Ты мне больше не сын!

Вместо оплаты Ци Жун до смерти напугал хозяйку постоялого двора, укусил её за руку и пригрозил поужинать её детьми, если она сейчас же не пустит его переночевать и отмыться. — И ханьфу на смену чтобы зелёное принесли, понятно?? — Но а если такого не будет? — Значит и вашего дома в эту же минуту не станет. Не соображаешь что ли? Неси! Причин сомневаться в неадекватности растрёпанного, злобно сверкающего глазами существа перед ней у женщины не было, и, таким образом, не успела и одна палочка благовоний догореть до конца, а Ци Жун уже готовился к омовению в горячей ванне в лучшей, по заверениям хозяйки, комнате на втором этаже, с видом аж на дом старейшины деревни! — Тоже мне, сервис! — сплюнул Ци Жун, брезгливо скидывая с себя грязную одежду, и залез в воду. Гу Цзы, кстати, так и остался лежать у двери, прямо там, где его с победным стоном скинули на пол. Закончив с ванной, Ци Жун уже было отправился спать, как что-то неприятно кольнуло его прямо в районе небьющегося сердца. «Совесть, кажется...» — подумал Ци Жун и всё-таки решил привести в порядок и своего спутника. Накинув чистое зелёное ханьфу и натянув штаны, принесённые красной от волнения хозяйкой, он не торопясь заплёл длинные волосы в изящную косу, иногда укоризненно поглядывая в сторону своего спутника: «Это вообще-то твоя работа, Гу Цзы. Тебе очень повезло, что я слишком устал, чтобы ругаться с тобой». Он закатал рукава и присел рядом с безмолвным телом. В глазах потемнело, а уши заложило так, что звуки собственного дыхания (а Ци Жун имел привычку имитировать дыхание постоянно — ему так нравилось) стали невыносимо громкими. Ноги ослабли, и он рухнул на колени, не в силах удержаться на корточках. «Какого, собственно, хрена?» — справедливо возмутился демон, судорожного соображая, что так сильно повлияло на его, между прочим, очень даже сильное тело и свирепую демоническую энергию. Ведь не могло статься так, что великий дух, выносливый и бессмертный, резко упал до уровня какого-нибудь начинающего заклинателя? А потом, как будто бы что-то резко вспомнив, Ци Жун, не церемонясь, стал стягивать одежду с Гу Цзы. «Прах мой великий где? Где же... Не может же быть, чтоб…» — осознав, что всё это время Гу Цзы добровольно выполнял роль ножен для его кинжала, лазурный демон незаметно для себя самого стал действовать нежнее, движения сделались бережными, и уже через пару мгновений эта богами забытая комната и Ци Жун вместе с ней увидели идеально очерченный, испачканный запёкшейся кровью торс молодого мужчины с чернеющей полосой — ножевым ранением — ниже и чуть правее пупка. А в середине полосы едва виднелся кончик нефритового кинжала, целиком вогнанного в тело Гу Цзы. Ци Жун вспомнил, что во время битвы кинжал пострадал, а теперь… вот это… Потому он и чувствовал себя как повозкой вдоль и поперёк перееханный гуль. «Срочно достать!» — было его первым порывом… и вторым… и третьим... Не беспокоясь более о состоянии своего спутника, Ци Жун перекинул ватную, уже от волнения, ногу через Гу Цзы, тем самым грубо оседлав его. «Мммх…» — тихо выдохнул Гу Цзы и приоткрыл глаза. Он попытался рассмотреть мутным взглядом фигуру над ним, а когда понял, что происходит и кто на нём сидит, тяжело сглотнул, брови его как будто бы в приступе боли сошлись на переносице, а голова сама собой запрокинулась от греха подальше. «Извращенец,» — заключил Ци Жун и продолжил заниматься делом. Он бесцеремонно раздвинул края раны, пытаясь ухватиться за ручку кинжала, отчего свежая кровь вновь начала сочиться из разреза. Это очень осложняло процесс: скользкие от крови пальцы почти хватались за мелкие выступы узора на рукояти, но тут же соскальзывали с них. Гу Цзы задышал чаще, но протеста, кажется, не выказывал. Тогда Ци Жун не придумал ничего лучше, как сползти ниже, на колени Гу Цзы, и попытаться достать холодный нефрит зубами. Ведь во всех трёх мирах известно, что этот способ намного действеннее. Он без задней мысли склонился к подтянутому, крупно подрагивающему от частого дыхания животу Гу Цзы и одним аккуратным движением оттянул его штаны ниже, сантиметров на пять всего лишь, но этого было достаточно, чтобы бедренная косточка