Here, in the real world

С самого начала Нина Хопкинс поняла, что никогда не относилась и не будет относится к рамкам "нормального" человека. Как бы это обыденно и заезжено не звучало - Нина с ранних лет была совершенно другой, не как все. Начать с совершенно странного и взрывного характера, заканчивая фиолетовой прядью на каштановой чёлке, из-за которой над Хопкинс смеялась вся параллель. А та пожимала плечами и поднимала подбородок вверх - потому что надо. Потому что не даст погладить себя этим шакалом, которые всё время тычут в неё пальцем и кричат что-то в спину. Отсюда пошла некая нелюдимость. Прядь она так и не перекрасила, но теперь постоянно была в стороне от других. Так что пока десятилетние оболтусы играли на горках, та хмурилась и ещё сильнее вжималась в угол, прикрывая глаза. Она никогда не любила, когда шумно. Когда много людей. Нина больше всего на свете любила одиночество, как ни крути. Когда ты одна, и окружает только тишина. В остальное время Нина просто прятала глаза, доставала наушники и пыталась перекрыть мелодиями всё происходящими. Пыталась скрыться от этого реального мира, из-за чего и уходила вглубь себя, закрываясь на все замки. "Ну ты чего? Надо быть со всеми!" - как-то раз сказала вожатая лагеря, на что одиннадцатилетняя девчушка с двумя хвостиками в разные стороны удивлённо посмотрела на неё, ответив: "Я и так со всеми!". "Да нет, ты снаружи, а должна быть внутри", - подсказала старшеклассница, на что Нина похлопала глазами, перевела взгляд на гурьбу детей, а после попыталась встать на место вожатой, но как не старалась, видела только большущую площадку, где скопились много детей разных возрастов. "Но ведь снаружи - это часть внутри", - попыталась объяснить девочка, на что старшая разразилась искренним хохотам, чуть не упав на стоящую рядом с ней вторую вожатую. А Нина сидела-сидела, и всё равно не понимала. Или не пыталась понять. Ярлык "снаружи" словно впечатался в цепочку ДНК Хопкинс, она буквально физически чувствовала это, свою отрешённость, свою непохожесть. Из-за этого прикрывала глаза, и вертела в руках складной ножик, парой режась. Нина же чуть шипела от дискомфорта, и вытирала раненные пальцы о тёмную ткань толстовки, которая была на два размера больше пятнадцати летней девочки. Её брат где-то там, дома, играется с машинками, а она тут, выводит острым лезвием ножа странные символы на сырой земле, а после с силой натаскивает на себя подушку, улавливая крики матери: "Она абсолютна антисоциальна! Я не представляю, что с ней такой будет, она постоянно бросается на кого-то, боже, ну почему нам не достался нормальный ребёнок?! Ей бы только в своём мирке сидеть, а на остальное ей всё равно!". Нина лишь пусто смотрит в стену, мечтая стать другой. Поменяться с кем-нибудь телами. Стать больше похожей на родителей. На брата, который был буквально лучиком света. Тёплым, ласковым. Нина привыкла всё контролировать. Всё и вся. Такая уж у неё природа. И она действительно контролировала - знала наверняка, сколько будет делать уроки, знала, сколько проведёт на улице, пиная шишки. Родная Калифорния. Конечно. Единственное, что Нина так и не смогла контролировать - это развод собственных родителей, из-за этого её забирали прямо с уроков, и та проходила в душный судебный зал, садилась около судьи, стеклянными глазами смотря куда-то в стену, над головой мужчины, раз за разом проговаривая историю Джеффа Убийцы, о котором узнала совершенно не давно. - Нина Джули Хопкинс вместе с Крисом Хопкинс остаётся под опекунство отца... "— Эй, какого черта? Парень приземляется спиной к ним. Он поддает скейтборд ногой и ловит его. На вид ему двенадцать — на год младше Джеффа. Одет