Смерть на двоих

      В прохладный весенний день они переродились вновь. Точнее, он, впервые обрекший человеческое обличье. Успев побывать и деревом, и котом, а в последней жизни, даже лошадью, непривычно было ощущать всё столь осмысленно и ясно. Чуждые ранее чувства злости и обиды; грусти и радости, взыграли неописуемыми красками. Думалось раньше про воду, про сосиски или овёс — неважно… Важным являлась лишь безрассудная преданность по отношению к одной проворной девчонке, что проводником через все жизни с ним шла. На сей раз пришлось ему, ныне нареченному Вильямом, искать хозяйку сердца своего целых семнадцать лет. Никогда ещё их разлука не была столь долгой и мучительной. Ведь и не понимал он до этого того, что испытывал. Помнил проворные ножки, взбирающиеся по веткам; помнил и громкий кашель, заполняющий комнату. Нравилась ему компания Роксаны, нравилась вся она, однако, в первый раз познал Вильям значение слова «любовь», которой одаривала его мама. То ли смиловался Бог, то ли смерть от пули показалась высшим силам уж больно жестокой — родился юноша в семье богатой, полной, ни в чем не нуждающейся. Отец его был финансистом, а мать домохозяйкой. Имелись и два брата, сильно старше: Вильям являлся поздним ребёнком. Учился он в частном пансионе для мальчиков, в основном, на «отлично». Не был замкнут, легко шёл на контакт со сверстниками и находил с ними общий язык. В будущем Вильям планировал, как и старшие, пойти на военную службу, а затем отправиться в кругосветное путешествие на поиски девушки с соколиными бровями. Единственной его проблемой стали ночные кошмары и воспоминания из прошлой жизни, которые он мастерски скрывал. Будучи маленьким, мальчик однажды рассказал про причудливые сны маме, отчего та сразу забила тревогу. Так и понял Вильям, что лучше обо всём не распространяться. Лишь тайком он рисовал у себя в блокноте, по ночам. Размазывая чернила по бумаге, юноша особенно чётко прорисовывал каждую волосинку на тёмном затылке Роксаны. Такой она ему запомнилась в прошлом: розовощёкой, бледной, слегка курносой и с блестящими чёрными волосами. А встретились они не скоро. Наверное, только после рисунка сотого. Вильям успел повзрослеть, возмужать и поступить в Кёльнский Университет на философию. Так уж вышло, что к желанию стать офицером он остыл. Девушкам в те времена обучаться в высших учебных заведениях не разрешали, да и она, честно говоря, не хотела. Знакомство их произошло совершенно случайно и скоротечно. Подобную встречу, впрочем, очень сложно назвать «знакомством». Вильям посмотрел на неё лишь глазком, прогуливаясь около порта реки Рейн. Роксана стояла в белой спальной сорочке, босая, схожая с призраком. Уже стемнело давно, поэтому лицо её было скрыто в тени. Юноша заметил лишь голубые глаза, на секунду очертившие его с ног до головы. И всё… Она спрыгнула, оставляя за собой мимолетные брызги. А он… он закричал. Громко и истошно. Его последним чувством перед смертью было осознание. Впервые став существом полностью осознанным, впервые помня досконально каждую деталь прошлого, он понял, что гибель предзнаменована её последним вздохом. Ведь как только в воде перестали появляться последние пузырьки, какой-то пьяный доходяга, поссорившийся с женой, яростно пырнул его ножом. В их случае, случайности не случайны. Уж точно. Его последним чувством перед смертью была полная уверенность. Теперь он знал, насколько важно найти Роксану в следующей жизни. Насколько важно не дать ей умереть. Насколько важно вновь переродиться человеком.

