Ты мне больше не сын!

— Твою мать!!! Сука! — сильный удар и сопровождающий его истеричный смех Ци Жуна нарушили спокойствие утра в резиденции демона. — АААААААХАХАХХАХАА! ДРЯННЫЕ ПСЫ! ВЫ ЗАПЛАТИТЕ ЗА ЭТО! Я ДОСТАТОЧНО СИЛЁН, ЧТОБЫ ДАЖЕ БЕЗ СРАНОГО ПРАХА ВЕРНУТЬСЯ СВИРЕПЫМ МОНСТРОМ И ПОСАДИТЬ ВАС ВСЕХ НА КОЛ! КАК НА ВЕРТЕЛ! ОТЖАРИТЬ И СОЖРАТЬ! — Отец? — Я заставлю вас самолично вспороть себе животы и приготовить для меня жаркое из требухи! — орал на кусок бумаги демон. — Отец! Что случилось? — Ахахахахахахха! — не унимался Ци Жун. — Я буду медленно сдирать с вас кожу, помойные псы! — глаза его начали жутко закатываться, а из уголка рта капала слюна. — ОТЕЦ! — Гу Цзы коснулся изящной кисти трясущегося в беззвучном смехе Ци Жуна. — Отец? Что случилось? Кто разгневал тебя? На несколько секунд демон задержал дыхание, вытер рот краем рукава и совсем застыл, затем, как будто бы приступа и не бывало вовсе, облокотился на спинку кресла, в котором сидел, и с совершенно спокойным, почти сияющим смирением лицом сообщил: — Выродки добрались до моего праха. Прислали письмо, пытаются меня запугать и использовать, — на следующих словах лицо его вновь резко переменилось: стало властным и пугающе холодным. — И я им это так с рук не спущу, щенки поплатятся. Он смял письмо в кулаке, и оно, полыхнув зелёным огнём, бесследно растворилось в воздухе. Гу Цзы наблюдал за метаморфозами в поведении приёмного отца каждый раз как первый. Было что-то дьявольски притягательное в человеке с царской осанкой и манерами, с божественно красивым утончённым лицом, орущем самые грязные ругательства, на ходу находчиво придумывая новые. Ци Жун на ультразвуке ещё раз прошёлся по наглецам, что посмели угрожать ему, по минимум 10 поколениям их предков, и по их соседям тоже прошёлся, на всякий случай. Потому что «у таких сукиных детей прижиться могут только отродья! Мусор! Грязь из под ногтей!» После таких вспышек он, как правило, резко затихал и становился образцовым молодым господином (ненадолго). Вот только глаза его никогда не теряли так сильно любимый Гу Цзы безумный отблеск. --------------- Несмотря на все громкие заявления о своём бесстрашии, Ци Жун всё-таки малодушно испугался. Как ни крути, но уничтожение праха и правда стало бы его настоящим и непоправимым концом. А заканчивать он не хотел, потому что только-только вернулся с того света и как следует ещё не пожил. Сколько времени Ци Жун провел в забвении, перед тем как вновь вернуться в подлунный мир, он не помнил. Там, в посмертии, его окружала темнота и тишина, изредка нарушаемая грустными мелодиями пипы. Откуда льётся эта музыка, он не знал и спустя пару десятков неудачных попыток перестал пытаться обнаружить источник. Одно он понимал наверняка: музыка эта была для него одного, она успокаивала и обнадёживала. И вот однажды темнота, в которой он блуждал бестелесным призраком, как хрусталь треснула, а из трещины светило солнце, дул свежий ветер и эхом раздавалось пение птиц. Ци Жун на секунду задумался, а потом вспомнил, что мертвее ему все равно не стать, и громко хохотнув шагнул в свет. — Ци Жун? Отец?! Это ты? — молодой заклинатель ослепительно улыбался, держа лицо Ци Жуна в своих ухоженных сильных руках. — Неужели у меня получилось? — не унимался он. — Ох, заткнись, голова раскалывается, — прищурился Ци Жун. — Это и правда ты! — заклинатель, казалось, даже прослезился от радости и кинулся обниматься. — Отец! Это я, Гу Цзы! Тогда Ци Жуну пришлось очень тяжко. Он не мог поверить, что