в футболку и рваные джинсы. — Оп-па! У нас новое мясо! —заявляет он. Тут же возникают еще двое. Один из них неимоверно тощ, второй наоборот огромен. — Поскольку вы новички здесь, я представлюсь. Это Кит..." - Дом, а так же всё имущество переходит во владение матери... "— Привет. Джефф, не так ли? — говорит он, — у нас осталось незаконченное дельце. Джефф смотрит на его разбитый нос. — Думаю, мы квиты. Я выбил из вас дерьмо, а моего брата из-за вас забрали в каталажку. Рэнди посмотрел зло. — О нет, ничья меня не устраивает. Я хочу пройти до победного конца. Возможно, вы с братом когда-нибудь и надерете нам задницы, но не сегодня!" -Нина, ваша подпись, пожалуйста... Хопкинс склоняется над документом, раз за разом прокручивая фрагменты драки с её кумиром и ставит закорючку в нужном месте, с силой давя на стержень ручки. Незаплетённые волосы лезут в глаза, из-за чего девушка морщится, но даже не предпринимает попытки их убрать. Просто кладёт ручку на место и торопится из зала, под восклицания отца и открывает дверь, идёт, не глядя куда. Нину боятся все - и в школе, и на районе. Побои стали настолько частыми, что ей в который раз грозят сроком в колониях. Та лишь безразлично складывает руки на груди и молчит, обещая, что больше так не будет. В который раз, правда. Но всё равно. Нина просто уходит на улицу, ловко прокручивая в руках складной ножик и бросает в ствол дерева. Лезвие входит словно в масло, а не в твёрдую древесину. Та лишь подходит, вытаскивает его без особых усилий и прячет руки в карман, чувствуя озлобленные взгляды прохожих на себе. Это душит. В который раз понимает - не стать ей нормальной. Совершенно без вариантов. Переход из школы в другую значил для Нины как попытку всё начать с чистого листа. Она обещает папе, что будет стараться, но всё равно идёт с братом пешком, не на автобусе. Нина ненавидела людей во всех их проявлениях. Первый же день пошёл наперекосяк. Банда богатеньких мажоров решила пристебаться к ним, из-за чего получили хороший урок от Хопкинс, в виде сломанного носа главной из банды. Кровь так и текла из обоих ноздрей, на что Нина осторожно втянула терпко-сладкий запах, чуть кружащий голову. Удар коленом по лицу, и та хватает брата за руку, с силой толкая прочь. Хватит с неё. Довольно. -Что ты со мной сделал, Джефф? - спрашивает в пустоту своей комнаты, устало тря лицо руками. Кулак с силой врезается в матрас, зубы сжимаются до скрежета. Сегодня было что-то другое. Это была не понятная ей злость. Она именно что была готова буквально убить. Дверца шкафа скрипнула, когда Нина сложила кожаную куртку в руках и уже готовилась положить её на полку, как вдруг на стопке вещей, та увидела крохотный, сложенный листочек: Я знаю, что ты сделала... Не волнуйся, я никому не расскажу - ты умелая, но опасная. Корявый почерк, буквы пляшут на строках, ни подписи, ничего. Нина жмурится, комкает листок, с силой бросает его в стену, после чего идёт к окну, дёргая шторы, закрываясь. Дурацкие розыгрыши. Абсолютная пустошь подстерегала Нину в больничном кресле, когда та услышала, что сделали с её братом. Хопкинс казалось не дышит даже - просто существует, но не как целостный объект. Ей хотелось В клочья разорвать тела троицы, хотела услышать крики невыносимой боли, хотела запустить руку в живот и достать из него жизненно необходимые органы, пока те будут ещё в сознание. Они должна заплатить. Ублюдки сломали жизнь её родному брату, и она так просто не спустит это с рук. Когда Нина пинает кресло ногой, а после впивается пальцами в кулер с водой, опрокидывая его вниз, круша всё на своём пути, её за локти хватают санитары и насильно заставляют выпить успокоительное, из-за чего глухо