответственность за продолжение рода за них обоих.        После поступления Джисон съехал от родителей, не испытывая при этом особой грусти или сожаления: впереди его ждали лучшие годы жизни, как он предполагал и не ошибся. Учёба и клубная деятельность (а у Джисона её было аж три) затянули его в водоворот событий с первых дней и не отпускали на протяжении всех шести лет обучения. Как примерный сын он первое время навещал семью пару раз в месяц, но затем визиты сократились до одного в три-четыре месяца. И к сегодняшнему дню Джисон пришёл к тому, что не виделся с родителями уже полгода, в чём они не упускали возможности упрекнуть его при каждом телефонном разговоре. Которые он по этой же самой причине успешно игнорировал уже вторую неделю.        Он потушил сигарету, отправляя её в картонный стаканчик из-под принесённого им с собой кофе, и медленно побрёл на шестой этаж.

~ ☆ ~

— Хан Джисон, вас вызывает начальник Кан!        Утро Джисона не задалось с самого начала: он чуть не проспал пятый будильник, был близок к тому, чтобы опоздать на автобус из-за долгих поисков серого галстука (который оказался в стирке, и пришлось надевать ни к месту синий), а потом кофемашина на работе готовила его кофе отвратительно долго, как выяснилось впоследствии, из-за закончившихся в ней капсул.        Джисон вздохнул.        — Удачи, господин Хан! — Со Чанбин подкатив на своём стуле поближе, влепил ему довольно ощутимый хлопок по спине. — Если выживешь, приглашаю вечером отметить это дело.        Джисон не верил в дружеские отношения между коллегами, на своём горьком опыте зная о лицемерии и обмане в этой довольно конкурентной среде, но за всё их общение с Чанбином тот показал себя как человек честный и открытый. После повышения Джисона он лишь картинно дул губы, делая вид, что обижается на его вечную занятость и отказы традиционно пропустить после работы стаканчик-другой.        Джисон поднялся с места, не пытаясь скрыть волнение в голосе, промямлил слова благодарности и направился к начальнику на подведение ежемесячных итогов, как на смертную казнь.        — Ожидаемо, мой проект отклонили, — простонал Джисон, опрокинув в себя пятую рюмку соджу. — Он делает это уже в третий раз! В третий! — он с грохотом ударил руками по столу и в отчаянии уронил на них голову.        — После того, как прошение о твоём повышении пришло сверху, он будто с цепи сорвался, — Чанбин нахмурился, разливая алкоголь. — Тебя буквально заваливают работой раз в десять больше, чем любого из нас.        Джисон приглушённо простонал в стол.        — Ума не приложу, как дожить до отпуска.        — Держись, дружище, — Чанбин положил ему на спину свою широкую тёплую ладонь и чуть притянул к себе. — У меня есть одна идея, но… она прозвучит довольно дерзко.        Джисон поднял на него горящий энтузиазмом взгляд:        — Выкладывай!        Старший коллега рассмеялся:        — Вот именно этот авантюризм мне в тебе и нравится, господин Хан!        — Я не получил бы своё повышение и за пять лет, если бы не мои слабоумие и отвага, — Джисон надменно фыркнул, поправляя на шее приспущенный галстук. — Так что, давай сюда свою идею, посмотрим, достаточно ли она дерзкая для меня.        — Ты можешь рискнуть и, попросив слово, продемонстрировать свой проект на совещании с главным руководством в эту пятницу.        — В обход начальника Кана?! — Джисон в ужасе распахнул глаза. — Да он же лопнет от злости, ты настоящий псих!        — И я отдал бы всё, чтобы своими глазами увидеть его перекошенное от ярости лицо, — Чанбин ехидно хихикнул. — Готов поспорить, это будет незабываемое зрелище.        — О, я в этом не сомневаюсь! — Джисон в задумчивости пожевал нижнюю губу, а затем просиял: — Конечно, я в деле!        — Ты же понимаешь, что должен будешь толкнуть свою самую идеальную речь, чтобы произвести хорошее впечатление?        — О, — Джисон широко улыбнулся, нетерпеливо поёрзав на стуле. — Как раз в этом я профессионал.

