Ты мне больше не сын!

Ци Жун был существом хоть и неуравновешенным, но умным. И, особо не напрягаясь, все свои привязанности, надежды и планы в сторону Гу Цзы успел осознать достаточно быстро. Нет, до этого им двигало не простое любопытство или скука, нет! Просто сейчас наконец настало ощущение, что диагноз выставлен и обжалованию не подлежит. Неизбежность и силу чувств ему даже удалось какими-то там своими мерами измерить и принять всем своим небьющимся сердцем. Единственное, с чем он определиться так и не смог, так это с тем, как Гу Цзы дождаться спокойно и с достоинством. Заклинатель отсутствовал уже неделю, а это значило, что семь долгих дней великое бедствие совсем не по-великому маялось туда-сюда по резиденции, крепко раздумывая, как и в чём свою судьбу встретить. Однажды даже на фоне стресса у демона вновь появилось безудержное желание сожрать кого-нибудь из ближайшей деревни, но он героически его подавил, потому что обещал Гу Цзы вести себя хорошо. А обещания с недавних пор хотелось выполнять. Наверняка любой из давних знакомых, увидев Ци Жуна сейчас, с трудом признал бы в нём прежнего грозного нарушителя порядка и спокойствия всех трёх миров. Даже его мерзкий смех будто бы стал мелодичнее и тише, а глаза утратили блажную придурь. Нынче демон и привычки ухода за своим новым-старым телом сменил. Внезапно оказалось, что он и забыл, как хорош был собой до всей этой заварушки с очередной смертью и потерей оригинальной формы. Ци Жун был благодарен вселенной, что Гу Цзы удалось восстановить его таким, а не в украденном когда-то теле биологического отца. Иначе не понятно, как и куда свернули бы их отношения, и свернули бы вообще... Потому, рассудил Ци Жун, за всем этим великолепием должно хорошо ухаживать, как следует холить и лелеять. К тому же форма эта, очевидно, и Гу Цзы очень нравилась — он неоднократно давал понять, что его всё очень даже устраивает и, более того, радует и восхищает. Таким образом, ещё три дня пролетели для демона в принятии ванн и натирании себя маслами камелии и миндаля. Он совсем позабыл о мечтах и планах отомстить богам и одному конкретному демону в костюме женишка. Забыл он и о неловкости, которая в последнее время царила между ним и заклинателем. Он полностью посвятил себя ожиданию, неустанно перекатывая мысли о грядущей встрече в своей тревожной голове. Прошло ещё, кажется, четыре долгих дня, и Ци Жун уже с раздражением начал представлять, что Гу Цзы сгинул где-нибудь и домой вовсе не вернётся, или что он внезапно передумал возвращаться, или что его околдовала какая-нибудь одинокая демоница и они там вовсю планируют наплодить ораву полудемонят. — Я же очевидно лучше. И никаких спиногрызов у нас не будет, ведь у меня есть Гу Цзы, а у него буду я... — ядовито бормотал Ци Жун, проваливаясь в сон, измученный собственными суетными, как рой пчёл, мыслями. Проснулся демон на том же месте, где и уснул — в комнате Гу Цзы, прямо на его кровати. Там он абсолютно случайно оказывался вот уже несколько дней кряду, отчаянно клянясь себе, что больше до такой сентиментальной чепухи не опустится, а если и опустится, то уж точно не больше ещё одного раза. На улице вовсю царила безлунная ночь, и, полежав пялась в темноту несколько бездумных мгновений, демон наконец осознал причину своего внезапного пробуждения. Тёплое, тяжёлое тело, почти что целиком завалившись на него, беспечно спало, по-хозяйски перекинув ногу через бедра демона. Тело, очевидно, принадлежало Гу Цзы. Заклинатель медленно сопел, уткнувшись носом в шею демона, он пах мылом и чистой одеждой. Прикинув, что человек на нём наверняка вернулся сильно поздно, принял ванну и замертво свалился спать, Ци Жун подавил в себе первый порыв скинуть с себя заклинателя и нецензурно отчитать его за такое наглое поведение. Вместо этого он, картинно морщась и нашёптывая