смог вернуться, да ещё и воскресил его не кто-то там из демонической братии, а его собственный приёмный сын! И сын этот успел чертовски похорошеть, вырасти раза в два и стать знаменитым заклинателем и образцом добродетели, очищающим этот мир от скверны, коей как раз и являлся Ци Жун. Да ведь он был королем скверны! И искренне не верил, когда Гу Цзы заявил ему: — Папа, я долго совершенствовался, чтобы однажды помочь тебе вернуться, я ждал тебя и хочу отныне следовать за тобой. — Вот ещё! — скептически мотнул головой лазурный демон. Но Гу Цзы, будто бы и не слушая его ворчание, добавил: — Но тебе придётся перестать есть людей и встать на путь исправления, иначе мир заклинателей нас не примет. Оскорбленно втянув воздух, Ци Жун хотел было возмутиться, но быстро смекнул, что положение у него сейчас крайне шаткое и лучше сначала согласиться, а окрепнув — сбежать и делать что душе вздумается. Итак, они остались одни, в пустой деревне, которую буквально за ночь выкосила неизвестная напасть. Ци Жун, конечно же, выбрал самый богатый дом — усадьбу местного старейшины, вороватого мужика без семьи и вкуса. И как будто бы дом и без того не был набит всякими редкими сокровищами и артефактами, Ци Жун стащил в него всё, что было ценного в деревне, и гордо свалил это в кучу прямо во дворе своего нового логова. Вечерами он любил сидеть на этой горе и думать о том, как же он теперь богат. С тех пор они с Гу Цзы жили вместе. Шороху в заклинательском мире это, конечно, навело знатного, но не прошло и недели как всё улеглось так же быстро, как всколыхнулось. Жить вместе им было легко, в основном благодаря желанию Гу Цзы всячески прислуживать Ци Жуну. Порой это достигало каких-то уж слишком диких масштабов, но демон не был бы собой, если бы не стремился все сгибаемое перегнуть, а приличное опошлить. Гу Цзы же все устраивало: в промежутках между спасением нуждающихся и борьбой со злом он был готов и на коленях постоять, массируя уставшие ступни его высочества, и не поспать несколько ночей подряд, играя на пипе — его духовном инструменте — любимые мелодии демона. И вот последнее, чего бы сейчас хотел Ци Жун, — это разрушение его хрупкого, только-только сформировавшегося мини-королевства. Пусть оно и состояло из одного царя и одного слуги, но в больном воображении Ци Жуна его королевство было величественнее всех процветающих ныне государств. Потому, наспех собравшись, Ци Жун решительно отправился защищать своё право на счастье, заодно прихватив с собой Гу Цзы, который, в общем-то, изначально планировал бороться плечом к плечу с отцом. — Надеюсь, ты не умрёшь! — шикнул демон и всучил юнцу тёплую накидку (мало ли, пригодится, а подтирать Гу Цзы сопли, если тот простудится, Ци Жуну уже было бы как-то неловко). Подопечный Ци Жуна, как любой уважающий себя заклинатель его уровня, обладал умением летать на мече. Этим способом передвижения они и воспользовались, потому что нескольких дней на дорогу у них попросту не было. Они встали на меч и отправились в логово демона, осмелившегося бросить вызов самому четвёртому бедствию. Дрожа от непонятного возбуждения и редко и не к месту ругаясь, Ци Жун жадно вглядывался в местность под ними. Так сосредоточенно, что не почувствовал горячие руки на своей талии, которые одним плавным движением прижали его ближе к телу Гу Цзы, желая уберечь от внезапного падения. Он также не обращал особого внимания на монотонные, но такие успокаивающие комментарии Гу Цзы на каждый его приступ брани в адрес своих