***

      Она вся горела, пытаясь как можно быстрее сбросить с себя всю одежду, чтобы хоть как-то охладиться. В голове у Роксаны стоял всего один вопрос: «Почему?» Один вопрос, имеющий слишком много ответвлений. Однако, Рокси старалась не думать о насущном, активно подставляя шею под размеренные поцелуи. Мик не всегда обращался с ней нежно. Порой он брал её жестко, с особой страстью. Сейчас Микаэль Фишер слишком осторожничал. Боялся спугнуть и ранить. Он любил напористую Роксану. Любил, когда Рокси медленно проводила руками по его груди; когда спускалась на торс, а затем дерзко переходила ниже, без проблем избавляясь от преграды в виде спальных шорт. Она постанывала ему в рот, явно выигрывая в битве языками. Она всецело сводила с ума Фишера, только мужчина открывал глаза и видел пред собой раскрасневшееся миниатюрное лицо, которое он давно возвел в эталон. — Кэтти… Кэтти может выйти сюда, — в секунду опомнился Мик, понявший, насколько опасным являлось заниматься подобным, стоя у лестницы на второй этаж. — Пусть выходит, — показывая абсолютно честную эгоистичную реакцию, промурлыкала Роксана, ладонью дотрагиваясь до взбухшего бугорка, скрытого за тёмными боксерами. Микаэль, впрочем, практически с ней согласился, в основном, из-за невероятных ощущений. Однако, нежелание быть раскрытыми, в особенности, Катриной, оказалось немного сильнее. Перехватив пальцы девушки, он потянул Рокси на себя, без труда поднимая на руки. По-видимому, Фишер всё-таки недостаточно её кормил и следил за ежедневными приемами пищи… Она была чересчур легкой. — Трусишка Микки, — цокнула Роксана, носом утыкаясь ему в шею. Ей всецело не нравилась эта небольшая заминка в виде подъема по лестнице. Ей не нравилось то, что в перерыве вновь приходилось думать и вспоминать непонятное наваждение, наложенное незнакомцем из клуба. Не нравилось чувство, что внушал его холодный взгляд. Не нравилось то, что от невесомых касаний к талии до сих пор горело всё тело. Но нравилась реакция Мика, как и то, что он положил её на кровать сейчас, решая взять инициативу в собственные руки. Подарив ей весьма откровенный поцелуй в губы, Фишер перешёл к шее, слизывая с поверхности кожи капельку пота, а вместе с ней — остатки стойкого шлейфа мужского парфюма. Его данное не сильно взволновало… Скорее, он не обратил внимания, будучи чрезмерно серьезно настроенным на дальнейший процесс. Укусив ключицу, Мик поцеловал ложбину между грудей, параллельно стаскивая тёмное платье. Роксана приподнялась, позволяя ему избавиться от ненужной ткани; обвила ногами широкую талию; тихонько застонала, когда почувствовала мощный толчок, по-прежнему не тот, которого так хотелось. — Быстрее… — негодующе попросила она, самостоятельно снимая с себя хлопковые трусики. Мик растянул губы в усмешке, а Роксана игриво тыкнула пальцем его ямочку на щеке. Он перехватил её ладонь, шуточно закусил указательный палец. Признаться, если не «то самое» настроение Рокси, он бы находился сейчас в прескверном расположении духа. Катрина умела его выбесить, особенно жутко пьяная Катрина. До прихода мисс Адамс домой, он занимался поиском ближайшего рейса до Нью-Йорка, чтобы избавиться от рыжей бестии до того, как она наворотит дел. До того, как испортит всем жизнь. А отравлять чужие души девушка умела на «ура». Он привёз её сюда, наслушавшись сказок о призрачном исправлении. Но у Кэтти в голове и мысли не было о том, чтобы сознаться в деяниях. Она не планировала избавлять Роксану от чувства вины. Явно хотела дождаться момента, когда Мик во всём сознается. Знала ведь, что мисс Адамс его не простит, если сознается. Никогда не простит за то, что он держал всё в тайне. Держал в тайне то, почему Ави действительно совершила самоубийство. Рокси же своим безумно откровенным поведением, полноценно выставила все плохие мысли во двор. Теперь основной целью Мика являлось немедленно доставить его маленькой госпоже неумолимое удовольствие. И, кажется, получалось отлично. — Ты потекла, Рокс… Что прикажешь с этим делать? — спросил, медленно вводя внутрь один палец. Принявшись извиваться, девушка вцепилась ему в волосы, вынуждая взглянуть на