оголилась вслед за чистой, карамельного цвета полосой кожи. В голову ударил запах крови и чего-то ещё, чему названия он дать так и не смог. Ци Жун на мгновение забыл, зачем они здесь и что вообще происходит. В голове набатом стучало «как же красиво» и «облизать». Он высунул свой длинный язык и размашисто пару раз прошёлся им вдоль раны, вылизывая её как какой-нибудь зверь. Гу Цзы шевельнулся, и на макушку лазурного демона легла горячая ладонь, приглашающе, совсем слегка, подталкивая ближе к животу. Как заворожённый, Ци Жун лизнул ещё раз, обмирая всем своим существом. Рука на затылке проскользнула чуть дальше, запуская пальцы в растрепавшуюся уже окончательно косу, прямо у основания головы, притягивая ещё ближе. Ци Жун закрыл глаза и, отпустив себя, с удовольствием повторил ещё раз. И ещё. На этот раз звук, исходивший от Гу Цзы, больше походил не на агонию, как это было вначале, а на жёстко сдерживаемый стон удовольствия. Тело под Ци Жуном слегка выгнулось дугой в очередном приглашающем жесте. Подрагивающими от нетерпения руками Ци Жун грубо зафиксировал бёдра Гу Цзы и затем сначала губами, а потом зубами нащупал кончик рукояти кинжала и одним плавным движением вынул его из тела. Кровь хлынула с новой силой, и демон какое-то время заворожённо размазывал её кончиками пальцев вокруг раны, слегка разводя края и оттягивая поврежденную кожу вниз. Чего в тот момент хотелось больше — сожрать тело под собой или сначала как следует вылизать, а потом сожрать, — демон не понимал. Близость эта, запах крови и тепло Гу Цзы под ладонями заставляли какой-то новый, живой, а не мёртвый, прежде неизвестный огонь расползаться по венам и оседать приятной слабостью в конечностях. «Бам-бам-бам!» — с таким звуком осознание обрушилось на Ци Жуна. — Господа! Лекарь пришёл! — крикнула хозяйка из-за двери. Ци Жун моментально вскочил на ноги, выронив нож, и пролаял в ответ: — Молчать, собачьи дети! Сейчас я! Сейчас! Он медленно перевёл взгляд вниз, на Гу Цзы, который, казалось, вовсе и не приходил в сознание: рука, только что ласкавшая волосы демона, безвольно лежала вдоль тела, глаза были крепко закрыты, а на лице сияло выражение умиротворения. И если бы не кровь, размазанная по животу Гу Цзы и лицу Ци Жуна, то можно было бы подумать, что всё это ему привиделось и ничего не было. Но ведь было. Было. БЫЛО! БЫЛО! — АААААААААААААААА! БЛЯДЬ! — закричал Ци Жун и одним прыжком оказался у двери, чуть ли не срывая её с петель. На вопросительные взгляды перепуганных хозяйки и лекаря он выдавил: — Помогите ему, что стоите! — и бегом направился по коридору вниз, к выходу из постоялого двора. Спустя примерно четверть часа отчаянного побега от собственной тени Ци Жун обнаружил себя у крошечного пруда с лотосами прямо за постоялым двором (из-за ливня далеко убежать не удалось). Воздух был наполнен запахом благовоний с жасмином и дождём, громко квакали лягушки, а из таверны на первом этаже раздавался пьяный гогот. На особенно громком вскрике какой-то пьяной девки Ци Жун заметил движение: под маленьким навесом прямо у края пруда что-то шевельнулось и грустно крякнуло — это была хозяйская утка, она недовольно мотнула головой и снова спрятала клюв в перья. Ци Жун поднял с земли маленький камушек и метнул его прямо в утку, та от страха подпрыгнула, разом сломав настил, пронзительно крикнула и растворилась в ночи. Ци Жун задумчиво смотрел ей вслед пару минут, а затем подумал, что Гу Цзы бы наверняка отчитал его за утку, заставил найти птицу и извиняться. «Отчитал? Хех. Я больше не уверен, что он захочет следовать за мной как прежде,» — что-то давно забытое, хрупкое и человеческое на секунды всколыхнулось в Цижуне. — Кхм! Молодой господин!.. — служанка выглянула из-за угла таверны, показав только половину лица. По глазам было видно, что она в ужасе от вида Ци Жуна, но пытается не подавать вида. — Прошу вас, вернитесь в комнату. Лекарь закончил, и вам нужно с ним поговорить. — Исчезни! — полыхнул в её сторону демон. — Исчезни, а то я и тебя разорву! Девушка в мгновение испарилась. Ци Жун остался наедине со своими мыслями и так и не заметил, как уснул, сидя прямо на земле и подпирая стену постоялого двора.