проклятия, обнял Гу Цзы и одними лишь губами прошелестел тому прямо в макушку: «С возвращением, сученыш». Ответом ему стало неразборчивое мычание. Губы заклинателя совсем неаккуратно несколько раз мазнули по коже демона, посылая мурашки по всему телу. Он бесконтрольно вздрогнул, отчасти сбросив с себя нахала. — Нхм… я так хочу домой… — в беспамятстве бормотал Гу Цзы. — Мне надо... домой. Что-то трогательно интимное было в том, как он произносил слово «домой», Ци Жун не удержался и ещё раз чмокнул его в макушку. На этот раз рефлексы воина всё-таки соизволили сработать, и в темноте послышался удивленный вздох и мелкое копошение — это Гу Цзы проснулся, осознал, на ком лежит, и мягко соскользнул коленями на пол, замерев в ожидании потока отборной брани. — Кха... это... я не разобрал от усталости, понимаешь… — он собрал и перекинул волосы за спину. — Погоди! Это же моя комната! — беззлобно удивился заклинатель. — Что ты тут делаешь? — Лежу, как видишь, — раздалось из темноты. — Но почему в моей кровати? — мужчина понизил голос и наклонился вперёд, туда, где по его соображениям находилась голова демона. — У тебя же есть своя. Или ты так сильно по мне скучал, что без спроса явился сюда? Тебе нравится запах моей постели? Всё ещё сонный голос Гу Цзы завораживал своей хрипотцой, и демон сначала даже не знал, что ответить, но затем, собрав всё свое мужество и красноречие, выпалил: — Да. Повисшую паузу озарила вышедшая из-за туч луна, блекло подсветив двух мужчин обезмолвленных в робком поцелуе. Гу Цзы медленно и аккуратно изучал губы демона своими какое-то время, а затем так же медленно отстранился и, насколько мог, осмотрел прекрасное лицо необычно притихшего и смотрящего в ответ Ци Жуна. — Тогда можешь оставаться здесь столько, сколько хочешь, — улыбнулся он. Пока демон, лёжа в позе покойника, выбирал между тем, чтобы гордо уйти или счастливо последовать предложению и остаться, Гу Цзы зажёг пару свечей и принялся доставать что-то из походного мешка, стоящего у двери: — Благодарные крестьяне подарили мне несколько кувшинов вина, говорят, это лучшее в Поднебесной! — он перенёс сразу несколько сосудов к низкому столику посередине комнаты и плюхнулся на подушку рядом. — Его делают в местечке под названием Цайи. Он дотянулся до маленького шкафчика и достал две искусно выполненных фарфоровых пиалы, которые когда-то умыкнул из горы сокровищ Ци Жуна, поставил их на стол и похлопал по пустующему месту подле себя: — Крепчайшее, что можно достать! Выпьешь со мной? — Ты умом повредился? Только-только наступила стража тигра (с 3 до 5 часов утра), — Ци Жун сел на кровати и громко сглотнул, будто в горле у него действительно пересохло. — Ну и что, — весело хмыкнул Гу Цзы, разливая вино по пиалам, — у нас теперь есть всё время мира. Можем пить и спать, спать и пить, когда захотим! Иди сюда. Ци Жун как заворожённый прошёл до стола и опустился рядом. Он небрежно взял пиалу большим и указательным пальцами. — Такая дурацкая идея — начинать пить к восходу солнца… — он разом проглотил вино и подвинул пустую чашу кончиками пальцев к заклинателю. Тот наполнил её вновь и, вместо того чтобы отдать демону, сам поднёс её к губам и выпил, немигающе смотря на мужчину перед ним, прямо как тогда, когда целовал прах. Ци Жун жест заметил, но ничего не сказал, хотя в жар его однозначно бросило. Оба прекрасно понимали, что глупее причины чтобы остаться вместе, чем распитие вина, когда ночь уже почти закончилась, не придумаешь. И хотя причина была нелепая, функцию свою она выполняла. Они сидели вместе, говорили ни о чём, пили вино и просто наслаждались обществом друг друга. Где-то к середине стражи зайца (примерно 6 утра), когда начало светать и первые птицы подали голос, Гу Цзы и Ци Жун допили последний, восьмой, сосуд с вином. Чудовищная природная устойчивость к