себя. Встретиться лицом к лицу. Она блаженно закусила губу, выгнула брови, заглянула в выразительные зеленые глаза. Любимые зеленые глаза. — Правда ведь… Издеваешься. Еле выговорила, следом издав громкий стон. Он резко добавил ещё два, наращивая темп. Глубоко поцеловал её, языком обводя заостренные клыки; случайно прокусил нижнюю губу, следом слизывая выступившую кровь. Свободной рукой ухватился за грудь, поигрался со вставшим темно-алым соском, в последующем опьянено усмехаясь. — Тебе ведь недостаточно, — полностью утвердительно произнёс Мик, не позволяя ей притронуться к нему. Да. Ему точно нравилась инициативная Рокси. Безумно. Однако, полностью сводил с ума тотальный контроль. Увидеть то, насколько мучительно закатывались от наслаждения голубые глаза, насколько умоляюще она на него глядела. Полное доминирование. Роксана являлась абсолютно неконтролируемой в жизни. Он не знал, в какой момент ей придёт в голову улизнуть из дома и напиться в одиночестве; в какой момент её настигнет очередная паническая атака и не знал, по какой причине до сих пор беспокоится, что она от него уйдёт… Мик научился предугадывать многие ситуации, но не знать наперед. Сейчас он мог это всё компенсировать. Почувствовать, что Рокси действительно подчинялась ему. — И что собираешься с этим делать? — с достаточно большой паузой ответила Роксана. На пухлых губах — размазалась помада; на щеках — появился лёгкий румянец, практически полностью перекрываемый остатками тонального крема. Глаза полузакрыты, тушь размазана, на бледной шее — алые отметины. Вид Рокси оказался невозможно развратным, таким, перед которым сложно устоять, даже насколько терпеливым, как Мик. Он, ничего не говоря, ненадолго оставил обнаженную мисс Адамс в одиночестве, в ближайшие пять минут возвращаясь уже с парочкой презервативов в руках. То время, которое Микаэль копошился в чемодане, он провёл в сильном беспокойстве. Боялся, что Роксане станет резко плохо, что она вновь замкнется, что они вернутся к тому, с чего всё начиналось. Вопреки его волнению, девушка смиренно лежала на кровати, похотливо раздвинув ноги. В её голове и впрямь появлялись мысли о побеге, о неправильности происходящего. Мику сильно повезло, что он не опоздал. Повезло, что она не дошла до точки невозврата. Нависнув над ней, Фишер одним лёгким движением раскрыл презерватив, умело натягивая его на пульсирующий член. Поцеловал её в висок, в нос, облизнул подбородок, пощекотав отросшими вьющимися волосами щёку. Роксана хихикнула, заключая его шею в плен. Она вновь издала стон от стимуляции зудящего места, вновь стерла из мыслительной ленты всё так сильно гложущее и удручающее, вновь услышала звук музыки, под которую танцевала с привлекательным незнакомцем. Мик вошёл в неё без предупреждения. Медленно, давая свыкнуться с чувством заполненности. Девушка тут же впилась ему в губы, кусая за язык, провела ладонью по широкой спине, оставила красные полосы рядом с позвоночником. Она вся вжалась в него, словно ребёнок, с невообразимым удовольствием ощущая, как он ускорился. — Ты такая красивая, Рокс… — произнёс Мик, ладонью поправляя тёмную прядь, упавшую на девичье лицо. — Самая красивая. Неловко улыбнувшись, она отвела взгляд. Комплименты Микаэля Фишера смущали её абсолютно всегда. Даже спустя столько лет, проведенных вместе. Она отвела взгляд… и дошла до той самой точки невозврата. Стоны стали неожиданно более редкими и тихими; наполненные страстью глаза опустели; тонкие ручки размякли, перестали притягивать Микаэля ближе. Она отвела взгляд и увидела открытую ванную комнату. Перед сном или после пробуждения… Роксана закрывала её. Скорее всего, так оплошал Мик. Немного забылся после ссоры с Катриной. Она отвела взгляд и вспомнила то, почему отказалась от удовольствий. Вспомнила Ави, вспомнила то, что последнюю их ссору сестра заперлась в ванной. Вспомнила, что когда Рокси вернулась домой, ванная комната уже была открыта. Открыта и окровавлена. Открыта и полностью заполнена… Вспомнила звук бьющегося о бортики трупа. — Рокс… — он замялся, испугался, понял, что теряет её. — Эй, Роксана, всё в порядке… Я с тобой. Снова этот