Оптимус Немезис Прайм

      После последней — как устало надеялся Оптимус — битвы за свободу и существование человечества, люди позволили своим спасителям остаться на Земле.       После прибытия на полуразрушенный Кибертрон автоботы поняли, что жить на нём невозможно. Оставалось несколько вариантов: убраться наконец подальше с Земли и от людей в новый, возможно такой же опасный и неизвестный мир, или же попробовать отвоевать кусок хоть какого-то клочка земли и для своих товарищей.       Воевать, конечно же, никто не воевал, но у автоботов ушёл целый человеческий год на решение всех политических проблем. В этом сильно помогла Бамблби. Она единственная, кто сохранил ещё толику связи с людьми и даже веру в них. Прайм же теперь не мог безоговорочно доверять им: слишком свежи были раны от предательства.       Помог и бывший товарищ и друг, полковник Леннокс, за что Оптимус был отдельно благодарен ему. Именно тандем Бамблби и Уильяма в большинстве случаев выступал в судах, на политических аренах и за закрытыми дверями с главами стран. Оптимус в эти дни стоял рядом с Бамблби, готовый в любой момент броситься наперекор летящим пулям, гранатам, да вообще всему, лишь бы защитить её.       Таким образом, через год им удалось договориться о создании новой базы в заброшенном штабе НЕСТ, что был на острове Диего-Гарсия в Индийском океане. Возвращение в «гнездо» сопровождалось пышными проводами: под усиленным конвоем из истребителей и под прицелом множества спутников, в альт-формах в грузовом военном самолёте.       Прошёл всего месяц с того момента, а множество вопросов по урегулированию дальнейших взаимоотношений между автоботами и людьми ещё нужно было разобрать, согласовать и подписать.       Самым главным требованием людей оказалось обычное отшельничество для автоботов. Впрочем, четыре года назад они только этим и занимались. Но кибертронцам грех было жаловаться: их оставили в покое на какое-то время, дали место, где они смогут жить. Но самым невероятным было то, что нашлись среди людей те, кто решил остаться с ними.       Кейд Йегер — инженер, что спас Оптимуса от смерти, и полковник Леннокс — единственный из известных им военных, который на протяжении всех этих лет сохранял веру в автоботов. За людей Прайм их больше не считал, относя скорее к своим собратьям. Пускай они оба умалчивали о своих причинах такого поступка, Прайм решил тактично не лезть, думая, что придёт время, и они сами поделятся.       Сейчас они разбирали документы с требованиями в огромном ангаре.       Иногда Оптимусу казалось, что после стольких лет войны он одичал.       Озверел.       Ему было трудно вчитываться в человеческие слова, из которых витиевато строились требования. Благодаря только Ленноксу и Кейду Прайм был ещё способен разбираться в том, что от них хотели люди.       — Ха! — послышался смех Кроссхэйрса снаружи. — Это всё, что ты можешь?       Солнце нещадно палило, разогревая землю до сорока градусов, и от этого даже автоботам было не по себе. Но в прохладном ангаре от знойного дня спрятались только Оптимус и люди.       И всё было бы хорошо, если бы не треклятые игры Бамблби и остальных автоботов. Боты любили подраться, да и Би не была исключением. Когда сражаешься столь продолжительное время, подобное отшельничество на острове сперва покажется раем, а после и адом, потому что врагов, к которым ты всё же привык, нет.       Оптимус снова бросил взгляд на открывшуюся картину: ворота ангара были широко открыты, а потому им был виден раскинувшийся на сотни метров давно разбитый асфальт базы. Горячий воздух поднимался над землёй, мерцая бликами. И среди этого марева Кроссхэйрс подначивал Бамблби, вёртко уходя из-под её ударов.       «Если хоть одна царапина окажется на её корпусе…» — Прайму и так было не до документов, а теперь разгорячённый ЦП плавился и от жары, и от злости на автобота, что посмел вовлечь его разведчицу в эту бессмысленную игру.       Вентсистемы натужно прогоняли воздух по всем системам, но должного охлаждения в процессоре и корпусе Оптимуса не происходило.       Леннокс, заметив, что внимание десятитонного робота было полностью поглощено наблюдением за дракой Би и Кроссхэйрса, весело хмыкнул. На этот звук отреагировал Кейд, вопросительно посмотрев на Уильяма. Тот не без ухмылки взглядом указал на Прайма.       Ленноксу было весело, а вот у Кейда побежали огромные мурашки вперемешку с капельками холодного пота. Этот взгляд трансформера снился Йегеру в самых страшных кошмарах, когда Прайм под воздействием Квинтессы чуть ли не на винтики разобрал Бамблби.       «Неужели воздействие магии вуду той ведьмы до сих пор не пропало?» — мысленно содрогнулся Кейд, смотря на Би, с которой Прайм не сводил наливающихся фиолетовым свечением окуляров.       Бамблби и Кроссхэйрс пытались повалить друг друга на землю, как того и требовала игра. Кейд неотрывно наблюдал за их дурашливой борьбой, но что-то ему подсказывало, что как только что-то пойдёт не так, всем, включая и Би, влетит по первое число.       И вот, наконец, неосторожные движения зелёного бота привели к тому, что Би ловко воспользовалась его секундным ступором: в два движения — подножка и бросок через плечо — она повалила его на землю.       Раздался треск железа об землю, по асфальту прошлась еле заметная вибрация, отдавшаяся и в ангаре, поднялся столб пыли. Двое автоботов лежали на земле.       Оптика Прайма сузилась, приобретя более насыщенное сине-фиолетовое свечение.       Кроссхэйрс утянул Би за собой. Ещё секунда, перекатывание, и снова лязг.       Прайм вскочил на сервоприводы, готовый если не убить, то хотя бы довести до стазиса одного неугомонного бота. Датапад полетел в сторону, а Прайм — к разозлившему его боту.       Кейд и Леннокс вскочили следом за тягачом, когда увидели, что Кроссхэйрс прижал Бамблби к земле.       Заметив стремительно приближающегося Прайма, зелёный бот тут же поднялся, поднимая Би следом. В ту же секунду он отскочил в сторону, уходя с пути разозлённого до шарктиконов Оптимуса.       Прайм на миг остервенело остановился напротив Би, сканируя свою разведчицу на наличие царапин. А повернув её спиной к себе, сразу же нашёл одну прямо на крыле дверцы.       Бамблби, услышав зарождающийся рык в глубине грудного отсека Оптимуса, тут же развернулась в его манипуляторах фейсплейтом к фейсплейту.       Окуляры Прайма оставили после себя тонкую полоску-росчерк фиолетового цвета, когда он одним рывком повернул голову в сторону бота. До Би дошло, что тёмная сторона Оптимуса взяла над ним верх. Была ли это злость или ревность, а может, всё вместе, Би не знала, но была уверена, что все эти негативные эмоции были направлены на Кроссхэйрса.       Да, потом он ей спасибо не скажет.       — Босс, спокойно, мы просто игрались! — поднял манипуляторы в защитном жесте Кроссхэйрс, понимая, что любое его неосторожное движение будет действовать на Прайма как красная тряпка на быка.       — Тебе не хватило битв в прошлом?! — пророкотал Немезис, медленно наступая на бота. — Хорошо, я устрою тебе бой!       Хаунд и Дрифт, говорившие товарищу, к чему всё это может привести, неотрывно наблюдали с крыши ангара за развернувшимся избиением зелёного бота. Они сразу же, как только завидели мчащегося на всех порах босса, взобрались на крышу подальше от его гнева.       Бамблби не признавалась даже самой себе, но появление Немезиса Прайма до сих пор страшило её. Но она должна была показать и Оптимусу, и себе, что они не отдельные личности, а одна. И та сторона, что вырвалась сейчас, — это лишь подавленные и накопленные за тысячи лет войны эмоции, чувства и мысли.       — Оптимус! — в аудиодатчики, где гулом звенели лишь эмоции, ворвался до боли знакомый вокодер. — Оптимус! — Окуляры бота наконец перестали видеть только зелёного меха, заметив жёлто-черное пятно где-то сбоку. — Оптимус…       Прайм прозрел и наконец увидел перекошенный от боли фейсплейт Кроссхэйрса и встревоженную Бамблби. На миг Оптимусу показалось, что он увидел испуг в её окулярах, но то был лишь на миг.       Снова переведя взгляд на Кроссхэйрса, Оптимус стравил разгорячённый воздух. Оружейные системы, готовые активироваться в любой момент и разорвать каждого, отключились. Корпус из боевой машины — напружиненной и налившейся энергоном по всем системам, разогнавшим двигатели, которые вибрацией отдавались по всему эндо- и экзоскелету, — трансформировался в обычный режим.       Для зелёного бота взгляд ярко-фиолетовых глаз был куда более страшен, нежели синий цвет осмысленных окуляр — к обычной мощи Оптимуса в этот момент прибавлялись ещё и звериные инстинкты, усиливающие и без того могущественного Прайма.       Но вот цвет окуляр снова сменился на синий, и Кроссхэйрс пожалел о том, что подумал, что Немезис страшнее, чем Оптимус. Осмысленный взгляд пригвождал к земле лучше, чем яростный, ибо пронизывал до самой искры.       Тяжело поднявшись на сервоприводы, Оптимус покинул своих товарищей.

