Робот ученого.

— Остынь. — слышится голос Сынмина, который зашел в лабораторию, чтобы проведать Кристофера и убедиться, что тот вновь не засиживается за своей работой и безумной, гениальной идеей. Обыкновенная забота, которая снова заставляет улыбнуться Чана, чувствуя разливающееся тепло по телу и кажется ментально тоже. Он уже давно влюблен в своего лаборанта и началось это с самой первой встречи, а понял он это только после недели непонятных смешанных чувств и раздумий по ночам. — Я же предупреждал не засиживаться тебя, хён Бан тихо смеется, потому что эти слова он слышал постоянно. К слову именно поэтому он и начал влюбляться в Кима каждый раз все сильнее и сильнее, привязываясь и заботясь в ответ, однако от своего лаборанта порой получал недоуменный взгляд, словно он творит что-то непонятное. — Знаешь же, что мне сложно оторваться, когда я загорюсь желанием и идеей. Вдохновение и сила. — старший любит говорить так, чтобы показать насколько в действительности увлечен своей работой. Сейчас он продолжал собирать эндоскелет человекоподобного робота, а Сынмин лишь принес ему еще материалов, которые он просил принести, отправляя летуна за ним. Летун — это тоже одно из изобретений Кристофера, доставляющее какие-либо устные сообщения в виде голограммы, что было удобно в некоторых случаях, когда надо было объяснить как выглядит нужная деталь. Чан как раз почти заканчивал собирать руку своего будущего шедевра, решая попросить Сынмина об еще одном одолжении. — Сынмин-и, можешь принести наноматериалы, чтобы создать кожный покров. — Собираешься делать его из наноматериалов? — Ким приподнял бровь, заканчивая сплавлять детали костяшек рук, о которых его также попросил позаботиться Бан. — Да. Мне кажется нанотехнологии будут создавать более реалистичное ощущение. Плюс, сам профессор Пак Джинен попросил меня поработать с нано. — старший пожал плечами, продолжая свое дело и практически не отрываясь. — Хорошо. Только не забудь прерваться на обед. Я пойду за нано. — младший уходит, оставляя Кристофера наедине со своим детищем и возвращаясь обратно только после обеда, замечая задремавшего ученого. Сынмин укрыл Чана пледом, который всегда находился в лаборатории с самого первого дня прихода его сюда. В голове всплыло воспоминание, как Бан с гордостью демонстрировал ему плед и говорил, явно довольный собой даже из-за изобретения такой мелочи: «Этот плед в жару будет охлаждать, а в холод греть!» Еще раз взглянув на спящего Ким лишь хмыкнул и оставив наноматериал, покинул лабораторию, чтобы написать отчет Джинену и просто отдохнуть от этого места и его обитателя. На самом деле в отличие от старшего его лаборант испытывал противоположные чувства, просто выполняя свою работу и стараясь не показывать истину, потому что Кристофер его до ужаса раздражал в действительности.

***

Уже вечером все же написав и отправив подробный отчет Паку, Сынмин возвращается в ненавистную им лабораторию, завидев уже почти готового до конца робота и внутри все же проявляя уважение к рвению, уму и быстроте старшего, хотя все же удивляясь когда он успел так быстро разобраться со всем. — О, ты пришел. Я почти закончил лицо. Потом начну работать с программированием этого робота. — Чан еще некоторое время возится с лицом робота и отходит только за какой-то самой маленькой деталькой, а этого времени хватает, чтобы вызвать громкий шокированный выдох младшего. — П-почему он похож на меня? — Ким хмурится, стараясь найти адекватное оправдание такой ситуации и не показать насколько его тошнит от вида робота, который сделан внешне под копирку как он. Это пугает и одновременно вызывает тошноту вперемешку с отвращением. А еще ему жаль Бана, потому что он все еще ненавидит его несмотря на похоже оказываемое им к лаборанту уважение. — Потому что ты мне нравишься. — признаётся старший, зная что последствия будут не самые хорошие после этого признания. Их общество в этой эпохе до ужаса правильное в биологическом плане репродукции и еще некоторых научных законах, особенно касающихся технологий. Проще говоря их общество строго избегало «неправильных» или «нетрационных» отношений, а еще загрязнения природы. Не просто избегало, а запрещало законом и строго за это наказывало. — Хён, я тоже тебя уважаю, как ученого, но это не повод делать робота похожего на меня. — спокойно сказал Сынмин, думая что Кристофер намекает именно на симпатию, как к личности. — Нет. Ты не понял. Ты мне нравишься, как парень. — он рискует, признаваясь в своем любовном влечении к Киму, однако это никак его не останавливает, потому что Чан устал мучаться с этим и правду скрывать он долго не умел. — Остынь. Прекрати говорить чушь. — голос лаборанта звучит холодно, слова режут прямо по сердцу Бана, оставляя большую глубокую и больную рану. — У нас запрещено такое. И прости, но я тебя ненавижу. Ненавижу тебя и эту лабораторию. Мне просто нужны деньги и практика. — Что? — ученый сглатывает, оборачиваясь и смотря на Сынмина в неверии, потому что к чему тогда была вся та забота, которую проявлял младший. — Не может быть. Ты же все время помогал мне и заботился. Ты не можешь ненавидеть меня. Это шутка? — Ничуть. — Ким вздыхает, закатывая глаза и наконец показывая себя истинного. — Я просто выполнял свою работу, как я и сказал мне нужны деньги и практика. А забота и помощь были условием хорошо выполненной работы. В лаборатории наступает тишина, прерываемая только пищанием и пиканьем компьютера, на котором Кристофер начинал настраивать поведение и интеллект робота. — Ладно. Я пойду писать снова отчет. — на этот раз Ким не желает «Спокойной ночи» и даже не уговаривает уже ложиться спать. Кажется именно сейчас у Чана в жизни все перевернулось вместе с осознанием. Ночь проходит для ученого ужасно больно и долго, он хотел бы возненавидеть Сынмина, а не только весь мир и его законы. Ему бы хотелось напиться и утонуть в небытие после этого, но не законченная работа говорит, что утром надо встать и доделать ее. Бан все же засыпает от внезапной (или нет) эмоциональной усталости. К во сне его мучают неприятные видения.