металлический привкус во рту. Снова помутневшие глаза, глядящие прямиком сквозь. Аврил умерла с жутким выражением лица. С выражением отчаянья и печали. С выражением сожаления, с пониманием, что передумала, но уже поздно… — Отстань… Слезь с меня! — закричала Роксана, нечаянно ударяя его в висок. Мик повиновался. Она сразу же упала на пол, начиная истошно реветь. Он понял в чем дело. Быстро закрыл дверь, включил свет в комнате. Накрыл обнаженное дрожащее тело махровым одеялом, наспех натягивая на себя первые попавшиеся шорты. Спустился на первый этаж, принёс сразу весь графин холодной воды, распыляя мелкие брызги ей на лицо. — Всё в порядке, Рокс… Я с тобой. Всё хорошо. Поднёс ей стакан ко рту, контролируя, чтобы Роксана всё выпила. Попытался приобнять… — Не прикасайся ко мне! Не трогай! Не трогай… Движения Рокси стали рваными, неосознанными. Она не понимала, что говорит. Но ощущала подступивший к горлу ком и резкий недостаток воздуха. Что с ней происходило?.. Разве мисс Адамс уже заслужила такого счастья? Заслужила ли любовь Мика? Заслуживала жить? Ведь она убила свою сестру. Разрушила свою семью… Самым противным являлось то, что её сердце по-прежнему жаждало близости. Ей по-прежнему хотелось продолжения. Она забыла, что является чудовищем. — Мисс Адамс, Вы меня слышите? С вами говорит миссис Дуглас, Ваш психотерапевт… — Мик поднес к маленькому уху телефон. Честно, меньше всего он хотел беспокоить её столь поздно. В Нью-Йорке время близилось к часу ночи. Однако, ничего не мог поделать. Роксана действительно прислушивалась к этой женщине. Таким образом Мик надеялся лишь быстрее уладить ситуацию. И миссис Дуглас не подвела. Она провела с ней дыхательную технику, говорила про образы, полностью переключила внимание Рокси. Спустя полчаса девушка полностью успокоилась. Её волнение выдавало лишь прерывистое дыхание и ногти, впивающиеся в кожу головы. Спустя час, ровно в шесть десять утра, Роксана заснула. Психотерапевт посоветовала Мику вновь вернуться к приему антидепрессантов, но он отмахнулся — Рокси ни за что не согласится. После начала приема таблеток её общее состояние улучшилось, однако, она перестала ощущать себя собой вовсе. Перед тем, как заснуть, Роксана долго и стыдливо извинялась. Настолько жалобно, что Мик был готов расплакаться, лишь бы та перестала. Перед тем, как заснуть, Микаэль пошёл в душ. Он долго думал и пытался собраться с мыслями. Если ему удалость справиться — Роксана справится тоже. Такой вердикт Фишер сделал сразу после трагедии. Такой вердикт он сделал, когда к нему прибежала Катрина, умоляющая обо всём молчать. Вот только, чем дольше они держали рот на замке, тем сильнее Рокси погружалась на дно. Она не знала ни о чем. Абсолютно. И это сводило с ума их всех. Мик спал беспокойно и чутко, а вот Роксана видела долгий сон. О том, как её насиловал человек N и о том, как она спрыгнула с моста, пред этим услышав мужской крик. И вновь… большой дуб, искаженный языками пламени. — И что ты предлагаешь?! — недовольный возглас Эми прямо над ухом. — Я не дам ей проспать весь день. Сегодня мы едем в музей Сальвадора Дали. И точка! — Она очень плохо чувствовала себя… И мало спала. Сама же знаешь, что ей нужно, как минимум, девять часов, — ласковый шепот Мика. — Господи… Да она просто накурилась вчера или что-то глотнула. Ты бы видел, что произошло после твоего… — Я вас слышу, — подала голос Роксана, не давая подруге договорить. Ей не очень хотелось, чтобы Мик знал о незнакомце, с которым она танцевала. Так ли скрывали измены? Пожалуй, да. Хоть и измены никакой и не было, но в их случае… В случае девственной неприкосновенности Роксаны другими — это самое настоящее предательство. — Вот и отлично! А теперь поднимайся, чисти свои зубки и бегом завтракать. Через полтора часа гид за нами заедет. Как и договаривались. Показав Эмилии средний палец, Рокси что-то недовольно промычала, желая подольше понежиться в кровати. Последствия вчерашней попойки были на лицо: голова раскалывалась, глаза болели. Взглянув же в зеркало, она ужаснулась. Так плохо Роксана Адамс не выглядела даже в день смерти Аврил. Уж точно. Хотя ей было плевать. Было