***

      Прайм давно заметил за собой некоторую неспособность сдерживаться.       Под «некоторой» он имел в виду всё, что угодно, кроме таких случаев.       Всё началось с людей. Предательство за предательством. Убийство Сэма и Микаэлы, четы Уитвики, агента Симонса, а после и автоботов.       Разочарование и усталость от продолжающейся войны, что копились миллионами лет, раздавили его в тот момент, когда он увидел разрушенный Кибертрон.       Тогда его захлестнула горечь и злость на самого себя.       «За что я сражался?» — спрашивал он себя, наблюдая пустошь и съеденные временем и ржавчиной обрушенные здания. Вернее, остовы, что остались от некогда грандиозных сооружений.       Все его братья, даже десептиконы, все пали в битвах за Кибертрон. Но что же осталось от планеты? Почему они защищали Землю, когда как надо было объединяться и отстраивать Кибертрон заново? Почему же их всех поглотила гордость и слепая ненависть друг к другу?       В своей горечи утраты, во внезапном осознании, что они больше не вернутся в свой родной дом, Оптимус позволил Квинтессе забраться к нему в процессор и вывернуть всю его ненависть и всю его злость на людей, которые были надёжно спрятаны за бравадой человечество не виновато в их войне.       Пересекая полвселенной от Кибертрона до Земли, Немезис Прайм пылал праведным гневом и одной-единственной целью — возродить Кибертрон.       Впервые в процессоре Прайма была мысль, что цель оправдывает средства.       Вот только эта мысль горела ровно до того момента, пока Немезис не понял, что убивает единственного, за кого в глубине искры переживал больше всего. За того, кто был единственным якорем для Немезиса Прайма.       Весь гнев и ненависть испарились, стоило только Оптимусу услышать такой родной, почти забывшийся вокодер Бамблби.       С того момента и началась внутренняя война Прайма с самим собой. До этого погребённые под слоем мудрости, справедливости и хладнокровия плохие мысли, злые эмоции и вся несдержанность начали прорываться наружу всё чаще и чаще с каждым разом.       Вот почему Прайм оставил все переговоры на Бамблби и Леннокса. Он боялся, что не сдержится под шквалом дурных и хитровыделаных вопросов людей, только и подначивающих автоботов выйти из себя и спровоцировать конфликт. И когда Немезис чувствовал, что готов сорваться, прямой, спокойный и уверенный взгляд голубых окуляр приводил его в спокойствие, буквально воскрешая Оптимуса.       Некоторая несдержанность проявлялась во вспышках гнева, несвойственных Прайму окриках и жгучей ревности. Немезис переворачивал искру вверх дном, нашёптывая гадкие и мрачные мысли.       «Он смотрит на Би слишком пристально. Нельзя так на неё смотреть!»       «Люди слишком ветрены — нельзя доверять этим двум!»       «Опять пришли люди, пусть они уже отстанут от нас! Пусть оставят в покое моих людей и автоботов!»       За столько лет Оптимус и не помнил, когда в последний раз вот так злился. Практически на пустом месте, с пол-оборота. Только по прилёту на Землю он окончательно изменился. И только Бамблби была его якорем.       Спрашивать, было ли Оптимусу страшно, не требовалось.       Он упускал моменты потери контроля. Боялся этого, а потому начинал злиться на себя за невозможность ничего контролировать, отчего заводился только сильнее. И разорвать этот порочный круг он не мог.       Прямо как сейчас, проклиная себя и игру Би с Кроссхэйрсом, Оптимус услышал знакомые стальные шаги. Они были лёгкими, для разведчика слишком громкие, но и Бамблби была не на задании.       Понимая, что ему не сбежать из собственного отсека, Прайм осознал, что отвертеться от разговора вряд ли получится. И если бы не эти игры, то и разговаривать бы было не о чем!       — Оптимус.       Дверь отсека отъехала в сторону с характерным звуком, и вошла Бамблби.       — Не нужно, — помотал головой Оптимус. — Уходи.       — Не уйду.       Иногда своенравие Бамблби заставляло Оптимуса на миг сожалеть, что та вернула себе голос, но лишь на миг.       — Би…       — Знаешь, в чём твоя проблема? — начала с места в карьер фем, встав напротив Прайма, который сидел на платформе. И когда тот поднял взгляд, она продолжила: — Ты разделяешь себя. Зачем? Немезис — не отдельная личность, как бы ты себя не успокаивал! Хватит сдерживать его!       — Хватит сдерживать?! — взревел Прайм, опасно блеснув фиолетовыми окулярами и нависнув над Би. — Мне напомнить тебе, чем закончилась моя несдержанность, когда я привёл Квинтессу?! — Бамблби медленно отходила назад, пока Прайм наступал на неё. — Напомнить, к чему это привело на корабле Рыцарей, когда я своими манипуляторами разрывал тебя на части?! — Би врезалась спиной в стену, отступать было некуда. — Напомнить тебе, к чему приводит моя несдержанность, если вид Кроссхэйрса тебе ещё не всё сказал?!       И Бамблби сделала то, что точно повлечёт за собой последствия: либо Прайм ещё больше разозлится и действительно превратит её в металлолом, либо же успокоится.       Она со всего размаху манипулятора врезала ему прямо в фейсплейт.       От неожиданности Прайм не успел среагировать. Он пошатнулся назад и манипулятором прошёлся по нижнечелюстной раме. При взгляде на разведчицу искра Оптимуса глухо толкнулась в страхе.       — Оптимус, которого я помню, принимал все свои эмоции. И не срывался на своих подчинённых. — И после Бамблби покинула Прайма, даже не взглянув на него.

***

      В какой момент Оптимус стал отрицать свои чувства? Когда наступила война? Когда Кибертрон погиб? Или когда им пришлось покинуть планету в очередной погоне за превосходством над врагом благодаря отправленным в другие миры реликвиям?       Кажется, везде понемногу. Но тогда у него была вера. Крепкая, нерушимая вера в то, что они делали. Но проклятая планета Земля разрушила всё. Всю его уверенность в том, что они делали. Разрушила все устои, за которые он сражался.       Прайм и вправду был идеалистом, верящим в хороший исход?       «Нужно было оставить эту планету на растерзание Мегатрону!» — мысленно ощерился Оптимус, но тут же одёрнул себя.       «Это не мои мысли! Это Немезис…»       — Немезис — не отдельная личность.       Стальной кулак врезался в металлическую стену. Раздался скрежет железа, а в стене осталась вмятина.       Ещё удар — и новая вмятина.       — Я — Оптимус Прайм! Не Немезис! Это его мысли! Не мои!       Ещё один удар.

***

      Бамблби не говорила с ним целую неделю. Оптимусу уже начало казаться, что они снова вернулись во времена, когда у неё не было вокодера, но смех разведчицы, который так внезапно врывался в его тягомотную работу с документами, заставлял меха вздрагивать и облегчённо прикрывать окуляры.       Войны больше нет. Её вокодер — есть.       На этот раз Хаунду удалось смастерить стальной мяч из металлолома, что был в избытке на их базе. Теперь заместо безобидной, но очень опасной со стороны реакции Прайма борьбы, боты играли в мяч.       Действительно, что могло быть безопасней кибертронских вышибал?       Снова послышался лязг и скрежет мяча по асфальту.       — Не попал! Мазила! — выкрикивал Кроссхэйрс, умело уходя из-под броска Хаунда.       «Только если связать их всех и положить как солдатиков! Только тогда будет безопасно!» — мысленно рявкал Немезис, старательно игнорируемый Оптимусом. Но идея с прекращением таких энергонных забав была привлекательной.       И Оптимус знал, как быстрее всего закончить игру.       Развалившиеся на одном столе Кейд и Леннокс лениво докуривали последнюю пачку сигарет и вчитывались в бумаги, что пришли совсем недавно. Новая пачка переработанных требований не допускала невнимательности при их чтении, но жара никак не способствовала мозговой деятельности. Поэтому, когда огромный робот внезапно поднялся и отложил громоздкий датапад размером с половину человека на другой стол, оба мужчины медленно перевели взгляд сперва на датапад, а после и на Прайма.       — Сделаем перерыв, — бросил тягач на ходу.       — Хорошая идея, — выдохнул Леннокс, поднимаясь с осточертевшего стула. — По пивку? — кивнул он Йегеру.       — Спрашиваешь ещё! — незамедлительно последовал слишком бодрый ответ от уставшего Кейда.       — Сенсей! Тоже решили к нам присоединиться? — Дрифт был преисполнен лёгкой и всепоглощающей радостью, когда Прайм подошёл к ним.       — Босс! Выбирай команду! — игриво посоветовал Кроссхэйрс, всё ещё находящийся в немилости Прайма.       Хаунд и Би были первой командой, а Дрифт и Кроссхэйрс — второй. Их разделяла глубокая трещина в асфальте, заменявшая разметку игрового поля. На бескрайнем синем небе светило слепящее солнце, и именно Дрифт и Кроссхэйрс стояли прямо напротив него.       — Хаунд, будешь судьёй, — сказал Оптимус, забирая мяч у Дрифта.       — Окей, шеф. — Хаунд взял мяч, протянутый ему Праймом, и встал посередине поля. — Начнём с начала. Би и Дрифт почти одного роста, они и разыграют.       Бот и фем встали рядом с Хаундом напротив друг друга.       — Только попробуй поддаться, — тихо предупредила Би, чтобы услышал только Дрифт.       — Авторитет Прайма неоспорим. — Поняв, к чему клонит разведчица, самурай — он сам себя так окрестил — так же тихо добавил: — Но обесчестить игру с Праймом поддавалками не посмею!       — Итак, раз, два, — Хаунд поднял мяч, — три! — И стальной шар взлетел вверх.       Головы всех игроков поднялись вверх, прослеживая траекторию взлёта, а затем и падения.       Выставив раскладные стулья за пределы ангара, прямо в тень стены, Кейд и Леннокс устроились поудобнее, чтобы наблюдать за очередным побоищем. Чокнувшись горлышками бутылок с пивом, они одновременно отпили, наблюдая за взлетевшими за мячом фем и ботом.       Бамблби хватило всего пары сантиметров чтобы обогнать Дрифта по высоте. Манипулятором обхватив мяч с одной стороны, она отбросила его назад.       Оптимус подхватил стальной шар всего одним манипулятором и, тут же замахнувшись, запустил его в Кроссхэйрса.       Бот словил мяч, но пожалел об этом: металлический шар врезался в манипуляторы с громким скрежетом, да так, что вибрация от удара прошлась по всему эндоскелету.       — Босс, да я ж извинился за тот раз! — крикнул бот, снова бросая мяч в сторону противника.       Би увернулась, а Прайм снова без труда словил мяч.       — Нда, — протянул Кейд, вскидывая брови. — Долго же они будут таким образом играть.       — Прайм всё разрулит, — пожал плечами Уилл, — не зря же он прервал работу.       — Резонно, — кивнул Кейд, и они снова одновременно отпили.       Прайм, решив, что нужно поскорее возвращаться к работе, вложил в бросок абсолютно всю мощь.       Всё решилось меньше чем за пять секунд.       Полетев, как из пушечного ядра, шар на бешенной скорости пронёсся мимо Би прямо на Дрифта.       Тот решил опробовать свои силы и попытался поймать снаряд.       Звонкий железный удар в манипуляторы — и Дрифт улетел назад, да так далеко, что своим корпусом врезался в Кроссхэйрса, и они оба оказались повержены.       — Победа за Праймом! — хохотнул Хаунд, держась за полный живот.       — Хватит на сегодня с вас игр. Займитесь делом, — приказал Прайм, проходя к двум стонущим ботам, лежащим друг на друге. Дрифт и Кроссхэйрс были готовы поклясться, что в тот момент видели злорадство на фейсплейте Оптимуса и в отблеске его окуляр. — В наших отсеках уже давно неисправно электричество. Устраните перебои и проверьте генератор на случай, если проблема в нём. Приступайте. Хаунд, — обратился он к громиле, — проведи разведку по нашим территориям. Никакого оружия и дурных намерений с нашей стороны, чтобы ты не нашёл. Выкатывайся.       — Да, босс. — Развернувшись, Хаунд напоследок хлопнул Би по плечу и уехал.       — Зануда, — огрызнулась разведчица, даже не посмотрев на Прайма и не понизив громкость вокодера.       Подавив волну вспыхнувшего злого раздражения, Прайм смерил Би тяжёлым взглядом, уже зная, каким образом накажет её за неуважение, грубость и неделю игнорирования.       — Леннокс, Йегер, — обратился к людям тягач, не оборачиваясь на них. — Вы можете отдыхать. Дальше мы с Би сами обработаем все документы.       Люди отсалютовали полупустыми бутылками пива и остались на своих местах, продолжая отдыхать. А Бамблби, тяжело стравив горячий воздух, поплелась в ангар под пристальным взглядом синих окуляр.       «Неужели и сейчас не вышло вывести его на эмоции? Или он ужился с ними, раз остался так спокоен?»       Кажется, план Бамблби проходил как надо.