алкоголю позволила им не отрубиться на месте, а лишь опьянеть до стадии, когда всё вокруг кажется более красивым, моря по колено, а сил и задору хоть отбавляй. Особенно смелый во хмелю Гу Цзы внезапно подсел ещё ближе к Ци Жуну и, сверкая глазами, предложил: — Твои волосы совсем растрепались, давай я заплету их тебе. — Давно пора, — довольно оскалился расслабленный алкоголем Ци Жун и повернулся к заклинателю спиной, устраиваясь поудобнее. И поначалу Гу Цзы привычно мягко и бережно касался волос демона, пропускал их сквозь пальцы, распутывая и разделяя на пряди, а потом внезапно отвёл их в сторону, наклонился и поцеловал Ци Жуна в основание шеи, предварительно оттянув ворот тонкого домашнего ханьфу в сторону, а затем ещё раз, выше и выше, пока не прихватил бледную мочку уха губами. — Я скучал по тебе. Ци Жун повернул голову к Гу Цзы, продолжая сидеть к нему спиной: — И я… скучал. На этих словах заклинатель, кажется, с облегчением выдохнул и, взяв демона за подбородок, потянул на себя и ещё тише добавил: — Покажи мне своё лицо. Демон немедленно развернулся, уже зная, что произойдет дальше. Они одновременно качнулись навстречу друг другу, на полпути столкнувшись в поцелуе. Очень быстро демон перехватил инициативу и принялся губами, невозможно длинным демоническим языком и сильными когтистыми руками изучать каждый открытый цунь тела заклинателя, будто боясь, что и в этот раз им что-то помешает. Он совсем неаккуратно буквально разорвал завязки на ханьфу Гу Цзы и разложил того на столе, за которым они всего палочку благовоний назад пили вино. Поза получилась не самая элегантная, но очень удобная. Стоя на коленях между разведённых и общими усилиями обнаженных бёдер заклинателя, Ци Жун мог ещё раз в полной мере насладиться красотой и гибкостью его тела. Он шумно сглотнул: — Гу Цзы… ты уже делал это прежде? — Нет… но я думал об этом. Очень много думал, — он беспомощно заскулил, заметив немигающий взгляд Ци Жуна на части своего тела, которой не то что руками, даже взглядом ещё никто никогда не касался. — И я брал уроки… Ци Жун, ошпаренный откровением еле заметно качнулся назад. — Нет-нет! Я не позволял никому себя трогать! Ну, почти... — затараторил задыхаясь Гу Цзы — Я только смотрел. — Почти? — Ци Жун резко привстал и, опершись одним коленом на стол, навис над ним, щекоча чувствительную грудь длинными прохладными волосами. Угрожающе сверкая глазами он прошипел: — Что почти, Гу Цзы? — было не до конца понятно, его эта информация ещё больше возбудила или разозлила, или же всё вместе (скорее всего, последнее). — Нх… — Гу Цзы облизал пересохшие губы и с довольной ухмылкой заявил, — я ходил в бордель и платил нюйкуй, чтобы они вживую показывали мне всё и учили меня, я хотел как следует подготовиться. — А что с «почти»? — в третий раз спросил Ци Жун и наклонился ещё ниже. Их члены впервые соприкоснулись, вырвав сдавленный всхлип из груди заполошно дышавшего заклинателя. — Аааааааа… ну, од… однажды мы напились, и одна из них предложила мне научиться поцелуям, — он слегка поёрзал, пытаясь получить больше контакта, но Ци Жун перенёс весь свой вес на одну руку, а второй грубо прижал заклинателя к столу, сильно надавив на напряжённый пресс. — Мне действительно жаль! Я ушёл оттуда после первой же попытки! Я понял, что близость с кем‐то, кроме тебя, меня не привлекает. Было видно, что настоящего раскаяния он на самом деле не испытывал. Он дразнил и издевался, прекрасно зная, как хорош сейчас, зная, что демон не откажется от него из-за такого пустяка. — Паршивец… — только и смог выдавить Ци Жун. — Но ты должен быть благодарен девам из цветочного дома. Теперь я умею вот это, — Гу Цзы скользнул своей рукой от ключиц, по груди и ниже, нежно огладил держащую его руку и плавно, ещё чуть шире раздвинув ноги, коснутся себя там, где хотелось больше всего. — У