обидчиков. — Ага! Вон там! — чуть не спрыгнул вниз Ци Жун. — Вон там приземляйся! Скорее, сопляк! Они оказались на поляне перед входом в тёмный лес, опоясывающий небольшую гору, пещеры и тоннели которой уходили глубоко вниз, словно корни огромного дерева. По структуре своей это место напоминало муравейник, а хозяином был хуапигуй — мерзкий свирепый дух, пожирающий людей и переодевающийся в их кожу. И если пищевые привычки таких тварей Ци Жун разделял, то вот облачение в свежесодранную кожу считал мерзостью и верхом безвкусицы — зачем так делать, если и её тоже можно было съесть. К радости Гу Цзы и Ци Жуна им даже не пришлось блуждать по бесконечным тёмным коридорам в поисках зачинщика конфликта. Прямо у входа в пещеру сидела маленькая девочка в небрежно намотанной на маленькое тельце красной тряпке. То, что это не настоящий ребенок, стало понятно сразу: кожа чуть ли не лопалась и явно была мала существу внутри. Отверстия на лице уродливо натянулись, и сквозь них было видно скользкую голубую кожу монстра, завладевшего телом ребёнка. Но не это главным образом привлекло внимание Ци Жуна: девочка — если это можно так назвать — выцарапывала на сухой земле черепашек и использовала для этого маленький нефритовый кинжал — прах Ци Жуна! — Вы долго... — басом прогудела девочка и встала, крепко держа кинжал в руке. — Я успела заскучать… — Ха! Хахахахахаха! — отрыгнул Ци Жун и сделал пару шагов к монстру. — Ты, наверно, что-то путаешь, дрянь. Не видишь, кто перед тобой? Не знаешь, как со мной нужно разговаривать? — Клоун, — дёрнул плечом дух, — не в твоей ситуации так себя вести, успокойся. — Ах ты су... — Постой! — резко подал голос Гу Цзы и обратился к твари. — Чего ты хочешь, зачем тебе все это? — Хуа Чэна знаете? Ци Жун моментально скрестил руки на груди и остервенело сплюнул на землю, что на его языке означало: «знаю и люто ненавижу!» — Ха, вижу, да. Так вот, он изгнал меня из призрачного города, и за что?! Я всего лишь продавал человеческих детей тем, кому они были нужнее! И бизнес у меня был легальный, и налоги все уплачены, и к товару вопросов не было — тут он поднял руки и разок крутанулся вокруг своей оси, как бы намекая на качество кожи, натянутой на нем. — Так вот, я жажду мести! Но сам не могу. Я недостаточно силен для этого, но я достаточно силен, чтобы завладеть твоим прахом, дуралей! Зубы Ци Жуна опасно заскрипели, но он удержался от очередной порции брани, с опаской поглядывая на свой прах, зажатый в детской ладошке. — Я хочу, чтобы ты отомстил вместо меня, или я развею лазурного демона по ветру прямо здесь. «Банальщина какая,» — думал про себя молчаливый Гу Цзы, наспех соображая, как выйти из ситуации. Конечно, он понимал, что по всем правилам этого мира драться им всё равно придётся, но очень хотел поскорее вернуться домой и посвятить себя успокаиванию раздраконенного Ци Жуна. Так как опыт усмирения свирепых хуапигуев у Гу Цзы уже был, он без страха выхватил меч из ножен и рванул к духу. Хуапигуи были существами хоть и мощными, но высокомерными и до безобразия глупыми. Комбинация максимально опасная, причём для всех. К счастью, этому даже не хватило мозгов прийти с поддержкой. Он, очевидно, надеялся только на то, что Ци Жун придёт один, испугается и тут же побежит делать всё, что от него требуют. И только что весь план полетел к чертям из-за молодого заклинателя, который уже подбежал к монстру вплотную и нанёс удар. — Убей эту мразь! — кричал Ци Жун, наблюдая, как монстр увернулся от удара и моментально