А может в мае и не холодно

Мы сидим в комнате с приглушенным светом, что исходит от настольной лампы, освещающей столь маленький участок, но такой оживлённый. Я, затаив дыхание, наблюдаю за твоей тонкой и такой кропотливой работой. За этим нельзя наблюдать по-другому. Только с восторгом и нескрываемым интересом к твоей работе. Как у тебя это получается? Твои кисти в шрамах, новых и старых, они украшают и одновременно уродуют твои прекрасные руки. Пальцы в ожогах, на которые ты не обращаешь внимания, отшучиваясь от моего волнения. За разговорами мы не замечаем музыки, что включили, наверное, для фона. Разговоры, что её выйдут за пределы нас двоих и этой комнаты, этих двух израненных и искалеченных душ, что до сих пор зализывают старые раны. Ведь это слишком личное, сокровенное, оно нет для того, чтобы выставлять напоказ в это болото, полное погани, грязной похоти и разврата. После окончания твоей работы комментируешь свой труд как: «Да уж, творение бездарности», на что получаешь от меня подзатыльник и слова о том, как это шедеврально. Мы сидим на твоей маленькой кухне, ты завариваешь манговый чай, который окрестил «пиздатым», я только по-доброму посмеялся над столь смелым заявлением. Чай оправдывает мои ожидания, которые появились после твоих громких заявлений). Чай — это хорошо, он создаёт тепло и уют, хоть в помещении не стол тепло, даже холодно, но чай и твоё присутствие скрашивают этот холодный майский вечер. Смотрим какой-то детский мультик, от моментов которого мы с тобой смеемся как ненормальные, хотя почему как? Мои ноги устроились на твоих коленях — уютно, парировал я, а главное, удобно. Устав, идём в комнату и ещё долго сидим на расправленной кровати, болтая и слушая музыку на кельтские мотивы, прелестный вечер, не правда ли?