~ ☆ ~

Всю пятницу после триумфального выступления на совещании с главным руководством Джисон горел нетерпением поделиться успехом с Минхо. Он не понимал причин, почему именно с ним, но был уверен, что сосед искренне за него порадуется, и эта уверенность словно расправляла крылья за спиной Джисона. Он был готов взлететь к самому солнцу, не боясь сгореть дотла. Мысль о том, что он увидит искрящиеся тёмные глаза и мягкую улыбку, услышит скупые, но самые драгоценные слова поздравления, произнесённые тихим голосом, вызывала у Джисона дрожь на самых кончиках пальцев.        Но слова «Хан Джисон, вас вызывает начальник Кан», — стали последними, какие он ожидал и хотел бы услышать в этот день.        — Присаживайтесь, — первое же предложение сбило Джисона с толку. Их немолодой и неулыбчивый начальник никогда не предлагал присесть своим подчинённым, обычно предпочитая отчитывать их, стоящими напротив, как школьников в кабинете директора.        Обычно, но этот день уже начинал выходить за рамки обычного.        На ватных ногах Джисон сделал пару шагов и осторожно присел в кресло для посетителей.        — Как вы могли заметить, ваша речь произвела хорошее впечатление на коммерческого директора, — сказав это, мужчина задумался, но вечно хмурое его лицо на удивление разгладилось. Он сделал паузу и, сняв очки, устало потёр переносицу. — Наверное, они правы и мне нужно больше прислушиваться к молодому поколению.        Джисон сидел с прямой спиной, не позволяя ни одному мускулу на своём лице дрогнуть. Он был в ожидании, когда начальник перейдёт к самой сути этого разговора и озвучит свой приговор.        — Вам предлагают должность моего заместителя с обязанностями куратора всех проектов отдела с отбором наиболее перспективных, — начальник Кан снова надел очки и строго посмотрел на Джисона. — Вы должны будете презентовать их ежемесячно на главном совещании, то есть, они ждут от нас как минимум одну смелую идею в месяц. Вы согласны взять на себя такую ответственность?        Мужчина улыбнулся, едва приподняв уголки губ, а Джисон не поверил своим глазам.        — Вы спрашиваете моё согласие на моё же повышение? — робко задал он вопрос, и господин Кан коротко кивнул головой. — Yes! — Джисон победно вскинул вверх кулак, но, спохватившись, зажал рукой рот и сдавленно промычал, широко распахнув глаза: — Ох, простите, господин начальник… господин Кан!        — Работу в новой должности начнёте уже с понедельника, — мужчина даже не повёл бровью на излишнюю эмоциональность своего подчинённого, но Джисону показалось, будто взгляд за стёклами очков смягчился. — Надеюсь, вы не проигнорируете возложенную на вас в столь юном возрасте ответственность и начнёте чуть реже опаздывать по утрам.        Покраснев от смущения, Джисон пискнул слова извинения, и, снова чувствуя себя школьником, которого только что отчитали, вывалился из кабинета. На негнущихся ногах он дополз до своего кресла и, упав в него, подкатился к Чанбину.        — Господин Со, ты просто обязан сегодня со мной выпить, — понизив голос, произнёс он и добавил на удивлённо вскинутые брови коллеги: — Всё узнаешь потом, а сейчас за работу, не отлынивай!        Чанбин раздражённо закатил глаза, но послушно вернулся к работе. — Господин Хан! Не зря я в вас верил! — кричал Чанбин на всё и без того шумное заведение, а Джисон пытался его утихомирить, не переставая при этом смеяться.        Запрокинув голову, Чанбин одним глотком опустошил рюмку и со стуком опустил её на стол. Джисон пьяно жевал кусок жареного мяса, а щёки его болели от не сходящей весь вечер с лица широкой улыбки.        — Вот только отпуска мне теперь в этом году не видать, — грустно усмехнулся он. — Никакой личной жизни.        — Найдём тебе для личной жизни самую милую и хорошую девушку, не переживай, — добродушно потрепал его по плечу Чанбин, а Джисон вдруг почувствовал во рту всю горечь выпитого алкоголя.        — Парня... — чуть слышно пробормотал он.        Чанбин непонимающе посмотрел на него, хлопая глазами. Затем мягко улыбнулся и ответил:        — Парня — значит, парня. У меня как раз есть один чудесный младший со времён старшей школы, могу вас познакомить, — он шутливо пихнул Джисона локтём, и тот чуть не упал со стула, потеряв равновесие. — Он такое солнышко: добрый, отзывчивый и невероятно красивый.        Чанбин вдруг замолчал с мечтательной улыбкой на губах, а Джисон почти понял что-то, чего понимать не хотел. Он потянулся за телефоном и с ужасом осознал, что пропустил своё время встречи с Минхо. Спешно попрощавшись с Чанбином и проследив, чтобы тот тоже благополучно сел в такси, Джисон вызвал машину. И, поднимаясь пешком на пятый с половиной этаж, он как никогда ещё в жизни надеялся на чудо.        — Однажды мне захотелось создать место, в котором будет хорошо и спокойно всем, которое будет успокаивать сердца и залечивать души.        Джисон непонимающе уставился на спину соседа, который заговорил первым, видимо, узнав его по шагам. В голове было так много мыслей, бессвязных и спутанных от количества выпитого алкоголя, они гудели и не давали сосредоточиться на вертящемся на языке вопросе. Наконец Джисону удалось вернуть контроль над своим разумом.        — А что потом? — тихо спросил он.        — А потом сюда пришёл ты.        Возможно, это был лишь пьяный сон, и Джисон сейчас спит в своей постели или задремал на заднем сидении такси. А, быть может, всё ещё лежит лицом в стол, усыплённый бубнящим глупости Чанбином.        Минхо повернулся к нему, отправляя окурок в переполненную пепельницу — эта деталь почему-то задержалась в голове Джисона чуть дольше положенного, будто это было что-то важное, но сейчас он был слишком пьян, чтобы понять. Минхо спрятал пепельницу в задний карман джинсов и достал из другого синюю пачку Lucky Strike с зажигалкой.        Однажды Джисон решил попробовать их на вкус. Это было так глупо и даже немного стыдно, но делая затяжку, он представил, как этой самой сигареты касаются не его, а губы Минхо. И горький вкус оседает не на его языке, а на языке Минхо, который он бы тоже не отказался попробовать на вкус. Джисон втянул жадно, вбирая полными лёгкими ядовитый дым, заходясь в кашле от слёз. Злой и разочарованный в самом себе, он просто выкинул тогда целую пачку в мусор. Он бы выкинул вслед за ней и своё глупое сердце, если бы это было возможно.        Минхо стоял напротив, в своих голубых джинсах, безразмерном худи, в шлёпанцах и дурацких носках с котиками, прикуривая и выпуская дым, создавая вокруг себя облако в морозном воздухе посреди января. И вроде бы даже настоящий, а не очередное полное слепой надежды сновидение Джисона. Он хитро прищурил глаза, всем своим видом показывая, что ждёт от Джисона то ли ответа на немой вопрос, то ли действий. Впуская и выпуская из лёгких холодный зимний воздух, Джисон почувствовал, как медленно проясняется в голове. Он сделал шаг ближе, следя за реакцией Минхо, который, не разрывая зрительного контакта, обхватил фильтр сигареты губами и улыбнулся, делая затяжку. Это было невыносимо и слишком похоже на пытку. Джисон сгорел изнутри, когда в два шага сократил расстояние, схватившись руками за металлическое ограждение балкона по обе стороны от Минхо. Руки тут же пронзило холодом и пальцы почти сразу потеряли чувствительность, но всё, о чём думал Джисон в тот момент — это то, что они всё ещё недостаточно близко друг к другу, чтобы сгореть дотла, но вполне достаточно, чтобы его сердце остановилось. И он склонился ближе, не в силах противостоять желанию попробовать наконец Ли Минхо на вкус.

~ ☆ ~