бьющееся сердце медленно, но начинало приходить в норму. Нина ненавидит людей, Нина никогда и никому не доверяет, кроме собственного брата. не доверяет, потому что дала себе обещание. А своё слово Нина всегда держит, что бы не случилось. Когда семнадцатилетняя девушка обнаруживает в своём шкафу записку, она не удивилась. Это словно привычка - наоборот, Нина бы удивилась, если бы записки там не оказалось. Я сожалею о твоём брате... Надеюсь, он восстановится, не думай, что ты одна... я буду твоим другом, но, к сожалению, на расстояние... Всё так же - без подписи, без ничего, без опознавательных знаков. Не думай, что ты одна - я буду твоим другом. У Нины никогда не было друзей. У Нины не было никого рядом, и к этому она привыкла. Она привыкла к той бирке на шее и постоянному одиночеству. Ей никто не был нужен. Никто. Девушка переворачивает кусок хрупкой бумаги и написала, крепко сжав губы, порой уж слишком сильно надавливая на ручку: Я сломала нос девушке из параллельного класса, пережила изнасилование брата, я хочу знать, кто ты, и что вообще происходит! Кончик стержня сломался, гель вытек из ручки, но Нине всё равно. Девушка встряхивает листок с надписями, складывает пополам и засовывает на прежнее место - в шкаф. Первое убийство пронеслось смазанным пятном перед её глазами. Кровь струйками текла по ладоням, с тихими шлепками падала на пол, образовывая мелкие лужицы. В голове Нины что-то оборвалось, словно так резко выключили свет, который освещал пространство. Словно тоненькая грань, разделяющая здравомыслие и безумие рвалась так медленно, но в конце-концов просто разъединилось, оставив ту, старую Нину где-то на затворках подсознания. Половицы скрипели под ногами, когда Нина быстро спускалась по лестнице, держа в руках бутылку водки. Губы беззвучно что-то бормотали, глаза на выкате, пальцы сжимают горлышко бутылки. Девушка быстро осмотрела все нужные места, скрипя зубами от злости. -Чёрт, где этот грёбаный отбеливатель... - прошипела Нина, трясясь от злости. Около кухонного окна что-то зашевелилось, на что Хопкинс молниеносно вытащила раскладной нож из кармана, отправив его в сторону двигающегося объекта. -Не надо уж так. Вроде, сама меня ждала, не? - наконец из темноты появился сам Джефф Убийца, в одной руке держащий маленький ножик Хопкинс, а другую руку держал в карманах. - Не это ищешь, малыш? - Сказал тот, указав подбородком на стол, на котором в лунном свете явно вырисовывалась банка отбеливателя. -Джефф Вудс. Какой сюрприз. - фыркнула Нина, после чего осторожно подошла к столу, склонив голову так, чтоб волосы заслонили лицо. Ничем не примечательное лицо с сумасшедшими глазами и ехидной ухмылкой. Грубая рука Вудса накрыла руку Хопкинс, когда та потянулась к бутылке. Та озадаченно взглянула на парня, на что тот хрипло сказал: -Позволь помочь тебе. Глаза ужасно жгут, когда жидкость вошла в глаза, на что девушка шикнула, упав на колени. Нина подняла голову, зрение плыло, но всё же можно было различить руку Джеффа, которая крепко сжимала её. Сам Джефф Убийца. Какая ирония. - Засыпай. Крик агонии разнёсся по всему дому, перебудив Криса и отца. Огонь погасили, где-то вдалеке были слышны сигналы Скорой Помощи, но Нина всё ещё была в сознание. Когда-то она хотела быть нормальной. Она хотела стать другой. Но именно сейчас она наконец осознала - она просто хотела,. чтоб ей было нормально быть такой, какой она есть. Она понимала это, когда держалась за ветку дуба, смотря на свой, бывший, пылающий дом. Судьба с самого начала готовила ей именно эту участь. Именно судьба захлопнула первую часть истории Нины Хопкинс. Вот только судьба не учла то, что Нина с лёгкостью могла открыть вторую.