слишком шумно. Благо, активная подруга отвлеклась на деловой звонок и спустилась вниз, а Мик, знающий все прелести характера возлюбленной, быстро удалился на кухню. Ещё хуже являлось лишь то, что она помнила каждую подробность, вплоть до полного засыпания. Помнила пьяную Кэтти в туалете, огромное количество шотов и Фаусто Лосано, мужчину со взглядом, как у неё самой. Тот, от которого точно стоит держаться подальше, ведь реакция Роксаны — ненормальная. — Твою же… Иных слов не нашлось, когда она рассмотрела вблизи шею. Раскрасневшаяся, во множественных засосах от недавней, не самой удачной страсти. Точнее, вполне удачной, если бы она всё не испортила. Легкость, что заполонила мисс Адамс вчера, улетучилась сегодня. Чувство слабости и ничтожности преобразовались и активно таранили бедное сердце. Она была жалкой. Решилась на секс, думая о другом… Лгала Мику… Ещё и напугала его до такой степени, что он позвонил миссис Дуглас. Не ровно налепив на алые отметины лейкопластырь, Роксана наспех причесалась и надела летнее платье, незамедлительно спускаясь на первый этаж. Впервые за длительный срок ей не хотелось находиться одной. И не хотелось находиться рядом с Миком из-за чувства стыда. Поэтому даже в машину мисс Адамс умудрилась пронырнуть на переднее место. И поэтому быстро всунула в уши наушники, прикрывая глаза. Признаться, художественные музеи девушка любила. Скорее, потому что являлась человеком творческим, вечно ищущим вдохновление. Раньше она следила за новыми выставками в Нью-Йорке и уговаривала Мика сходить вместе с ней. Мистер Фишер, наоборот, с искусством был на «вы». У него никогда не возникало интереса к получасовому разглядыванию четырех мазков на холсте. Гораздо более увлекательным, по его мнению, являлось ни что иное, как научные конгрессы или, на крайний случай, до ужаса ненавистные Рокси музеи палеонтологии. Холодность Роксаны не скрылась от Мика. Она отдалялась не впервые. Однако, сейчас это резало душу особенно сильно. Они были близки всего несколько часов назад. Пять, если быть точнее. Были близки к тому, чтобы всё пришло в норму. Они кокетничали и смеялись. Целовались и раздевали друг друга. Рокси испугалась — Мик отнесся с пониманием. Он знал её слишком хорошо, чтобы не осознать, что проблема в другом. Заметил, как она перебила Эми, не давая ей договорить утром. Заметил, что после клуба она поменялась. Но предпочел наблюдать издалека и не спрашивать. Должно быть, Микаэль просто боялся узнать… Доверие к Роксане всегда было неоспоримым и очевидным. Девушка рассказывала про каждую минуту собственной жизни, без утайки и хитрости. Её характер являлся сложным для многим, но для Мика она представала чистым листом. Потому что они Мик и Рокси. Микаэль и Роксана, которым всегда было суждено быть вместе. Потому что он был помешан на ней, а она на нём, и им обоим это доставляло удовольствие. Смерть Ави всё перечеркнула. Только вот, доверие к Роксане по-прежнему оставалось неоспоримым и очевидным. Дорога в театр-музей Сальвадора Дали оказалась действительно красочной и красивой. Идеальной ровной, широкой, с извилистыми поворотами и горами по бокам. Погода на сей раз подвела: небо неожиданно нахмурилось, спрятало солнце за серыми тучами. Жара тоже спала — температура понизилась на шесть градусов. Стало комфортно ехать даже без кондиционера. Раскол в компании был очевиден. Если спящую Роксану все приняли, как норму, то от насупившейся и уставившейся в окно Катрины, у Эмилии глаза на лоб полезли. — Я вот отлично провела вчерашний день. Даже слишком, — попыталась разбавить обстановку Таппер, сверля взглядом Мика в поиске поддержки. — …Было неплохо, — отстраненно произнёс он. — Да. Неплохо, — скомкано кивнула Кэтти. И вновь тишина. Они невыносимо раздражали Эмилию. Абсолютно все присутствующие, помимо везшего их водителя. Если Роксана находила поведение Катрины смешным, то Эми с первой встречи с мисс Куппер осознала, насколько та являлась влюбленной идиоткой. Она не сводила глаз с Мика ни на минуту, вечно предпринимала попытки привлечь его внимание и при любой возможности выставляла Рокси в плохом свете. Будь на месте Адамс сама