***

На утро в лабораторию наведываются полицейские и это приводит в недоумение ученого, пока он не видит Сынмина и Джинена в их сопровождении. — Кристофер Бан Чан, вы обвиняетесь в гомосексуализме. Поэтому вас понимажают с клеймом позора и сейчас же заключат под стражу. — говорит явно самый главный из полицейских и все они смотрят с осуждением в глазах, хотя во взгляде Джинена все же пробегает жалость. — За то что я просто сказал правду? Я не собираюсь же начинать какие-либо отношения, я просто сказал правду… — Кристофер знает, что его слова бесполезны, но если бы он этого не сказал, то потом обязательно бы начал жалеть об упущенной возможности. — Это не играет роли. Вы уже существуете, как пропаганда гомосексуализма. Какие доказательства будут, что Вы еще в кого-нибудь однополового не влюбитесь и не станете пропагандировать нетрадиционные отношения? Никаких. — слова полицейского звучали, как заученый наизусть текст и от этого у Чана буквально появлялось чувство тошноты. — Хорошо. Дайте хотя бы с роботом закончить, его поведение еще не отредактировано правильно и качественно. Могут быть нехорошие последствия. — пытается предупредить ученый, но офицеры закона считают это ложью, забирая теперь парня силой. — Успокойтесь и не сопротивляйтесь. — только и говорит все тот же полицейский, а в голове Бана пролетает мысль: «Получается он даже больше робот, чем действительные роботы».

***

Проходит только несколько часов перед тем, как даже из камеры Кристофер слышит огромные шумы и крики, просьбы и мольбы пощадить. Это все кажется таким нереальным в этом до ужаса правильном обществе. Он снова слышит какой-то шум и бег в сторону его темницы, перед глазами появляется нахмуренный и напуганный Сынмин, который нервно пытается открыть замок решетки. — Твой робот! Он взбесился и теперь убивает всех ученых и полицейских на своем пути! — Ким все же открывает решетку и вот-вот хочет вытянуть Чана из камеры, однако его хватает за шею уже расцарапанная чем-то металлическая рука, сжимая грубо горло. Лаборант все же хрипит на последнем издыхании. — Он искал тебя… помоги... Единственная мысль в последний раз пробегающая в голове ученого была: «Пусть этот мир сгинет в руках этого робота. Пусть все сгинет. И ты Сынмин. И я». Все же Кристофер кидается на робота, который с легкостью расправляется с ним, потому что человеческое тело намного более хрупкое, чем эндоскелет робота. Это произведение ученого, ломает кости своему изобретателю и разрывает его грудь с особой жестокостью, вырывая сердце. — Я построю новую эру. — слышится механический голос, который был также не до конца отредактирован Баном (поэтому слышался не совсем отчётливо и неприятно скрипел), как и протоколы поведения робота. В этой технологии жили только мечты Кристофера Бан Чана, которые это механическое существо теперь постарается осуществить любыми путями, не осознавая что создает тот же мир, в котором жил ученый, отличающийся лишь некоторыми мелочами. Не осознавая, потому что человеческого сознания и чувств у техники нет.