тебя длинные ногти, а мне бы хотелось кричать от удовольствия, а не от боли, поэтому я подготовлю себя сам. Теперь даже у демона перехватило его давно мёртвое дыхание. Он застыл, не в силах отвести взгляд от лица напротив: соблазнительно покрасневший скулами Гу Цзы тихо‐тихо выстанывал имя демона, закусив губу, и ритмично подёргивал плечами в такт движений внизу. — Я делал это так много раз, думая о тебе, прямо там, — он изящно запрокинул голову, глазами указывая на собственную кровать, — что прямо сейчас могу кончить от одного твоего взгляда, — свободной рукой он почти грубо схватил демона за загривок в попытке оттянуть его голову вниз. — Смотри же. Ци Жун гортанно прорычал, не в силах больше пытаться быть терпеливым. Он действительно старался, но, очевидно, Гу Цзы стараний не оценил. — Заткнись ради собственного же блага, — Ци Жун грубо затолкал три пальца в рот заклинателя, игнорируя слабое мычание протеста в ответ. Острые концы ногтей, прижатые к корню языка, вызывали рвотные рефлексы и слёзы из глаз, но Гу Цзы это очень нравилось. Очень. И он хотел большего. — Вот же ж!.. — только и успел выдохнуть Ци Жун до того, как заклинатель со всей присущей ему змеиной грацией притянул его к себе так близко, как мог, и буквально приказал, смотря в глаза: — Ну давай уже. В книгах обязательно предупреждали, что первый интимный опыт, особенно между мужчинами, это скорее больно, чем приятно. И что нужна практика и время, до того как процесс станет приносить партнёрам обоюдное удовольствие. На несколько мгновений демон позволил себе задуматься о том, как же ему повезло с предусмотрительностью Гу Цзы. Потому что уже сейчас было чертовски хорошо. Пожалуй, даже слишком. Но больше всего удовольствия приносила возможность видеть лицо Гу Цзы, поглощённого процессом. В какой-то момент он больше не смог говорить ничего, кроме «Ци Жун» и «ещё», и лишь закатывал глаза в экстазе, вторя движениям демона. ---------------- — Если бы я знал, что это так… — он лишь рвано вдохнул, не в силах подобрать слово, — я бы уже давно первым вломился в твои покои и сделал всё сам, — задумчиво протянул заклинатель, лёжа на полу рядом с демоном. Пятна солнечного света уже доползли до середины комнаты и подсвечивали длинные разметавшиеся волосы Гу Цзы, делая их ярко медными. Ци Жун невольно залюбовался этим и вновь забыл огрызнуться в ответ. — А! Забыл сказать, — Гу Цзы перевернулся на живот, абсолютно не стесняясь своей наготы, — всех тех гулей, оказывается, нагнали прихвостни монстра, которого нам недавно выпало убить, — он подпёр подбородок рукой, жмурясь от яркого света. — Кстати, а где твой прах? Надеюсь, на этот раз ты спрятал его как следует? Мне бы не хотелось им больше рисковать. Хотя, если ты вдруг захочешь, я готов в любой момент побыть ножнами для твоего кинжала ещё раз, — он легко и звонко рассмеялся, переведя взгляд на Ци Жуна. Наверно, впервые он видел такое умиротворение на лице демона. И столько обожания было в его глазах — оно буквально светилось и делало его похожим на небожителя. И, кажется, Ци Жуна это нисколько не смущало, он не мог более совладать со своими чувствами и решил, раз это для Гу Цзы и это взаимно, то ему нечего стыдиться. — Я хочу, чтобы ты хранил мой прах. Я… отдам его тебе. — Но в мире демонов это значит, что… — Именно, — резко перебил его Ци Жун. — Теперь он твой. -Призрачный город- Хуа Чэн отстранился от Се Ляня и отключил их обоих от бабочки, со всей силы массируя точку между бровями: — Гэгэ, думаю, больше нет смысла следить за Ци Жуном так пристально. Покрасневший Се Лянь напротив него кашлянул: — Кхм, пожалуй, ты прав. Гу Цзы славный парень, и Ци Жун уже вряд ли от него сбежит. В будущем, полагаю, будет достаточно лишь изредка справляться об их успехах. Хуа Чэн тяжело выдохнул: — Тогда… пора и нам немного отдохнуть, гэгэ.