Эми… Ох, рыжей бы не поздоровилось. Но Роксане было всё равно. Поэтому Эмилия тоже, в основном, любезничала, находя Катрину, по крайней мере, неплохой собутыльницей. Только дело в том, что сейчас Кэтти не смотрела на Мика. А Мик, всегда расслабленный и умиротворенный, недовольно хмурил брови и теребил ремешок наручных часов. И Роксана, при любой возможности ищущая защиту в Фишере, резко отсела вперед. У проницательной миссис Таппер сложился в голове слишком очевидный пазл: пока она наслаждалась компанией Саломона, все успели рассориться, и теперь именно ей придётся все расхлебывать. — Самая скучная поездка в моей жизни, — язвительно произнесла Эми, открывая дверь. Здание, к которому они подъехали действительно оказалось уникальным. Оно было сравнимо с замком или сказочным дворцом, с яркими фасадом, украшенным мозаичной плиткой и скульптурами причудливой формы. — Прошу обратить внимание, что даже снаружи музей-театр Сальвадора Дали показывает его, как выдающегося сюрреалиста и человека крайне эксцентричного… — весело начал рослый мужчина лет сорока, которого Эми наняла на роль гида. Роксана слушала его, на удивление, внимательно. Приятный вкрадчивый голос с легкостью выветривал из головы назойливые мысли. Отвлекал от странного чувства наблюдения. Она знала, что Мик на неё смотрит… Но ощущение являлось совсем иным, схожим с тем, что было в клубе. И больше всего на свете ей хотелось, чтобы это оказалось ошибкой. — Что случилось, Рокс? — дотронулся до локтя девушки Микаэль. — Просто сонная, — наспех придумала отмазку она. Нехотя растянув губы в улыбке, Рокси быстро прошлась пальцами по тыльной стороне его ладони, давая понять, что всё правда «в порядке». Ведь она действительно не желала давать ему поводов для беспокойства. Ведь она действительно за полчаса, что они ехали до Фигераса, решила навсегда вычеркнуть эпизод в клубе из жизни. В её крови тогда было слишком много алкоголя для трезвой оценки ситуации. Она мешала всё подряд и с непривычки выдумала несуществующее притяжение с первым попавшимся встречным. Весьма странным встречным. Гид повёл их к первой экспозиции. Роксана же набралась смелости и улизнула вперед, решая всё рассмотреть самостоятельно. Когда-то и она мечтала стать именитым художником, ещё до начала работы с веб-историями. С самого детства единственное, что у неё отменно получалось — смешивать краски друг с другом. А ещё фантазировать. Много и долго. Приходя после уроков с младшей школы, она могла часами сидеть и рисовать сюжеты из собственной головы. Повзрослев, тяга к искусству никуда не исчезла, однако, трансформировалась. Последние три месяца Роксана не рисовала вовсе. Пыталась, просто ничего не выходило. Линии — не ровные, лица персонажей — унылые. Её детище, работа, которую мисс Адамс прописывала два года, стала заложницей злосчастного случая. — Про значение этой картины до сих пор ходят споры, — произнесла Роксана, заметив увязавшегося за ней Мика. Они подошли к самой известной картине Дали: «Постоянство памяти». Когда-то Мик и Рокси уже разглядывали её вместе в Нью-Йорке. Экспрессионизм совсем не впечатлял мужчину, поэтому он предпочитал наблюдать за Роксаной. За тем, как она прищуривалась, чтобы получше разглядеть каждый мазок. Хмурилась, подпирая подбородок рукой. Задумчивая Рокси манила… И возбуждала. — Я придерживаюсь теории про то, что часы на картине обозначают неотвратимость смерти. Что всё живое в этом мире в конечном итоге распадается, исчезает. Под гнетом времени, конечно, — она перевела взгляд на него, замечая скоротечную эмоцию разочарования на лице. Мик понимал, почему раньше Роксана разглядывала молча… И почему теперь говорила. Год или два, даже четыре назад, её не волновало значение. Она думала о подборе красок и технике художника. О том, сколько времени создатель потратил на создание творения. Ави умерла. Рокси стала важна причина. Причина, по которой художник решился на такой рисунок. Её стали волновать мысли. Свои и чужие. — И что же делать, если твоё время сочтено, потому что оно напрямую зависит от чужого? Роксана почувствовала лёгкий хлопок по спине. Кто-то её словно подтолкнул к картине