скинул личину девочки, став на голову выше Гу Цзы и шире его раза в три. Драка затянулась. Лазурный демон не спешил вступать в бой, потому что был ослаблен каким-то заклинанием, наложенным на прах. Его демонические силы будто парализовало, и энергии оставалось только на то, чтобы грациозно отбивать атаки хуапигуя, которые тот пытался провернуть в промежутках боя с Гу Цзы. Монстр двигался быстро, мог бегать на четвереньках, словно огромная кошка, а силу в удары вкладывал такую, что на земле образовывались кратеры размером с голову, и, кажется, вовсе не уставал. Гу Цзы же, хоть и был могущественным заклинателем, с его все ещё человеческим телом такие трюки проворачивать не мог и стремительно терял силы. Тогда он решил, что разумнее всего будет сосредоточиться не на том, чтобы смертельно поразить духа, а на том, чтобы для начала забрать у него кинжал, который, сжимаемый скользкой голубой рукой, уже начал опасно светиться и местами пустил трещины. — Кажется, иного выхода не остаётся… — кивнул своим мыслям Гу Цзы и, громко вскрикнув, свободной от меча рукой схватился за бок. — Отец! Я ранен! — крикнул он Ци Жуну, у которого моментально округлились глаза. — Блядь! Бесполезный сопляк! — пожалел его Ци Жун и принял нападающую стойку, готовясь заменить сына. — Ахаха! Это было быстро! — раздался радостный голос монстра. Он уже на полной скорости бежал добивать заклинателя и не встретил даже попытки защититься. Вместо этого Гу Цзы подпустил его максимально близко и сам специально напоролся на нефритовый кинжал. Заклинатель выронил меч и, обеими руками схватив крепкое запястье монстра, вогнал лезвие в самую глубь собственного живота, таким образом зафиксировав духа вместе с кинжалом на месте. Потребовались доли секунды, чтобы до Ци Жуна дошел смысл происходящего и он в один прыжок оказался рядом с недоумевающим хуапигуем и отсёк тому голову. — Когда ты поправишься, я пырну тебя ещё раз! — Ци Жун подхватил обмякшее тело Гу Цзы и положил того на землю. — Только уже твоим мечом!.. Аааааааа! Меч! Как же мы домой полетим, сопляк?! Сопляк? Он увидел, как глаза Гу Цзы стали подрагивать и закрываться, а из безмолвного рта тонкой струйкой потекла кровь. — Блядь! ---------------- Спустя какое-то время Ци Жун обнаружил себя здесь, в небольшой деревушке близ Юнмэна. Под проливным дождём, ослабленный и пуще прежнего злой, он продолжал тащить на своей спине бессознательное тело тяжело раненного в битве за его же, Ци Жуна, жизнь Гу Цзы. Он, хоть и был негодяем, чувство благодарности нет-нет да испытывал. Особенно к приёмному сыну — единственному человеку во всех трёх мирах, который, зная, что лазурный демон готовил и обгладывал людей, продолжал как ни в чём не бывало следовать за ним и даже смотреть на него с обожанием и восторгом. Промесив ещё пару сотен метров дорожной жижи в сторону постоялого двора, Ци Жун, наконец, не выдержал: «Да где это видано, чтобы особа королевских кровей, сам лазурный демон, великое бедствие, по колено в грязи тащил на себе какого-то сопляка?! — он вложил максимум гнева в голос, но руки продолжали аккуратно придерживать того самого сопляка за бедра. — Брошу тебя здесь, и сгинешь! Как пить дать сгинешь! Слышишь меня? Просыпайся!» Конечно же, ему не ответили. Ци Жун скосил взгляд влево на голову Гу Цзы. Голова по-прежнему оставалась безмолвной и выглядела, откровенно говоря, плохо. «Я из тебя всю душу за это выну и сожру, — до шёпота понизив голос, прохрипел Ци Жун, — только не умирай раньше времени.»