ещё ближе. Чтобы она как следует осознала вопрос, как следует над ним задумалась. — Время, зависимое от чужого… Мне кажется, это больше проблема психики, чем философии. Человек может быть зависим от человека, только если он так решил. А время… оно не поддается логике. Как и смерть. В этом и суть, пожалуй, её неотвратимости. Должно быть, девушка так и продолжила излагать мысли, если бы её не прервал краткий смешок. Вдруг она поняла, что вопрос задал вовсе не Мик. Нет… Он правда стоял рядом. Не проронив ни слова. Но голос показался знакомым. Грубым и печальным. Таким же как… — Не ожидал Вас здесь встретить, мисс Адамс, — серые глаза цепко оглядели её с ног до головы, особенно долго разглядывая шею. — Не хмурьтесь. Это чистая случайность. Совпадение. Я частенько приезжаю сюда. Очень люблю одну картину. Хотел выкупить в личную коллекцию, но не получилось договориться. Фаусто. Фауст. Человек, о котором Роксана решила забыть. Он стоял перед ней и нахально улыбался. В отличии от Роксаны, выглядел мужчина ничуть не помято. В элегантном брючном костюме и уложенными назад тёмными волосами. — Какую же? — скептично повела носом Рокси. — Галатея сфер. — И чем же она Вас так впечатлила? — Меня восхищает преданность Дали к его музе и единственной любви Гале. Полагаю, мы с ним похожи своей отчаянностью, — Фаусто хитро сверкнул глазами, отводя их в сторону. — Галатея… Свела с ума невзаимной любовью сицилийского циклопа Полифема. Думаю, такова параллель между Галатеей и Галой. Отчаянно любить? Роксане слабо верилось, что мужчина, глядящий на неё с самодовольной миной на лице; охмуряющий незнакомку в клубе, действительно знал, что такое «отчаянно любить». Она не бралась с ним кидаться в спор… Медленно кивнула, придвигаясь ближе к Мику. Очертила границу между ними. Ей не хотелось думать о том, что его голос казался чересчур приятным, а лицом чрезмерно красивым. Ей хотелось думать о том, что их отношения с Миком всё ещё можно спасти, и она их окончательно не угробила. — Микаэль Фишер, полагаю? — спросил Фаусто, наконец, замечая третьего присутствующего у картины. — Верно. А Вы?.. — голос Мика растерял всякую мягкость. Не то чтобы он ощущал какую-то угрозу от странного мужчины. Скорее, Микаэль улавливал настроение Рокси. А мисс Адамс было крайне неспокойно. Гораздо больше, чем десятью минутами ранее. Она нервно тронула кольцо, поскрипывала подошвой по идеальной вымытой плитке. Словно находилась на важном собеседовании и боялась не пройти. — Фаусто Лосано, владелец клуба, в котором вы вчера отдыхали. Мы с мисс Адамс разговорились после Вашего ухода. Она несколько раз оповестила о том, что Вы её парень… Или жених. В любом случае, скоро точно будете таковым, — процитировал пьяные россказни Эми мужчина, как и в прошлый раз, активно разглядывая наручные часы. Мимо них прошла большая группа туристов, галдежом предупреждая дальнейший диалог на ближайшие секунд тридцать. Роксана начала нервничать сильнее, потеть, кусать щеки. Она не говорила ему собственного имени. И уж точно не рассказывала, как зовут Мика. Мистер Лосано никак не мог быть обычным проходимцем. Знакомство их произошло намерено. Как и сегодняшняя встреча. «Смотрю, что изменилось на этот раз», — так он сказал вчера. Парфюм, подобранный чётко под предпочтения Рокси. Завлекающая манера речи и привлекательная внешность. Познания в искусстве и крайняя заинтересованность в разговоре. То ли Фауст и впрямь выбрался из ада, чтобы потащить её за собой. То ли догадки Роксаны насчёт посягательства на летний дом двумя братьями являлись правдой. В любом случае, ей стало страшно. Страшно от того, что Мик, ничего не понимая, рефлекторно переплел их пальцы. Страшно от того, что сердце от ощущения их близости громко отстукивало. Страшно от того, что в глубине души, меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Фаусто оказался обычным незнакомцем. Почему-то… Мысль о том, что он искренне в ней заинтересован. Что заинтересованность его была на грани помешательства… Нравилась даже сильнее, чем длинные пальцы, что схватили девичью ладонь в плен. Но в этом Роксана, конечно, никогда никому не признается.